Кажется, я не танцевала целую вечность и не смеялась столько же, и это все благодаря человеку-оркестру по имени Вася. Понятия не имею, как у него это получилось, но за последние пару часов он узнал обо мне больше, чем та же Вика за все годы нашего знакомства. Я даже на Никиту ему пожаловалась, имени, конечно, не называла, но раз эти двое знакомы, то Васе не составило труда сложить два и два. Он и сам успел поделиться немалым количеством фактов о своей жизни: скоро ему исполнится двадцать восемь лет, последние три года работает барбером, а до этого успел побыть официантом, флористом и даже продавцом-консультантом в магазине игрушек для взрослых, в юности был женат почти два года на стерве по имени Ира, после совместной жизни с которой готов отрезать себе оба безымянных пальца, лишь бы никто и никогда больше не сумел его окольцевать.

– Ну что, солнце, поздравляю! Теперь эта чума ходячая – твой парень! – кричит Вася, зажигательно отплясывая рядом со мной. – Я же говорил, нужно всего-то легонько подтолкнуть!

– Не думаю, что он это серьезно! – отвечаю я, лениво двигаясь среди других танцующих. – Просто хотел тебя побесить, и меня заодно!

– Анечка, ты лучше не думай, красивым девочкам это вредно!

– Зачем он вообще подослал тебя ко мне?!

– Как это зачем?! Чтобы ты повеселилась, в этом деле мне равных нет! – Вася хватает меня за руку, поднимает ее вверх и заставляет закружиться, осыпая подбадриваниями. – Да, давай, крошка! Зажигаем!

Пара заводных треков пролетает за один миг, щеки горят, рубашка липнет к вспотевшей коже. Вася показывает ужасную пародию на тверк, покачивая задницей, и я хохочу до хрипоты, как вдруг зал наполняет знакомая мелодия, тягучая и спокойная, – «Танцуй со мной в темноте» – SMOGWIN. Поворачиваюсь к барной стойке, сердце мигом оказывается под прицелом, а первая строчка текста прошибает тело мурашками.

«Я выключил свет…»

Полумрак окутывает, люди превращаются в бесформенные тени, и только хищный взгляд пылает в глубине зала. Никита по-царски восседает на высоком стуле, опустив одну ногу на пол и облокотившись спиной о барную стойку, на которой стоит мой недопитый чертов коктейль, приготовленный любимым сыном Люцифера. Я так и не поняла, что было в начале вечера, казалось, Никита совсем не был рад моему появлению, но сейчас снова ведет себя так, словно я ему небезразлична.

Плавно двигаюсь под неспешный бит и приятный голос исполнителя, шея расслаблена, перекидываю волосы за спину, провожу ладонями по плечам, представляя, что это он, Никита, и не отрываюсь от тьмы, которую больше не боюсь. Никита не двигается с места, ничего не делает, но я его чувствую. Так может только он один, глаза в глаза, и мы как будто рядом, а слова песни отзываются в душе. Между нами с Никитой определенно что-то есть, и этому чувству не нужны ярлыки, главное, оно настоящее. Десятки сомнений, вопросов и предположений вдруг становятся незначительными и глупыми, а сердце, наоборот, большим и тяжелым. Растворяясь в припеве, чувствую призрачные касания, в которых дрожат обещания и предупреждения, и танцую с Никитой в темноте, забыв обо всем, но этого быстро становится слишком мало.

Неспешно приближаюсь к бару и по едва заметной улыбке на губах, которые безумно хочу поцеловать, понимаю: я делаю именно то, что хочет он. Теперь между нами лишь шаг, но я не решаюсь его сделать. Никита все время требует от меня ответов, подтверждений, решений, и я тоже хочу их, ведь по его словам и действиям судить об искренности не легче, чем по моим.

«Ты же знаешь, ты – моя».

На этой строчке улыбка Никиты становится шире, а рука находит мою. Никита притягивает меня ближе, опускает ладонь на свое колено, и я продолжаю ленивый танец, будто в экзотическом трансе, получаю крошечные удары током от кончиков пальцев, что проходятся нежно по шее, щеке, контуру губ. Песня скоро закончится, последний раз звучит припев. Никита обхватывает мой затылок, зарываясь пальцами в волосы, и прижимается своим лбом к моему, закрыв глаза. Между нами теплое дыхание и музыка, чужие лирические мысли и сладкая пытка бездействия с обеих сторон, которая с каждым мгновением кажется все невыносимее. Приподнимаю подбородок, потянувшись к губам напротив, и слышу хриплое:

– Смелее.

Не то приказ, не то просьба – не имеет значения, это его согласие, то самое подтверждение. Поцелуй как глоток огня, и пожар во мне распространяется быстрее, чем по полю, полному сухой травы. Глубоко и прекрасно, необузданно и жарко. Правильно. Желанно.

– Тормози, малышка, – говорит Никита, разворачивает меня лицом в зал и обнимает со спины. – Выпроводим всех этих говнюков и продолжим, недолго уже осталось, потерпи.

– Не знала, что тебя смущают зрители.

– Я же говорил, у нас особый случай.

Ночь захватывает, кругом веселье, люди, шум, но мне больше не страшно. Дышу полной грудью, открыто смеюсь над танцами и шутками Васи и над его перебранками с Никитой, который на удивление ведет себя почти дружелюбно, в его собственной особой манере, разумеется. Время переваливает за два часа ночи, гостей в караоке становится все больше, Вася оставляет нас с Никитой у бара и в очередной раз уносится покорять танцпол под унылое завывание какой-то девушки, выбравшей песню Ани Лорак.

– Устала?! – спрашивает Никита, что стоит рядом со стулом, на котором сижу я.

– Нет! – Бодро мотаю головой, ощущая себя и впрямь заряженной на все сто процентов.

– Это хорошо. – Порочная улыбка завораживает, сильная ладонь сжимает мою ногу, отчего тело пробирает мелкая приятная дрожь.

Никита собирается сказать что-то еще, но тут в зале становится тише из-за окончания трека, и до нас доносится визжащий голос Васи:

– Она сама об меня терлась! Хули тебе еще надо?!

– Блять, я даже не удивлен, – раздраженно вздыхает Никита. – Посидишь спокойно или в кабинете тебя закрыть?

– Я-я-я… я буду здесь, – киваю, встревоженно поглядывая на зарождающуюся неподалеку потасовку, в которой напротив громкого, но щуплого Василия стоит лысый тип размером с гориллу.

Никита решительно направляется к эпицентру ссоры, ткнув пальцем в сторону диджея, который мигом врубает следующую музыкальную композицию, заглушая волнения гостей и бранную ругань. Вытягиваю шею, присматриваясь, разговор не длится долго: Никита грубо толкает в грудь лысого, что-то гаркнув, получает в ответ злобный оскал, после чего к выходу направляется целая толпа мужиков. Как-то это нехорошо, силы явно неравны, но там на улице охрана, значит, все должно быть в порядке. Наверное…

Через несколько минут окружающие, кажется, напрочь забывают о случившемся, все так же танцуют, поют, веселятся, а вот я не могу унять тревогу. Время тянется, не свожу взгляда с лестницы, только Никиты все нет. Девушкам определенно не место в мужских разборках, так было заведено еще с давних времен, когда процветали рыцарские турниры, дуэли и прочая тестостероновая чушь, но и сидеть на месте больше нет сил. Слезаю со стула, пробираюсь к лестнице и попадаю прямо в руки к Денису.

– Куда это ты собралась?!

– На улицу!

– Нечего тебе там делать!

– Ты сам почему здесь?! Разве в твои должностные обязанности…

– Я знаю свои должностные обязанности! – сурово отвечает он. – Мое дело следить за безопасностью гостей, за твоей особенно!

Делаю шаг назад, нахмурившись, Денис вдруг осторожно берет меня за предплечье и заставляет встать рядом с собой.

– Кнопка, – чуть спокойнее говорит охранник, – если там и нужно за кого-то переживать, то, поверь мне, наш шеф последний в списке.

– На остальных мне фиолетово!

Нервно притопываю ногой, музыка раздражает, мельтешащие люди злят, но совсем скоро Денис достает из кармана телефон и говорит:

– Ну вот и все. Подожди здесь, я возьму ключи из кабинета, а потом провожу тебя…

– Где Никита?! – выпаливаю, не дослушав.

– К нему и провожу! Успокойся!

Глубоко вдыхаю, оставаясь на месте. Денис уходит и возвращается с кожаной курткой Никиты, затем забирает из гардероба мою и выводит из караоке. Оглядываюсь по сторонам, вокруг ничего примечательного: пьяные компании, клубы сигаретного дыма. Шагаем вдоль дороги дальше по улице, и я наконец-то вижу Никиту, привалившегося спиной к бордовой «Ниве». Челка скрывает половину лица, рукава свитшота закатаны до локтей, открывая вздувшиеся вены, отливающие синевой. Костяшки сбиты, темные штаны в пыли, на правом колене рваная дыра. Никита поднимает голову и яростно дышит носом, глаза чернее ночи, и в них ничего человеческого. На мгновение кажется, что он может броситься на меня, и я инстинктивно отступаю, наткнувшись на Дениса, который легонько прихватывает меня за плечо. Никита этого не упускает, угрожающе дернув желваками, но охранник не тушуется, остается рядом и спокойно спрашивает:

– Сколько?

– Один, – хрипло отвечает Никита.

– Как сильно?

– Жить будет. Друзья в больничку повезли.

– Проблем ждать?

– Если они хотят их в ответ. Ключи. – Никита протягивает руку.

Денис недовольно сопит и косится на меня:

– Может, лучше отправим ее на такси?

– Аня, ты хочешь поехать на такси? – Этот спокойный, ровный тон – самое страшное, что я слышала в жизни.

Живот сводит, чувствую призрачное лезвие у самого горла, острое и холодное. Никита склоняет голову, ветер подхватывает его волосы, показывая ссадину над скулой.

– Нет, – отвечаю тише, чем хотелось бы, но зато предельно честно.

– Ключи, – повторяет Никита, и Денис передает ему звенящую связку. – Теперь возвращайся, я скоро приеду.

– Я могу сам закрыть караоке сегодня.

Никита ничего не отвечает, снимает машину с сигнализации и открывает пассажирскую дверь. Сердце заходится в бешеном ритме, ноги с трудом слушаются, но я все-таки молча забираюсь в автомобильный салон. На колени падает кожаная куртка, вздрагиваю от хлопка закрывшейся двери. Никита перебрасывается с Денисом еще парой фраз, из которых я не могу разобрать ни слова, а затем садится за руль и заводит двигатель.

– Чья это машина?

– Сейчас моя.

– Где Вася?

– Упорхнул, с ним все в порядке. Он попросил твой номер, напишет завтра.

– А ты как?

Ответом мне становится рычание мотора. Срываемся с места и разгоняемся, словно собираемся взлететь. Онемевшими пальцами пристегиваю ремень безопасности, молчание угнетает, но я понятия не имею, что нужно сказать. Крутой поворот, скрип резины, заднюю часть машины заносит. Адреналин зашкаливает, в уголках глаз скапливаются слезы.

– Никита, сбавь скорость, мы никуда не торопимся.

Он молчит, мелькают фары, слышатся гудки и вой ветра за стеклами. Зажмуриваюсь, вцепившись в боковую ручку, и открываю глаза только после полной остановки. Вижу темный магазин, за ним желтые окна комнат общежития, мигающий среди елей фонарь, и тут щелкают замки на дверях. Оглядываюсь, дернувшись, как от удара плетью, Никита все еще равнодушно смотрит вперед.

– Выходи, – глухо произносит он.

И надо бы, да вот только… Час назад все было прекрасно, лучше, чем я могла бы представить. Не двигаюсь, не моргаю, почти не дышу. Никита ведет подбородком вправо, линия челюсти напряжена, хватка на руле железная, а взгляд… Лезвие клинка теперь упирается точно в центр моей груди.

– Аня, не будь дурой. Выходи.

Вслепую нащупываю рычажок блокировки двери и опускаю его, сама запирая себя в ловушке.