Перелив дверного звонка пробегает горячей волной адреналина по телу. Крепче сжимаю металлические щипцы, глядя на то, как разгораются кубики кокосового угля, лежащие на кухонной плите, и понимаю, что мы с ними примерно в одном состоянии. Я легко успела бы уйти до приезда парней, могла бы уже лежать в своей постели, думая о том, как все здесь продолжают веселиться и отрываться. Без меня. Представляла бы, как Вика с упоением ест Володино лицо, как смеются девчонки над глупыми шутками пацанов, как Марина полирует Никитину промежность в надежде найти то самое третье золотое яйцо. Да, я могла бы снова спрятаться, укрыться в безопасном одиночестве, нырнуть в тихую, безмятежную пустоту самобичевания, но кое-что не позволило. Возможно, это вино, или обида, или злость, а может, просто врожденная вредность, но я все еще здесь с разъяренным желанием взглянуть в лживые карие глаза. Что сделает Никита, когда меня увидит? Как сильно удивится? Что скажет? Притворится, что мы незнакомы, или снова разыграет дружеский спектакль? Полчаса. Я дам себе только полчаса. Докажу, что сама контролирую свою жизнь, принимаю решения, не поддаваясь воле обстоятельств, а потом спокойно свалю отсюда. Никакие черти не помешают мне закончить этот вечер ровно тогда, когда я посчитаю нужным.

– А у кого тут день рождения, а?! Иди сюда, хозяюшка, я принес в подарок свои горячие губы! – раздается басистый крик из прихожей.

– Вова, перестань! – визжит Вика. – Веди себя прилично!

– Но я хочу поздравить именинницу!

– Словесных поздравлений достаточно, – степенно отвечает Лариса. – Ох! Вау! Это мне?!

– Кому же еще? – Звук этого голоса парализует мгновенно: руки немеют, в груди появляется давящая, горячая тяжесть. – С днем рождения. Я Никита. А ты у нас?..

– Лариса.

– Спасибо, что пригласила, Лариса, скрасила наш скучный вечер.

– Да ладно, это тебе спасибо за подарок и-и-и… ну-у-у… приятно познакомиться, что ли, – запинается староста, а ее тон звучит куда мягче, чем обычно.

Вот же отродье сатанинское. Уже включил очарование? Не удивлюсь, если через пять минут я войду в гостиную, а они там Климу алтарь сложили.

– Мы гостям всегда рады, проходите. Сюда, направо, – суетливо распоряжается староста, и гости, судя по затихающему разговору, переходят в соседнюю комнату.

Угли раскалены докрасна, и вместе с ними неистово пылают мои щеки. Никита здесь, правда здесь. Сердце заходится в рваном ритме, паника расшатывает моральное состояние. Получится ли? Я точно вывезу? Выключаю плиту и поворачиваюсь к окну. Третий этаж не так уж и высоко, верно? А может, стоит тихонько выскользнуть из квартиры через дверь?

– Ань, ты чего так долго? – Лариса входит в комнату и хватает единственный оставшийся стул. – Идем к остальным!

– Ты знаешь, Лар, я, наверное… я-я-я… – бормочу невнятно и тут слышу дружный хохот из гостиной, Марина смеется громче всех. Жгучая вспышка ревности шипит, как капли воды на углях, а потом открываются скрытые ресурсы сил под громким лозунгом – я не слишком хочу этого, но если назло тому, кто бесит, то уже как будто и достаточно хочу. Запускаю таймер в полчаса, закидываю угли в чашку, устланную фольгой, и поворачиваюсь к двери: – Да, идем.

Шагаю следом за старостой, колени дрожат, кисти рук тоже потряхивает. Даже не верится, что это происходит со мной: тревожные мысли, сомнения, опасения, больше года назад я понятия не имела, что это такое, даже слов таких не использовала. Переступаю порог гостиной и, не глядя по сторонам, направляюсь к журнальному столу, на котором стоит кальян. Выкладываю угли поверх чаши и, имитируя непоколебимую уверенность, здороваюсь с пополнением в нашей компании:

– Всем привет, кого не видела!

– Привет, Анютка! – горланит Володя. – А ты чего здесь, кальянщиком подрабатываешь?

Хватаю трубку кальяна, делаю глубокую затяжку и выдыхаю густой сероватый дым, презрительно покосившись на Вову. Он сидит в кресле, Вика, разумеется, уже забралась ему на колени, обвив толстую шею, будто держится за настоящее сокровище.

– А ты, Володь, – колко хмыкаю я, – кем тут подрабатываешь – дурачком по вызову? Так мы вроде не заказывали. Может, соседи? Ты сходи проверь.

– Да ладно, это ты так пошутила? – Его тон становится еще глумливее, но и предостережение в нем чувствуется. – Смешно, Анют. А хочешь, и я одну шутку всем расскажу?

– Попытайся, – встревает Никита. – Только смотри, в первую очередь смешно должно быть мне.

Володя напряженно поглядывает в сторону и быстро натягивает на лицо дурашливую маску:

– Да не, это локальный прикол. Проехали.

– Угу, счастливого пути, – небрежно бросает Никита.

Мои шея и плечи напрягаются в желании повернуться, но еще рано. Что вообще это было, Никита Сергеевич пытался за меня заступиться? Нет, вряд ли, хватит уже обманываться. Наверное, его просто бесит Вова, в этом нет ничего удивительного. Протягиваю трубку кальяна Рите, что сидит на г-образном бежевом диване рядом с хозяйками квартиры и Мариной, и ищу, где примоститься мне, осторожно осматриваясь. Стулья все заняты, а на втором кресле, где до этого, между прочим, сидела я, развалился его величество царь. На нем черные джоггеры, свободное худи с капюшоном и тонкой белой надписью на иностранном языке посередине груди, ноги широко расставлены, руки покоятся на подлокотниках, а смотрит он прямо на меня, хотя совсем рядом находится девушка, с которой, по ее словам, у них наклевывается что-то серьезное. Разве Никита не в курсе, что парочкам на подобных тусовках выделяется одно место на двоих? Не хочет к Марине на коленки пересесть? Он приподнимает брови, неспешно, будто у него есть все время мира, осматривает меня с ног до головы и дерзко дергает уголком рта. Ну что, поехали? Насуем за шиворот черту?

Подступаю немного ближе и указываю на кресло:

– Здесь сидела я.

– Аня, если хочешь, можешь сесть на мое… – начинает было Марина.

– Тебя здороваться не учили? – спрашивает Никита, перебив свою подружку, и продолжает сверлить меня взглядом.

– Я со всеми поздоровалась, если ты не заметил.

– Заметил, но меня это не устраивает.

Отчетливо ощущаю, как внимание присутствующих намертво приклеивается к нам, а вот мое полностью отдано лишь одному засранцу.

– Кто бы сомневался, – отвечаю тише, чем хотелось бы.

Никита улыбается шире, темные глаза с каждым следующим мгновением становятся все более жгучими, магнетическими. Думает, уже меня подловил? Наслаждается положением?

– Здоро́во, Клим, давно не виделись, – говорю как можно непринужденнее и поворачиваюсь к Марине: – Ты, кажется, хотела место мне уступить? Думаю, для тебя найдется другое, покомфортнее.

Она без труда понимает намек, заметно повеселев. Что ж, посмотрим, насколько они с Никитой успели сблизиться, пожалуй, возьму себе билет в первый ряд.

– Конечно! Cадись, Ань, я найду где упасть, – задорно отвечает Марина и приподнимается, для вида придерживая короткую юбку обтягивающего платья.

Делаю шаг вперед, чтобы обойти кресло, но тут в мой план вторгаются непредвиденные обстоятельства: вокруг запястья оборачиваются цепкие пальцы, грубый рывок с легкостью лишает равновесия, а через мгновение я уже сижу на коленях у черта.

– Эй! Ты совсем уже?! – шиплю возмущенно.

– А оставались сомнения? – Никита, точно паук, добравшийся до жертвы, крепко прижимает меня к себе. – Ну привет, бандитка. Ты чего борзая такая, можно узнать?