Не без труда пробираюсь к барной стойке, попутно закатывая рукава рубашки. Кто-то фальшиво тянет «Левый берег Дона» Шуфутинского, что рановато для полуночи, Макс трясет сразу тремя шейкерами и смотрит на меня с нескрываемым благоговением.

– Откуда их столько?! – спрашиваю я, тут же включаясь в рабочий процесс: заполняю подготовленные бокалы льдом, убираю лишние бутылки, принимаю заказ на сет настоек.

– Второй день свадьбы! – отвечает Кислый, взмокшие волосы которого торчат в стороны, а на лбу блестят капельки пота. – Они как говна пожрали и всей толпой решили сладеньким запить!

– Сделаем так, чтобы третьего дня не было?!

– Смотрю, ты в хорошем настроении!

– Я в настроении ебальник кому-нибудь раскрошить, но лучше поработаем, верно?!

Наполняю рюмки разноцветным пойлом, Макс рядом разливает пиво и то и дело косится на меня.

– Что у тебя с лицом?!

– Комар укусил!

– Ничего себе комар! – смеется напарник, напоминая мне о финте, что недавно выкинула Аня.

Кто знал, что у нее хватит смелости? Кто знал, что меня это так раздраконит? Я все еще чувствую, как закипает кровь, как она бурлит и шипит под кожей. Горло стягивает сухость, мышцы бедер напрягаются, возвращая в тело жгучее желание. Я ведь действительно собирался… собирался подняться в комнату Ани, выкинуть на хрен рыжую тупицу, если она там, а потом… Стискиваю бутылку, пролив немного мимо рюмки, и злобно цокаю. Мне нужно остыть, выпустить пар и отвлечься, потому что все, о чем я думаю сейчас, так это о том, как закончу смену, поеду в общагу и проучу одну мелкую занозу. Идея отстойная, лучше поскорее найти другое развлечение, и мне повезло, ведь я в самом что ни на есть подходящем месте. Ночные заведения низшего сегмента придуманы ровно для того, чтобы творить всякую дичь, гости сдают принципы в гардероб вместе с верхней одеждой, а персонал в большинстве случаев и вовсе ими не обременен.

– А молодожены здесь?! – интересуюсь я, рассматривая гостей.

– Конечно! Самые синие!

– Давай тот, кто трахнет невесту, сможет забрать себе весь чай! – Отдаю деревянную подставку с настойками официанту и с азартом поглядываю на напарника. – Как тебе?!

– Боюсь, моя невеста будет не в восторге! Как, кстати, и твоя!

– Моя?!

– Ну, я про Аню! – задорно отвечает Кислый.

– При чем здесь она?! – фыркаю я, увлекаясь следующей партией заказов.

– Просто мне… мне показалось, что…

– Ну так перекрестись! Говорят, помогает!

– Брось, Клим! Хорошая же девчонка, я рад за тебя!

– Кислый, ты о чем вообще?! Тоже говна прихавал?

– Разве вы… – Поворачиваюсь к напарнику, затыкая его недобрым взглядом, и он опускает голову, сосредоточившись на деле.

А не до хера ли Никитиной внимания? Мало того, что приходится с ней нянчиться, так я теперь должен еще и выслушивать всю эту ересь? Как будто мы до сих пор в школе, я подержал портфель какой-то козявки, и теперь одноклассники судачат о том, что мы парочка. Максу бы голову подлечить.

Обслуживаю еще несколько гостей, знакомлюсь с молодоженами, которые оказываются совсем не молодой парой, оба старше меня лет на семь и визуально напоминают парочку из мультфильма «Гриффины». Отметаю мысль приударить за невестой, мне столько не выпить, и продолжаю поиски кого-нибудь или чего-нибудь занятного. Через какое-то время наконец-то замечаю ее, блондинку с короткой стрижкой, что сидит у края бара и пожирает меня взглядом. Лицо кажется смутно знакомым, но я никак не могу точно вспомнить, где видел ее раньше. Приветливо улыбаюсь, она в ответ призывно перебирает тонкими пальцами. Любопытно. Направляюсь к гостье, и чем я ближе, тем сильнее жжение на правой щеке, точно предостерегающий индикатор, только мармеладные зубки Никитиной еще не окрепли до такой степени, чтобы оставить на мне серьезную метку.

– Чем тебя порадовать, солнышко?! – Наклоняюсь к блондинке, бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство.

– Не знала, что ты еще и бармен! – хохочет она, ничуть не смутившись.

– Я мастер на все руки!

– И не только! – многозначительно отвечает девушка, давая понять, что в прошлый раз мы успели пообщаться довольно тесно. То, что нужно!

Заглядываю в декольте, правда, перед взором отчего-то появляется светлая кожа шеи с красными следами укусов. Дьявол! Мне определенно пора потрахаться. Вообще-то я никогда не испытывал проблем с контролем, нет контроля, нет и проблем, но в случае с Аней приходится быть осторожнее. Нельзя ее трогать, я же от соплей потом не отмоюсь, стоит выбрать кого-то менее проблемного, головняков с маркировкой «Анечка Никитина» мне сейчас и так хватает.

– Что для тебя приготовить, солнышко? Я угощаю!

– Даже так? Тогда на ваше усмотрение, Никита Сергеевич! – Девушка игриво поправляет волосы и призывно сверкает взглядом.

Странно, но ее открытая сексуальность совсем не цепляет; наверное, мне тоже не помешает немного расслабиться, день был долгим. Наполняю два шота ядерной настойкой со вкусом вишни в коньяке, один вручаю блондинке, а второй оставляю у себя.

– Можно просто Никита.

– Марина! – представляется она.

– Я помню!

Девушка довольно щурится, принимая бесстыдную ложь за истину, ударяет рюмкой о край моей и проглатывает напиток. Заливаю в горло свою порцию и прижимаю холодную стопку к правой щеке. По груди расплывается тепло то ли от алкоголя, то ли от воспоминаний, а за грохотом музыки и громких голосов слышится нежный шепот: «Ну поддайся хоть раз». Да какого хрена?! Долго еще я буду думать об этом?!

– Никуда не уходи! – рявкаю блондинке, сгладив резкий тон ослепительной улыбкой, и спешу к Максу.

Достаю из холодильника бутылку дешевого шампанского, подбрасываю, ловлю за спиной, а после кидаю напарнику:

– Устроим шоу?!

– Зачем?! Она и так тебе даст! – хмуро отзывается он, сжимая бутылку и глядя поверх моего плеча.

– Кислый, у тебя какие-то проблемы?!

– У меня?! У меня никаких!

– А хочешь, чтобы появились?!

Он стирает с лица инфантильное осуждение и серьезно мотает головой, срывает фольгу с пробки шампанского, ударив дном о столешницу, и открывает бутылку, осыпая мелкими брызгами сидящих за стойкой гостей. Толпа пронзительно визжит, я выставляю на бар ряд бокалов, куда льются остатки игристого, и в караоке начинается настоящая жара, несмотря на конец февраля. Мелькают лица, купюры и банковские карты. Микрофон ходит по залу, на танцполе не протолкнуться, столики все заняты. Мы с Максом кружим за барной стойкой слаженным тандемом, и эта пара часов успокаивает не хуже, чем забористый секс. Я точно знаю, что делать и что говорить, действия механические, а для лишних мыслей в голове попросту нет места. Жаль, что это ненадолго, как только отдам последний заказ, эффект развеется, поэтому блондинка все еще в поле зрения, и она тоже не сводит с меня глаз, очевидно представляя, в какой позе мы встретим рассвет, хотя я надеюсь управиться с ней до того, как встанет солнце.

Когда время переваливает за три часа ночи, наплыв на бар немного стихает. Большинство гостей уже в стельку, особенно те, которые отмечают второй день свадьбы: жениха выволокли еще минут двадцать назад, а невеста успела раза два разрыдаться, исполняя сопливую песню Ирины Дубцовой и умоляя суженого любить ее долго-долго, даже не заметив его отсутствия. Но это все ерунда, самое удручающее – блондинка, имя которой уже улетучилось из памяти, тоже нажралась, и подходить к ней с каждым разом хочется все меньше и меньше. Сейчас она сидит за стойкой, подперев щеку кулаком, и жует трубочку коктейля, который на восемьдесят процентов состоит из растаявшего льда. Не думал, что она такая слабенькая, придется выпроводить, чтобы под ногами не мешалась, и найти кого-то посвежее. Сомнофилией я точно не страдаю.

– Кажется, тебе пора домой, солнышко! – Забираю у блондинки напиток, и она едва не ударяется лбом о столешницу, покачнувшись.

– Я в порядке! Могу выпить еще столько же! – Ее развязная ухмылка не вызывает ничего, кроме раздражения и скуки.

– Да?! А вот я так не думаю! Давай-ка ты сейчас слезешь со стула, выползешь наружу и скажешь одному из охранников, что Никита Сергеевич попросил вызвать тебе такси!

Ее глаза, под которыми виднеются крошки туши, распахиваются, губы, уже лишившиеся слоя розовой помады, приоткрываются. И вот уже кажется, что сейчас я услышу что-то, что привнесет хоть немного будоражащего веселья в наше общение, но вместо этого девушка расплывается в блаженной улыбке.

– Правда?! Это так мило с твоей стороны! Спасибо, Никита!

– На здоровье! – отмахиваюсь я, потеряв к ней интерес.

Хватаюсь за тряпку и принимаюсь вытирать рабочие поверхности. Макс, занятый мойкой инвентаря, разумеется, не упускает возможности прокомментировать мою неудачу:

– Сорвалась?! Не повезло!

– Кислый, если у тебя ко мне какие-то претензии, говори прямо!

– Тебе никогда не хотелось изменить что-то в своей жизни?!

– А ты много знаешь о моей жизни?!

– Нет, но…

– Тогда в чем вопрос?!

Максим неловко тупит взгляд, и я оставляю его подумать о своем поведении: собираю заказы, готовлю напитки и стараюсь не прислушиваться к неприятным голосам поющих гостей, выдыхая только на моментах, когда диджей ставит танцевальные треки. Проходит еще минут двадцать, раздражение комом стоит в горле. Рыскаю взглядом по поредевшему танцполу, и среди танцующих вдруг мелькает знакомый образ: вспышки света путаются в черных волосах, легкая светлая блузка сияет в неоне. Девушка стоит ко мне спиной, и я ощущаю щекотку, ползущую вниз от солнечного сплетения, наблюдая за плавными движениями бедер, правда, стоит увидеть лицо, как мираж исчезает и забирает с собой приятное волнение.

Озлобленно фыркаю, швыряю в раковину охапку барных ложек и кричу Максу:

– Я на перекур!

Выбираюсь на улицу через служебный выход. Несколько крепких затяжек сигаретным дымом снимают часть напряжения, холодный ветер остужает кожу, и только одно место продолжает болезненно пульсировать. Пораженно усмехаюсь и прижимаю пальцы к правой щеке. Какого хрена я все еще думаю о ней, об этой заикающейся малявке?

Достаю мобильный и перечитываю нашу недавнюю переписку. Вот же срань! Я все еще хочу этого, ее хочу, без сомнений, всю ночь, как и договаривались. И мне до коликов в кишках, до рези в желудке хочется расковырять Аню и посмотреть, что она прячет, узнать, о чем молчит. Я уже и сам не знаю почему: из-за Сереги, возможной подставы или же из-за нее самой? Чем-то она меня цепанула, чем-то увлекла. Ноут ведь уже у меня, дело почти сделано, а подробности отношений с Серым и Володей я мог узнать у Ани уже сегодня: чуть посильнее надавить, разыграть сценку бедного-несчастного и вынудить ее рассказать мне обо всем, что беспокоит, но… Она так сжимала мою руку, так боялась этого. Вряд ли, конечно, там что-то невообразимое, вероятнее всего, родители у Анечки те еще мрази. Трудный ребенок, а значит, без физического воспитания не обошлось, вырвали дочурку из лап дурной компании, дали по башке и посадили на цепь из осуждения и контроля – классика. И все же я уступил, а это значит лишь одно – наша тупая игра в дружбу нравится мне куда больше, чем хотелось бы. Прячу мобильный обратно в карман, докуриваю сигарету до фильтра и тушу о кирпичную кладку, но по ощущениям точно о собственный язык. Слишком много места Никитина умудрилась занять всего за несколько дней, пора это исправить.

Возвращаюсь в зал, но не за барную стойку, прогуливаюсь среди столов и вскоре нахожу то, что искал. Женская шумная компания обращает на меня внимание, но я смотрю только на брюнетку, которую недавно заприметил на танцполе. Не сильно похожа, глаза карие, лет на пять или шесть старше, но если развернуть и нагнуть, вряд ли почувствую разницу.

– Как у вас дела, дамы?! Все хорошо?! – Получаю несколько положительных выкриков и наклоняюсь к брюнетке, заговорив на ухо: – А у тебя?

Она коротко кивает, настороженно поглядывая на меня, а я стараюсь не дышать слишком глубоко, потому что запах ее духов напоминает гудрон или моторное масло. Трахаться будем с открытыми окнами.

– Ты в отношениях? – задаю следующий вопрос, и на этот раз брюнетка нерасторопно мотает головой. – И как давно у тебя не было секса, милая?

Возмущенный вздох приподнимает ее грудь, и девушка разворачивается ко мне лицом, раскрыв рот, но так ничего и не произносит, что значит, ответ болезненный и постыдный. Вглядываюсь в глаза, затуманенные алкоголем и чем-то еще… серым разочарованием, блеклой безнадежностью и дымкой одиночества. Надо же, как повезло, легкая добыча.

– Могу обнулить счетчик целомудрия, – предлагаю я.

Брюнетка косится на подруг и нервно сглатывает, но если она до сих пор меня не послала, это уже практически согласие, главное, не спугнуть.

– Хочешь и подружек позвать? – Я практически касаюсь губами ее уха. – Можно, но лучше тет-а-тет. Или ты боишься их осуждения? Не волнуйся, я не трепло, если сама не захочешь похвастаться, никто не узнает. Что скажешь, милая?

– Я не…

– Ты не такая, – говорю ласково и скольжу ладонью по ее плечу к лопатке. – И я не такой, не настаиваю, выбор за тобой. Хочешь, дождись закрытия, и я обещаю, сделаю все, чтобы ты кончила, и не раз. Нет? Уходи и продолжай совершенствовать игру на балалайке, пока ждешь своего принца, на его роль я точно не претендую.

Отстраняюсь и понимаю, что удивленные взгляды подружек прикованы к нам, а брюнетка заметно подвисает. Невыгодно оставлять ее в таком уязвимом положении, ей нужно хорошенько все обдумать.

– Не волнуйтесь, дамы! Ваша подруга выиграла бесплатный сет коктейлей, и я лишь хотел уточнить, что лучше приготовить для вас! Скоро официант все принесет!

Ухожу, ни разу не оглянувшись, готовлю четыре легких коктейля, в которых от алкоголя лишь запах, и передаю уставшему официанту. Не хотелось бы повторять прошлую ошибку.

– Ты сегодня поразительно щедр! – подмечает Макс, наблюдая, как я забиваю коктейли в свой личный счет. – Так сильно яйца гудят?!

– Тебя тоже угостить?! – отстраненно спрашиваю я.

– Я не продаюсь!

– А зря, глядишь, долги поскорее закрыл бы и твоя сука-невеста стала бы уже сукой-женой! – Проходит секунд десять, и я перевожу взгляд на трясущегося от злости бармена. – Что молчишь, Кислый? Нечего больше сказать?!

– Тебе – нет, а вот Ане за то, что рожу твою подправила, спасибо обязательно скажу! Синяк зачетный, просто песня! Наверняка и удар был хорош! Дашь ее номер, завтра же ей наберу, поинтересуюсь!

– С чего ты взял, что это ее работа?!

– А кому еще ты такое простил бы?! – Он кивает на мои руки, очевидно намекая на то, что костяшки целы, а значит, серьезной потасовки не было.

– Кто сказал, что я простил? Кто сказал, что это был удар? – Подступаю к напарнику и угрожающе нависаю над ним, хотя ростом я ненамного выше. – Кислый, ты не до хуя о себе возомнил? Не помню, чтобы повышал тебя до должности моего морального наставника или сводника. Я хорошо к тебе отношусь, но не стоит принимать это как должное. И не надо думать, что ты знаешь и понимаешь меня только потому, что я терплю твои тупые закидоны с попытками вывести на эмоции из-за того, что тебе что-то там показалось.

Макс плотно сжимает губы и молчит. Ничего, я сам продолжу.

– Ты один раз увидел меня с девчонкой, язык которой не был намотан на мой член, и решил, что это нечто особенное? Тебе что, четырнадцать?

– Ты ревнуешь! – смело заявляет он. – Бесишься из-за упоминаний о ней, Дэн рассказал, что ты даже успел подраться из-за нее! Объяснить тебе, что это значит?!

– Пиздец, – усмехаюсь я, – реально четырнадцать. А паспорт? Поддельный?

– Ты же ей нравишься! – кричит Макс, игнорируя мои издевки, и я даже впечатлен пылкостью его характера. Вот он, последний защитник чистой и искренней.

– Я в курсе, – отвечаю равнодушно.

– А она нравится тебе! – продолжает наступление Кислый.

– Ууу… правда? – Ядовито прищуриваюсь. – И что теперь, я стану таким же затупком, как ты? Напишешь памятку, как под каблуком выжить? У меня нет такого опыта, вдруг не справлюсь.

– Почему ты так ненавидишь нормальные отношения?

– Ты сам-то в нормальных был? – стреляю на поражение, и Макс разочарованно качает головой, умолкая, потому что крыть ему больше нечем. Делаю шаг назад и небрежно взмахиваю рукой: – Начинай затираться, мы скоро закрываемся! Не знаю, чем тебя так сильно Аня впечатлила, но заканчивай эту хрень, пока я по-настоящему не взбесился!

Кислый покорно уходит, а я в очередной раз потираю место укуса Никитиной. Утробное рычание вибрирует в груди, поднимаю запястье, глядя на часы. Осталось меньше часа, и я вытрахаю все воспоминания об этой невротичке, от ее отсутствия проблем даже больше, чем от присутствия. Отношения… Кто сказал, что они вообще мне нужны? Кто сказал, что подойдут нормальные?

Время тянется, гости медленно, но верно покидают заведение, компания подруг брюнетки тоже уходит, прихватив с собой и ее. Провожаю их тяжелым взглядом и чувствую на себе другой: Макс плохо скрывает ухмылку, и я великодушно разрешаю ему порадоваться моему мнимому поражению в качестве извинений за то, что назвал его невесту сукой, это ведь только половина правды. Стоило бы еще добавить – жадной, так было бы точнее.

Кислый – парнишка, влюбленный в саму идею романтического союза. Он действительно верит, что только пара делает людей цельными, верит в необходимость жертвенности и терпеливости. Я понял это еще тогда, когда нашел его одним утром на заднем дворе караоке: Макс отработал четыре смены подряд, был немного пьян, расстроен и растерян и просил поставить ему еще рабочих часов, потому что срочно нужны деньги. Как и всем, как и всегда. Я сразу почуял неладное, хотел уволить его, но решил, что выгоднее помочь и оставить в штате. Нет работника лучше, чем тот, который считает себя обязанным начальству, такие не пререкаются, не спорят и работают усерднее, что важнее всего. Так я узнал о долгах: кредиты, микрозаймы, и все для удовлетворения потребностей его обожаемой невесты. Квартиру побольше, кольцо подороже, в целом нормальные желания для девочки из обеспеченной семьи, только если Макс готов в угоду любимой вывернуться наизнанку, то… На что готова она? Вдохновлять его на подвиги с завышенной процентной ставкой? А как же – с милым рай и в шалаше? Шалаш не мил? Тогда, возможно, стоит найти другого милого? Самое смешное, Макс гордится тем, как живет. Интересно, гордится ли его невеста? Она у нас не появлялась, но пару раз я слышал, как Кислый говорит с ней по телефону, скулеж щенков не такой жалкий. И это его хваленые нормальные отношения? Высокие чувства? За что он так отчаянно топит, ради чего надрывается? Мне этого не понять, да и не особо хотелось бы.

Наконец-то зал караоке пустеет. Прощаюсь с оставшимся персоналом, закрываю кассовую смену, гашу свет. Направляюсь к служебному выходу и уже за дверью получаю сообщение от Димона-охранника, где всего одно слово: «готово». Добираюсь до машины, открываю дверь со стороны водителя и опускаюсь в кресло. Автомобильный салон встречает урчанием работающего двигателя, теплом и едким инородным запахом, из-за которого приходится приоткрыть окно. Выезжаю с парковочного места и поворачиваюсь в сторону пассажирского сиденья.

– Не замерзла? – спрашиваю я.

– Нет, – тихо отзывается брюнетка.

– Что подружкам сказала?

– Что вызову такси отдельно, мне все равно в другую сторону.

– Как удобно, – хмыкаю я. – Ну рассказывай, милая, что любишь? Помягче или пожестче?

Брюнетка плотнее кутается в пальто и ерзает в кресле. Втягиваю носом уличный воздух, повернувшись к окну.

– Мне как-то неловко, – наконец говорит она.

– Домой тебя отвезти?

– Нет!

– Тогда расслабься. Стесняться уже поздно, не думаешь? Да и незачем, тебе не нужно стараться, того, что я вижу, уже достаточно.

– И что ты видишь?

– Правда хочешь это услышать? – с толикой иронии спрашиваю я.

– Нет, не хочу, – устало вздыхает она.

– Помягче или пожестче? – повторяю я.

– По-пожестче. – Ее заикающийся шепот напоминает мне о другом тихом голосе.

Вдавливаю педаль газа в пол, крепче сжимаю руки на руле и отвечаю, глядя на дорогу:

– Значит, нам обоим повезло. Мне тоже так больше нравится.