У меня всего пара мгновений на принятие решения. Кто я? Забитая, испуганная девочка, которая все еще не может по-настоящему постоять за себя, или же девушка, что больше не намерена мириться с несправедливостью и пренебрежительным отношением. Мне есть что защищать и оберегать, помимо меня самой. Все, что сейчас дорого сердцу, здесь, в этом караоке, и я не хочу видеть, как этот урод расхаживает неподалеку с глумливой ухмылкой.

Слезаю со стула и уверенно шагаю к изножью лестницы, преградив Сергею путь.

– Какие люди! – развязно выдает он.

– Поговорим снаружи! – сурово заявляю я.

– О как! Ну давай поговорим!

Он поднимается по ступеням, я следом. Сжимаю кулаки, стараясь обуздать панику, и пытаюсь хотя бы примерно прикинуть, сколько в моем распоряжении времени – успею ли избавиться от тени прошлого, пока она не навредила настоящему? Никита не должен узнать, я обязана решить все сама. На выходе ловлю обеспокоенный взгляд Дэна, натягиваю на лицо беззаботную улыбку, желая заверить охранника, что все под контролем, и шагаю за Сергеем дальше. Минуем веселые дымящие компании, сворачиваем в первый узкий и темный проулок между зданиями, где повсюду валяется крупный мусор и отвратительно пахнет мочой и рвотой.

– Навевает воспоминания, не так ли? – насмешливо спрашивает Сергей, повернувшись ко мне лицом.

Шипы прорастают в горле, ладони потеют, виски пульсируют. В отличие от того, что сделал со мной Вова, действия Сергея я помню очень даже хорошо: как он сжимал мое запястье, пока тащил за собой, как орал, оскорбляя и тыча телефоном в лицо, как толкнул к стене, заявив, что раз теперь я шлюха, то должна обслужить и его. Помню удар, крик, звенящий в ушах, мой собственный, кровь по лицу, звериное рычание, тоже мое. Не только Вова умел пользоваться камерой на мобильном.

– Я хочу, чтобы ты выбрал другой гадюшник, – заявляю, не пожалев металлической уверенности для силы голоса.

Сергей склоняет голову, оценивающе меня разглядывая. На коже проступает липкий пот, который холодным языком слизывает ветер, и я обхватываю себя руками. Этот парень почти не изменился за последний год, та же стрижка, тот же парфюм и раздутое высокомерие. Уже не знаю точно, была ли я действительно влюблена в него, но то, что я ему доверяла, – бесспорно. Сладкие речи, обещания, иллюзия взаимопонимания, и все ради того, чтобы выиграть тупой спор, где меня и за человека-то не считали.

– А с этим что не так? – небрежно отзывается Сергей.

– Здесь я отдыхаю.

– Да, это я вижу. Снова за старое взялась, Анют? И сколько еще членов побывало у тебя во рту?

– Забавно, что тебя до сих пор это волнует.

– Советую тебе следить за языком, – куда серьезнее говорит он.

– Себе это посоветуй, – отвечаю холодно. – Найди другое место для развлечений, и я, так уж и быть, сделаю вид, что ты мне померещился.

Сергей удивленно моргает, вспышка гордости придает сил, но ее сжирает заливистый и басистый смех, что с каждой секундой становится все громче и громче.

– Как ты в себя поверила, надо же. – Сергей демонстративно утирает невидимые слезы. – А с каких херов ты можешь указывать мне, а, Анют?

– С тех самых, – выплевываю я.

– Все еще веришь, что твоя дырка вершина моих мечтаний? Окстись, девочка, я пришел не к тебе.

– Мне плевать, к кому ты пришел! У нас был уговор, и если ты не хочешь, чтобы я…

– Да нет у тебя больше ничего! Хватит пугать меня воздухом! – Он делает широкий шаг вперед, и я дергано отступаю. – Ты, маленькая, сопливая дрянь, никчемная и никому не нужная. Да мне насрать на тебя, всегда было. Тебе ясно?

– Яснее некуда. – Мой голос ломается, но я не хочу сдаваться, не могу себе позволить. Не он решает, какая я, его слова ничего не значат. – Если ты все сказал…

– Не все, – широко улыбается Сергей, мотая головой, а позади слышится шорох быстрых шагов. – А вот и ты, братишка, мы уже заждались.

– Аня, возвращайся в караоке. – Озлобленный голос с трескучими властными нотками вонзается в спину, точно тысячи ножей.

– Да ладно тебе, Клим, не прогоняй ее, в этом нет необходимости. Думаю, нам всем есть что обсудить, верно? Хорошо же сложилось, каждый получил то, что хотел. Я знал, что на тебя всегда можно рассчитывать, поэтому и решил поблагодарить лично. Ты и видео удалил, и Анюту распечатал, завершил, так сказать, наше общее дело.

Теряю способность дышать, все чувства притупляются. С трудом заставляю себя повернуться, Никита шагает ближе, за его спиной маячит Дэн.

– Живо вниз! – бросает Никита мне, но я лишь отступаю в сторону и с ужасом таращусь на Сергея, который не думает замолкать.

– Тебе хоть понравилось, Анют? Уверен, что да. Клим в этом плане не разочаровывает, да он и сам доволен остался, так тебя нахваливал. Что такое? Что с лицом? Удивлена? Не парься так, Клим вокруг пальца может кого хочешь обвести, ты не первая и уж точно не последняя.

– Дэн! Забери ее! – рявкает Никита, и рядом со мной появляется охранник, осторожно обхватывая за плечи.

Первая мысль – сопротивляться, кричать, требуя объяснить мне все здесь и сейчас, но вторая остужает пыл – чтобы узнать правду, легче поддаться. Позволяю Денису вывести меня из переулка, ледяной озноб колотит изнутри. Я будто в дырявой лодке посреди открытой воды, а на горизонте шторм.

– Мне нужно дослушать, – лепечу я, останавливая охранника, как только мы сворачиваем за угол.

– Аня…

– Пожалуйста, – произношу с нажимом, жонглируя шариками воспоминаний. Никаких случайностей не было, никаких заложников тоже. Мой телефон, ноутбук, Никита попросту искал видео по просьбе друга, а не причины для нашего общения. Так вот почему меня не покидало ощущение, что он знает больше, чем должен, я наивно решила, что это судьбоносная связь, а он действительно знал. Эти его порывы холода, огненные появления, сделки, попытки сблизиться. Ложь, сплошная ложь, чтобы подобраться ближе и забрать все, что у меня осталось, ради очередного развлечения.

Горячие слезы скользят по щекам. Денис обескураженно кривится и тихо кивает, а я прислушиваюсь к происходящему за углом.

– Зря ты приехал, – говорит Никита буднично.

– Не мог оставить тебя без оваций, – дерзко отвечает Сергей. – Ролик с Володей достоин «Оскара» за лучшую постановку и режиссерскую работу. Не знал, что ты съемками увлекаешься.

– С недавних пор. Тебя тоже могу запечатлеть на века. Хочешь?

– Я плохой актер.

– Это точно.

Они болтают, словно и впрямь знакомы сто лет, старые и добрые друзья. А кем я была все это время? Игрушкой в лапах парней без совести и принципов? Снова?!

– Ты ведь понимаешь, Клим, что это лишь предупреждение. Ладно Володя, но если сунешься ко мне…

– Ты что, пугаешь меня?

– Хочу договориться. Решим все мирно, лады? Можешь натягивать Анечку сколько влезет, ты заслужил, а я буду молчать о том, что мы с Володей по сравнению с тобой пушистые котики, и продолжу спокойно заниматься своими делами. Как тебе? По-моему, неплохо звучит. Клим, мы же знакомы с песочницы, неужели ты позволишь какой-то суке похерить нашу дружбу?

Достаточно. Больше не могу, не вынесу. Отшатываюсь от холодной кирпичной стены, в ушах гудит, а в груди разрастается дыра, куда можно поместить пару чемоданов, доверху набитых разочарованием.

– Куда ты? – испуганно спрашивает Дэн, семеня за мной следом. – Аня, погоди!

Резко оборачиваюсь, впиваясь в него яростным взглядом, который выжигает меня изнутри:

– Оставь меня в покое! Не смей ходить за мной и делать вид, что тебе не плевать! Иди и дальше жопу целуй вашему великому Никите Сергеевичу!

– Кнопка, давай я… Давай я хотя бы принесу твою куртку и посажу в такси.

Дергаю онемевшими плечами, совсем не ощущая холода, фокус только на том, как выбраться отсюда, убежать так далеко, чтобы никто не нашел. Киваю охраннику, замирая.

– Я быстро, – говорит он и торопливо уходит, поверив в мою бескорыстную покорность.

«А я еще быстрее».

Жду пару секунд и почти бегом уношусь прочь.