Иду вдоль дороги и практически не замечаю ничего вокруг, будто тьма поглотила меня целиком и выплюнула только оболочку. Предательство Никиты не стало такой уж неожиданностью, я догадывалась о нем все это время. Догадывалась, но игнорировала, повторяя ошибки годичной давности. Похоже, жизнь и правда лучший учитель, все ее уроки повторяются до тех пор, пока не сдашь экзамен на отлично. Игра. Еще одна вонючая игра мальчиков, которые почему-то решили, что имеют право манипулировать людьми, строить козни и делать ставки на чужие жизни. Что ж, я снова провалилась, признаю поражение, моя ставка не сыграла, сердце вдребезги. Глубоко вдыхаю и выпускаю изо рта облако густого пара, поднимая взгляд к небу – черному, плотному, с редкими точками тусклых звезд.
«Ну где же ты? Ты нужна мне, падающая звезда. Я хочу отменить желание, хочу разгадать его. Забери его назад, все забери».
Вглядываюсь в неподвижные мерцающие огоньки и замедляю шаг, прижимая ладонь к ребрам, за которыми беснуется тупая боль.
«Давай же! Ну! Хотя бы одна, крошечная! Падай!»
Ничего не происходит. Мимо проезжают машины, прогуливаются редкие пешеходы, а небо словно замерло и отдалилось, его недавняя близость была еще одной иллюзией. Из Клима вышел бы хороший фокусник, как же красиво он меня развел. Так все обыграть, продумать, методично капать мне на мозг, убеждая, что он никакая не угроза, когда все вокруг кричало об обратном.
«Меня просто тянет к тебе. Какие еще нужны причины?»
«У нас особый случай».
«Просто доверься мне».
«Ты со мной заодно или нет?»
«Малышка, будь на твоем месте любая другая девушка, она пошла бы на хер еще полчаса назад, а мы тут сидим вдвоем и сопли твои на кулак наматываем. Как думаешь, о чем это говорит?»
И лишь один раз, всего один, Никита был действительно честен, когда признался, кем является на самом деле – подвохом. Вот за что нужно было цепляться, вот чему верить.
«Магических изменений не будет. Аня, я не играю, не притворяюсь, не прячу за пафосной бравадой свою нежную душу. Я такой и есть».
Все так, худшие опасения подтвердились. Нет у него души, и сердца нет, и чувств, по крайней мере по отношению ко мне. Зато друзей своих он не обидел, все чисто сделал, завершил миссию, ну почти…
Опускаю голову, бросив тщетные попытки поймать падающую звезду, и бреду дальше. Ветер толкает в спину, как бы подгоняя и советуя поторопиться, но ноги не слушаются. Позади раздается свист шин, сердце замирает, и уже через несколько секунд дьявольская тачка заскакивает на тротуар, преградив мне дорогу. Рядом брызжет ругательствами какой-то мужичок, подхватив на руки лохматую собаку, но стоит Никите выйти и зыркнуть на него, как тот поспешно уходит.
– Садись в машину, – строго говорит Клим, глядя уже на меня.
Смотрю на него в ответ, но вижу лишь мутный образ из-за пелены слез. Обида покрывает с головы до ног хрупкой скорлупой, которая мигом трескается от подавляющей и разрушающей энергии Клима, обломки царапают кожу, впиваются в плоть острыми краями, а обнаженные и беззащитные чувства и горькие трезвые мысли разрывают пополам. Первые умоляют броситься на Никиту с кулаками, колотить его и кричать о том, как верила, как старалась, молить объясниться, все исправить. Но вторые сурово напоминают: «Ты была игрушкой, забавой, разменной монетой. Ты упала еще тогда на хрустальном мосту и разбилась, а все, что было после, игра воображения в предсмертном бреду надежды. Видения, пришедшие из танцующих языков черного пламени».
Мотаю головой и крепко обнимаю себя, понимая, что, кроме меня самой, никто не удержит:
– Нет.
– Если хотела сбежать, следовало хотя бы поплутать по дворам.
– Я не хотела. Какой смысл устраивать прятки, если вода – ты?
– Логично, а теперь… – Клим делает шаг вперед.
– Нет! – настойчиво повторяю, не двигаясь с места, а вот Никита останавливается.
– Аня, я просто…
– Просто что?! – обрываю его снова, не давая возможности перенять инициативу, ведь иначе он меня просто раздавит. – Отвезешь меня домой? Нет, Никита, больше нет! Выучи уже это слово, оно существует.
– Не глупи, – цедит он раздраженно, – ты замерзла, вся трясешься. Садись в машину, мы поговорим, и я отвезу тебя в общагу. – Его безукоризненный повелительный тон все больше выводит из себя.
– Снова будешь указывать мне? Серьезно? – Меня действительно трясет, только холод совсем ни при чем. Это будет последняя битва, грандиозный финал, и кем бы Клим себя ни считал, кем бы ни притворялся, я готова ко всему, кроме одного – сдаться. – Ты все еще не наигрался, недостаточно меня унизил? Что вы там с Сергеем еще придумали, вдвоем трахнуть меня решили? Или только он, а ты посмотришь? Я угадала? – Мой голос садится от злости, становится глубоким и хриплым, а слезы высыхают, оставляя только тяжесть на слипшихся ресницах и зуд на холодных щеках.
Клим нервно дергает подбородком, взгляд острее, чем когда бы то ни было, но на мне и так ни одного живого места не осталось.
– А-а-а, точно… – истерично посмеиваюсь, – я поняла, чего ты примчался. Видео, ты же его так и не нашел. Дружочек-то твой уверен, что его больше нет, но это не так, оно на моем старом мобильном, а он дома у родителей. Что теперь будем делать, Никит? Запихнешь меня в тачку, отвезешь туда и заставишь удалить? Ну давай, попробуй! Это ведь излюбленные методы вашей ублюдской компании.
Жду реакции, провокации, издевки, хоть какого-то ответа, но Никита молчит, а вот я уже не могу остановиться. Моральные рвотные позывы выталкивают комки желчи прямо из нутра.
– Как тебе вообще наше приключение, весело было? И совсем нетрудно, да? Подумаешь, малолетку развести: налей ей в уши, немного припугни, потом поцелуй и успокой, заставь поверить, что она в безопасности, и увидишь, как эта дура свернется калачиком у твоих ног. Ты молодец и правда крутой, не зря дружки так восхищаются. Я же действительно повелась. И пошла бы за тобой куда угодно, и была готова смириться со всеми загонами, даже с тем, что ты гребаный психопат с манией величия!
И снова ответом мне становится гробовое молчание, а если Никита ничего не говорит, это значит лишь одно – я уже все сказала, незачем повторяться.
– А мое видео? Ты смотрел? То, где Володя… – Неожиданный спазм пронзает горло. Опускаю голову, пытаясь отдышаться, слышу шорох и выставляю руку, зашипев: – Не подходи ко мне. Слышишь? Не смей. Никогда, никогда больше…
Никита прячет руки в карманах темных брюк, и я медленно поднимаю подбородок. Маска на лице Клима все такая же безэмоциональная, глаза пусты – пепелище. А может, и не было там ничего, никакого огня? Может, он принадлежал вовсе не Никите? Что, если я видела лишь отражение? Покалывание распространяется по всему телу, помогая выпрямиться, пламя разгорается, и черный огонь полыхает во мне без какой-либо помощи со стороны. Он мой, всегда был моим.
– Ты видел? – спрашиваю снова, и Клим едва заметно кивает. – А наше снял?
Замечаю, как дергается его кадык, как пульсируют желваки на щеках под острыми скулами. Неподалеку урчит мотор, слышен шум города и шепот ночи. Секунды бегут, а Клим так ничего и не произносит. Неприступный, как крепость, мрачный, как камера пыток, недосягаемый, как соседняя галактика, бездонный и ненасытный, как черная дыра.
– Ну что такое, так и будешь молчать? Не похоже на тебя.
– Хочу послушать, что еще ты мне скажешь, – наконец говорит он.
– Правда? Вот это честь! Хорошо, тогда слушай. Я тебя ненавижу. – Каждое мое слово вышито бриллиантами искренности, прекрасными и прочными. – Но знаешь, сейчас я даже благодарна, правда. Спасибо, Клим, спасибо за хороший урок. Справишься со мной и уж точно никого бояться не сможешь. Как-то так ты сказал, верно? Так вот, что бы ты сейчас ни сделал, что бы ни вытворили твои мерзкие дружки, мне насрать, совершенно. Ваши поступки говорят о вас, а не обо мне. Вы можете думать что хотите, называть меня, как нравится, делать, что взбредет на ваш скудный, похотливый ум, но только я могу решать, что действительно собой представляю. Вы меня не сломали. Обидели – да, унизили – тоже да, но не сломали. У меня все будет прекрасно: нормальные друзья, нормальные отношения, нормальная жизнь, а ты… катись к черту! В самые недра ада, откуда вылез, там тебе самое место, и дружков своих прихвати! Можешь передать обоим, я буду защищаться, больше не стану молчать и прятаться. Впредь никто меня не тронет, никто не воспользуется, я найду способ, буду бороться. И жить буду! Счастливо! Потому что я так решила!
Отголоски моей пламенной речи вибрируют в воздухе, тяжелое дыхание качает грудь. И я бы, наверное, лопнула от гордости, взорвалась от переполняющей меня силы, но Клим вдруг медленно моргает и ловит мой взгляд. Физический и моральный паралич охватывает в момент, обескураживая и повергая в ужас, потому что такой уязвимой мягкости в этих жестких чертах лица я еще не видела.
– Хороший план, малышка, правильные выводы, – кивает Никита и улыбается так широко и лучисто, что даже темнота ночи расступается вокруг. Парень, что всегда был олицетворением мрака, носивший в себе темную бездну пороков, сейчас, кажется, светится изнутри.
С моих губ срывается тихий вздох, ток ползет по вене левой руки. Разряд! Сердце заводится с небывалой силой и рвется вперед, к нему, только Никита разворачивается и отходит к машине, открывает заднюю дверь, нырнув внутрь, и возвращается ко мне. Тяжесть опускается на плечи, в нос бьет аромат парфюма, летнего дождя, табака и кожи.
– В кармане деньги, вызови себе такси. – Никита коротко сжимает мои плечи, мимолетно касается губами виска, а затем садится за руль и уезжает так же стремительно, как и появился.
Ошарашенно таращусь в пустоту, триумф победы, приручение черного огня, бой с тенью – все меркнет на фоне ее, последней улыбки Никиты. Закрываю глаза, воспроизвожу в памяти тот самый миг. Как демон может так ангельски улыбаться? Это нечестно. И отчего теперь я чувствую себя побежденной и обманутой еще больше?