Под неутихающим ливнем следователи двинулись к деревне. Сквозь пелену дождя стали заметны живописно теснившиеся по сторонам старые бревенчатые домики, некоторые с облупившейся краской и прохудившимися крышами, другие аккуратные и крепкие, соседствовавшие с новыми пристройками. За покосившимися, местами прогнившими заборами виднелись подготовленные к зиме огороды и фруктовые деревья, их ветви после летнего урожая устало клонились к земле, создавая печальную картину поздней осени. Воздух был пропитан запахом дыма из печных труб и начинал смешиваться с плотным туманом, надвигающимся из леса. Тишина, нарушаемая лишь монотонным стуком капель по жестяным навесам и редким лаем собак, окутывала деревню, погружая в особую, меланхоличную атмосферу. Казалось, время здесь застыло, погружённое в сырую, умиротворённую дремоту, где каждый дом и каждый житель хранил историю, прячущуюся под низким серым небом.

Григорий Иванович повёл своих спутников по узкой улочке к центру Черногорки. Впереди показался сельский магазин из серого камня, рядом с ним – кирпичное здание школы. Они свернули и оказались перед двухэтажным деревянным домом с ярко-синей крышей. Снаружи строение явно нуждалось в ремонте: коричневая краска фасада поблёкла, перила крыльца частично сгнили, а в фундаменте зияли трещины. Грибник, поднявшись по ступеням, постучал. Дверь открыл широкоплечий мужчина лет сорока.

– Прохор, здоро́во! Тут к тебе люди из полиции, – выпалил Григорий Иванович, кивнув на своих спутников.

Мужчина бросил усталый взгляд на следователей, мо́кнувших под дождём, и молча впустил гостей в дом. В предбаннике, ёжась от холода и стряхивая капли с одежды, они сняли мокрые вещи и прошли в просторную комнату. В центре, на пёстром потёртом ковре, стояли стол со стульями, диван, укрытый зелёным шерстяным пледом, и пара кресел. В серванте у стены виднелась посуда, на тумбочке – телевизор. Светлые льняные занавески украшали окна. Напротив стола располагался проход в кухню, а оттуда – в хозяйские комнаты и к лестнице на второй этаж.

За столом сидел седой старик в очках, отложивший газету и внимательно изучавший незваных гостей. Услышав шум, из кухни вышла темноволосая женщина, а за ней – мальчишка-подросток. Прохор тут же строго попросил парня подняться к себе наверх.

– Проходите, – предложил он вошедшим, указывая на диван и стулья. Гости расселись.

– Прошу прощения за столь неожиданный визит, – начал капитан Карлов, – мы из полиции, как уже сказал Григорий Иванович.

– Я вас помню. И вас, – Прохор повернулся к Лыкову. – Вы вдвоём приезжали и задавали вопросы про… то, что я нашёл в лесу. Сейчас опять по этому же поводу?

– Да, – подтвердил Егор Михайлович. – Со мной коллеги из Москвы. Хотели ещё уточнить пару деталей.

Саблин быстро осмотрел комнату, задержав взгляд на старике за столом, внимательно смотрящего на следователя сквозь толстые стёкла очков, на женщине, застывшей в проходе между комнатой и кухней, и на Прохоре, крепком мужчине с обветренным лицом и мозолистыми руками, присевшим рядом со стариком. Майор пытался уловить хоть малейшую тень беспокойства на лицах хозяев дома. Он знал, что в таких ситуациях каждая деталь имеет значение.

– Меня зовут Алексей Саблин, – представился он, – майор криминальной полиции. Это моя коллега, капитан Максимова, – следователь показал на Дину, севшую рядом на диван. – Мы здесь, чтобы прояснить некоторые моменты, связанные с обнаружением мужчины в лесу. Как я понял, вы нашли тело? – Саблин обратился к Прохору.

– Да, я.

– Может, чаю? – неожиданно вклинилась в разговор женщина.

– Простите, – опомнился Прохор, – забыл представить семью. Моя жена Лариса и мой отец – Осип Андреевич, – он глянул на старика. – Отец всю жизнь тут прожил, учителем в школе работал. Да и предки наши корни здесь пустили с самого основания Черногорки.

– Верно, – подтвердил старик, поправляя очки, – наш род тут с незапамятных времён. Предки многое повидали: и царя знали, и революцию пережили. Отец мой на войне был.

– Давайте я всё-таки сделаю чай? – вновь вмешалась Лариса.

– Будет отлично, – ответил за всех Саблин. Женщина обрадованно скрылась в кухне. – Что относительно обстоятельств обнаружения тела в лесу? – вернулся к своему вопросу майор.

Прохор откинулся на спинку стула.

– Ну, как я уже говорил раньше, дождь тогда тоже лил, хоть и не так сильно, как сегодня. Рано утром я шёл через лес по тропе к водохранилищу, на рыбалку. Увидел что-то у старого дуба, почти на опушке. Приблизился, а там… ну, вы сами, наверное, знаете. Кости и куски плоти.

Он сделал паузу, словно вспоминая детали, которые уже были озвучены, но всё же требовали повторения.

– Я сразу смекнул, дело нечисто. Поэтому побежал в деревню и позвонил в полицию.

Саблин кивнул.

– И вы не видели никого тем утром в лесу?

– Нет, никого, – подтвердил Прохор, – лес был пустой. Только ветер шумел в ветвях и дождь капал по листьям. Но если бы кто-то там был, я, наверное, заметил бы.

Жена Прохора поставила на стол дымящийся чайник, чашки и тарелку с румяными пирогами. Её движения казались быстрыми и уверенными, но в глазах читалось напряжение.

– Спасибо, – Саблин улыбнулся. – А вы, Лариса, что-нибудь можете добавить?

Женщина вздрогнула. Она явно не ожидала обращения к ней напрямую.

– Нет, ничего особенного. Прохор, как обычно, ходил на рыбалку. Вернулся расстроенный, сказал, нашёл тело. Больше ничего, – она опустила глаза, смутившись. Саблин, заметив это, не стал давить.

– Часто ходите в лес, Прохор?

– Я там вырос, товарищ майор, – усмехнулся тот. – Лес – мой второй дом. Я, да, впрочем, и все в деревне, знаю его как свои пять пальцев. И кто там бывает. Обычно грибники, рыбаки, охотники иногда. Но в то утро, кроме меня, никого не было. Точно вам говорю!

Следователь показал фотографию Можаева.

– Видели его?

Прохор, взглянув на снимок, покачал головой.

– Нет.

– У нас такое впервые, – подключился к беседе Григорий Иванович, до этого тихо сидевший в кресле около серванта, – деревня у нас спокойная. Даже пьяница, и то один, а так – люди смирные, трудолюбивые. А теперь все обсуждают того покойника, даже напуганы. Лес всегда был местом тихим. Люди ходили, грибы собирали, ягоды. Ничего криминального, как говорится.

Осип Андреевич за столом шумно вздохнул. Его глаза, скрытые за стёклами очков, казались мудрыми и проницательными. Он молчал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Старик повидал многое в этой деревне: как меняются времена, как приходят и уходят люди. И случай в лесу, похоже, не являлся для него чем-то совершенно новым, хотя и вызывал определённое беспокойство.

Саблину вдруг показалось, будто старику есть что сказать.

– Осип Андреевич, – дружелюбно начал майор, – а вы же, наверное, со многим сталкивались в этих краях. Может, припомните что-то необычное? Или слышали какие-то разговоры, слухи?

Старик медленно снял очки и протёр их краем своей рубашки. Его движения были неторопливыми, словно он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести.

– Слухи всегда есть. В деревне без них никак. Но тут… – он снова надел очки и посмотрел на Саблина долгим взглядом. – Не иначе как Тере́шка опять объявился.

Лариса тут же махнула на него полотенцем.

– Типун вам на язык, Осип Андреевич!

Прохор хмыкнул и покачал головой.

– Ой, да ладно вам, – громко выдал Карлов, – не начинайте! Только этого нам ещё не хватало!

– Что за Тере́шка? – поинтересовался Саблин.

– Да так, – поморщился Егор Михайлович, – местные придумали, друг друга пугают от нечего делать.

– Не придумали! Всё правда, – твёрдо возразил Осип Андреевич.

Максимова, выпрямившись на диване и подавшись вперёд, оживилась.

– А о чём речь? Расскажите поподробнее! – капитан ещё не пришла в себя после окончания дела, где команда Саблина расследовала убийство Марьяны Василевской6, женщины, увлечённой вампирской темой, и где Дина соприкоснулась с древними мифами об этих вымышленных существах. И теперь она испытывала жгучее любопытство к разного рода преданиям и легендам. Саблин скептически на неё взглянул, догадываясь: Максимова опять хочет погрузиться в таинственную историю.

– Да нечего там рассказывать, – уверенно отрезал Карлов, – байки про старую усадьбу в лесу.

– Что ещё за усадьба? – удивился Саблин. – Вы же говорили, поблизости нет больше жилых сооружений.

– Да. Жилых нет, – капитан поёрзал на стуле, – усадьба заброшена. Это старый помещичий особняк, дореволюционный, культурное наследие. Находится на территории заповедника и давно пустует.

– Расскажите, пожалуйста, – настойчиво попросила Максимова.

Понимая, что тема всё-таки может иметь отношение к расследованию, Саблин промолчал.

Карлов, шумно выдохнув, обратился к старику.

– Раз уж начали, давайте и продолжайте. Вы же учителем служили, наверное, эту историю и детям постоянно рассказывали.