Нос забивает уже хорошо знакомый аромат, во рту появляются отголоски вкуса кожи. Не хочется признавать, но сегодня утром я немного заигрался. В планах было лишь чуток припугнуть и подразнить пигалицу, а по итогу я вышел из ее спальни со стояком, чего со мной не случалось со школьных времен. Не припомню за собой манечки на запахи и вкусы, если это не хороший коньяк, но стоило на зубок попробовать Аню, как на несколько секунд я вообще забыл, зачем пришел к ней и что мне на самом деле нужно. И вот теперь она сидит в моей машине, стоит заметить, что в этот раз почти добровольно, если опустить некоторые детали. Только образ снова другой – уже не запуганная готичка, но и не малолетняя шаболда, какой была раньше. Что-то новенькое, и я солгал бы, сказав, что совсем не впечатлен. Малышка умеет удивлять, не всегда приятно, но это факт.

Искоса поглядываю на пассажирское кресло. Аня все еще зажата и старательно скрывается: никаких резких движений, дыхание тихое и размеренное, взгляд вперед на дорогу, только пальцы беспокойно потирают колени, а зубы то и дело вонзаются в нижнюю губу. Боится или волнуется? Думаю, все сразу, и это меня более чем устраивает.

– Что? – спрашивает она, поймав меня с поличным. Макияж не делает Аню взрослее, но эта кошачья подводка определенно добавляет занятной хитрости ее взгляду.

– Какими духами ты пользуешься? – спрашиваю я.

– Ни-никакими, – чуть запнувшись, отвечает она.

– В машине пахнет чем-то сладким.

Аня хватает прядь волос и подносит ее к носу:

– Наверное, это спрей для укладки.

– Допустим, но что за запах?

– Не знаю, просто косметическая отдушка. Если не нравится, открой окно.

– Отличная идея.

Нажимаю на кнопку стеклоподъемника, впуская в автомобильный салон холодный ветер и уличную пыль, хватаю пачку сигарет, выкусываю одну и закуриваю, а Аня демонстративно отворачивается. Обиделась, что ли? Зря, ведь я сделал это не потому, что мне не нравится, как от нее пахнет, совсем наоборот. Поверить не могу, что меня так таращит от какой-то химозной фигни. Кажется, нужен выходной, а лучше парочка. И девки, тоже не меньше двух. Дрочка, конечно, спасает, но если я начал засматриваться на целок-невротичек, со мной явно что-то не так.

Горький дым стекает по горлу, но эта хрень не отпускает, крепко держит за яйца, я чувствую присутствие Никитиной так ярко, что хочется оторвать ей башку и выкинуть из машины. Делаю несколько затяжек подряд, выпуская дым через нос, стреляю окурком в окно и поднимаю стекло. Теперь все вокруг пропитано жженым табаком и этим омерзительно-приятным сладким запахом. Делаю вдох, скривившись, и понимаю, что сделал лишь хуже, потому что это сочетание нравится мне даже больше.

– Я могу выйти прямо здесь, если тебе настолько противно, – злобно цедит Аня.

– Не можешь.

– Это еще почему? – дерзко уточняет она. Ее попытки потягаться со мной все еще выглядят смешными, но можно поставить плюсик за рвение.

– А давай подумаем вместе, Аня. Мы едем со скоростью сто сорок, стеклоподъемник и фиксатор на твоей двери все еще сломаны. И как же, интересно, ты собираешься выйти из машины без моего великодушного разрешения и гигантской вероятности превратиться в кучку фарша?

– Ты просто… невыносим.

– Зато ты кажешься довольно крепкой, вынесешь, я в тебя верю.

– Ты вообще собираешься чинить эту долбаную дверь?

– В ближайшее время не планировал.

– А что такое, денег нет?

Не могу сдержать короткий смешок, повернувшись к Ане. Как же она пыжится. Накину еще плюсик за милую наивность, потому что мне любопытно, далеко ли Никитина сможет продвинуться в своих нелепых попытках меня побороть.

– Денег нам хватит, малышка, не волнуйся, но, пока ты не научилась слушаться, все входы и выходы останутся под моим контролем.

– Ты что, дрессировать меня собрался?

– От тапочек в зубах по утрам не откажусь.

– Заведи себе собаку.

– Да я уже одну маленькую сучку нашел. Зачем мне вторая?

Аня цокает и громко вздыхает, утробно замычав, а я прибавляю газ, чтобы заглушить этот звук, но слишком поздно: вибрация от ее голоса прокатывается вниз по животу, а мысли швыряют на несколько часов назад, в это сраное утро, когда мы с Аней валялись в ее кровати. Я не лукавил, говоря о том, что не считаю ее трусихой: только смелость может позволить открыто признать страх, а то, что Аня чувствует во мне угрозу и не торопится всецело доверять, скорее говорит о ее разумности, чем о глупости. И все же мне уже не пятнадцать, я точно знаю, как выглядит и ощущается женское желание. Когда Аня была подо мной, она тоже меня хотела, но я не настолько конченый, чтобы переступать черту, которую провел изначально. С кем потрахаться, и так найду, от Никитиной мне нужна информация, правда, учитывая заскоки этой истерички, придется еще повозиться. Сильно давить нельзя, если Аня спрячется назад в свою серую раковину, я не выдержу еще один заход, поэтому будем дружить, раз уж удалось договориться. Дружить по моим правилам, разумеется.

– Надулась? – хмыкаю я, легонько ткнув пальцем в щеку Ани.

– Ты все время меня оскорбляешь.

– Так не позволяй мне.

– А это возможно? – недоверчиво уточняет она.

– Пока еще никому не удавалось, но…

– Ты в меня веришь, я помню. Спасибо за поддержку, дружище!

– Все для тебя, малышка, – отвечаю я и паркую машину рядом с караоке.

Аня тут же дергает за ручку двери, только блокировку я еще не снял и не собираюсь.

– Здесь посидим? – саркастично спрашивает Никитина.

– Выйдем, когда помиримся.

– А мы ссорились?

– Ты мне скажи.

Перегибаюсь через подлокотник и тянусь ближе. Аня едва заметно втягивает голову в плечи и поджимает губы, а я невольно вдыхаю поглубже.

– Мы не… мы не в ссоре.

– Уверена? Не люблю устраивать сцены перед подчиненными, поэтому со всеми обидками разберемся сейчас. Если ты думала, что я каким-то волшебным образом превращусь в…

– Я отдаю себе отчет в том, что ты за человек, – заявляет она, – точнее, не человек. И никаких обидок нет. Это все?

Опускаю взгляд к ее губам, шальная мысль залетает в голову.

– Почти. – Постукиваю пальцем по своей щеке. – Целуй друга, и вперед.

Выражение лица Ани вдруг меняется: не страх, не злость, а раздражение и проблеск уверенности.

– Друг еще не заслужил, – проговаривает она неторопливо и на удивление четко.

Щеки сводит, подбородок подрагивает. Заливисто смеюсь, потянувшись к кнопке блокировки замков, и выбираюсь на улицу, чтобы поскорее продышаться. Кажется, эта малявка разжижающими мозг токсинами опрыскалась, которые пагубно действуют на нас обоих.

– Ну вот что ты ржешь? Неужели было так плохо? Я же тебя пародировала, – пыхтит Аня.

– Лучше выбери другой пример для подражания, – бросаю небрежно, заметив у входа в караоке Дэна, который замер с сигаретой у рта.

Что его так шокировало? Мое хорошее настроение? Иду к нему, Аня плетется чуть позади.

– Спасибо, что приехал пораньше, – говорю я, пожимая руку охраннику.

– Брось! Сам знаешь, как я люблю твои представления.

– Ты сегодня работаешь, поэтому на дегустацию не рассчитывай, максимум кофе.

– Не надо мне хлеба, шеф, только зрелищ, – усмехается он и заглядывает за мое плечо. – А тут у нас еще один зритель или актриса?

– Тут у нас критик. – Вытаскиваю Аню из-за спины, ставлю перед собой и закрываю уши ладонями. – Хорошо запомнил?

– Ее забудешь.

Никитина протестующе дергается, за что получает от меня легкий удар подбородком по макушке. Сильнее сжимаю ее голову и даю распоряжение подчиненному:

– Относиться как к своей, но помнить, что моя.

– Принято, – серьезно говорит охранник, а на его роже все еще светится глупый восторг.

Решил, что я попал под каблук? Идиот. Не родилась еще такая цыпа или просто мне пока не попалась, в любом случае оправдываться или объясняться я точно не стану. Неважно, что думают другие и кем считают Аню, пока она со мной, пусть ведут себя соответственно. Боль в ступне напоминает о том, что заноза все еще не умеет ни слушаться, ни ждать. Аня давит на мою ногу ботинком и мотает головой. Несносная! Может, я ее и не трахну, но наебусь с ней точно. Обхватываю Никитину поперек груди, отрывая от земли под короткий возмущенный писк:

– Поставь меня на место!

– Ты еще не знаешь, где оно! Побудь паинькой, пока взрослые разговаривают!

Аня напряженно вздрагивает и все же в следующий миг покорно расслабляется. Дэн затягивается, зажав сигарету в зубах, – дым не скрывает его смеющегося прищура.

– Смотримся, да? – спрашиваю хмуро, давая понять, что не нуждаюсь в одобрении и прочей шелухе, и охранник наконец-то вспоминает, кто перед ним стоит.

– Вас уже ждут, Никита Сергеевич, – сообщает он.

– Так и должно быть. А Кислый?

– Тоже здесь.

– Отлично. Докуривай и спускайся, скоро начнем.

Дэн открывает нам с Аней дверь. Переступаю порог, сквозняк поднимает к моему носу черные волосы, и я не могу лишить себя удовольствия еще разок вдохнуть этот отвратительно-желанный аромат. Гребаная токсикомания.

– Понести или дальше сама потопаешь?

– Сама, – отзывается Аня.

Ставлю ее на ноги, но далеко не отпускаю: беру за руку и веду за собой вниз по лестнице.

– Готова к веселью?

– Кровь, кишки, котлы и вилы? – саркастично уточняет она.

– Почти, – ухмыляюсь я.

– Класс! Люцик будет тобой гордиться.

– Я и так его главный любимчик.

– Кто бы сомневался.

В зале караоке горит верхний свет, негромко играет фоновая музыка, за барной стойкой виднеется макушка Макса, а перед ней на гостевых стульях сидят пять кандидатов. Больше, чем мне нужно, но это и хорошо, есть из кого выбирать. Не зря я уговорил Михалыча сократить количество штатных барменов до трех и поднять стоимость смены относительно наших конкурентов и соседних заведений. Материальная мотивация для работников – лучший крючок, деньги нужны всем, и их никогда не бывает много, а учитывая, что с моим появлением здесь персонал стал левачить куда меньше, это посильные расходы.

Трое из парней оглядываются, и один из них, на вид самый молодой и смазливый, широко улыбается.

– Добрый вечер! – говорит он.

– Сомнительное заявление, но за профессиональное приветствие плюс, – отвечаю я и смотрю на Макса. – Кислый, вылезай оттуда! А вы все – на его место!

Поворачиваюсь к притихшей Ане и расстегиваю замок на ее куртке.

– Это не обязательно, – тихо говорит она.

– Что именно? Заботиться о тебе? Конечно обязательно, малышка, я же твой друг.

По лестнице спускается Дэн, передаю ему нашу с Аней верхнюю одежду и вручаю ключ от кабинета. Никитина смотрит вслед охраннику, а потом на меня.

– Теперь ты взял в заложники мою куртку?

– Какая ты догадливая.

Веду Аню к барной стойке и помогаю забраться на стул рядом с Максом, а сам остаюсь на ногах, внимательно всматриваясь в незнакомые лица. Первое не слишком заинтересованное, второе довольно уверенное, третье откровенно тупое, по мечущемуся взгляду четвертого кандидата видно, что он нервничает, а вот пятый, тот, что любит улыбаться, увлечен вовсе не тем, чем должен.

– Может, нам представиться? – спрашивает последний, все еще глядя на Аню.

Кладу руку ей на спину, веду вверх, нырнув под волосы, и обхватываю шею через мягкую ткань ворота вязаного свитера. Смельчак замечает мой жест и приподнимает бровь. Думает, я территорию обозначаю? Как будто мне и впрямь это нужно перед таким сосунком.

– Не забиваю себе голову лишней информацией, – говорю я.

– Тогда вы представьтесь.

– Вы еще не заслужили.

Парень уязвленно дергает желваками, а я легонько массирую плечо Ани, ощущая ее взволнованную скованность. Это испытание не для нее, малышке можно расслабиться, но ее присутствие действительно пригодится. Рациональность – мой конек, я никогда не упускаю возможности убить всех зайцев в поле зрения. Во-первых, Аня должна уже смириться с тем, что ей придется со мной дружить, а во-вторых, благодаря ей я смогу увидеть, как эти недобармены ведут себя перед реальными гостями и насколько они устойчивы к конфликтным ситуациям.

Наконец-то возвращается Дэн и садится за барную стойку рядом с Максом. Теперь у нас четыре гостя и пять барменов, один из которых явно лишний.

– «Бим», – тычу пальцем в первого. – «Егер». «Ольмека». «Абсолют». Клубничный сироп, – раздаю задания остальным.

Проходит секунда-другая, ни один из кандидатов не двигается с места. С реакцией туго? Так уж и быть, подтолкну на старте.

– Восемь, семь… – начинаю отсчет, и трое разворачиваются, оглядывая полки, а двое оставшихся бросаются наугад, – шесть, пять, четыре…

На столешницу друг за другом опускаются бутылки, а вот невротик так и остается с пустыми руками. Не скажу, что удивлен, но ему досталась водка, а она стоит на самом видном месте по центру. Чистый провал.

– Больше тебя не задерживаю.

– Но… – слабо блеет он.

– Выход там же, где и вход.

Парень досадливо цокает и покидает рабочее место, а я еще раз пробегаю критическим взглядом по выжившим.

– У нас собеседование на вылет? – весело ухмыляется смельчак, перекидывая бутылку клубничного сиропа из одной руки в другую.

– Хочешь уйти сейчас? Я никого не держу.

– Что вы, я только за.

Бутылка взлетает в воздух, мальчик-клубничка ловит ее за спиной, ставит прямо напротив Ани и раскручивает, придерживая пальцем горлышко. Выебонов больше, чем волос у козла на жопе, и для бармена это хорошо. Посмотрим, как он справится с основной частью.

– Перед вами четыре клиента, а в руках основной ингредиент фирменных напитков. Вперед! Удивите нас, – озвучиваю следующее задание, и только клубничный мальчик оживает незамедлительно, остальные же продолжают таращиться на меня. – А вам что, рецепт подсказать? Ребят, либо мы работаем, либо вы идете на хер. Что непонятного?

Тройка баранов выходит из транса, толкаются и носятся в поисках инвентаря. Через несколько минут уже все заняты делом, и я понимаю, что пора переходить к следующему этапу. Бью кулаком по столешнице, второй рукой успокаивающе поглаживаю Аню по плечу, чтобы излишне не нервничала, и повышаю голос:

– Эй! А чего так долго?! Потом подрочите, я хочу свой коктейль!

Двое кандидатов заметно теряют в скорости, третий чуть не роняет шейкер, а вот мальчик-клубничка на спокойняках.

– Будет готов через минуту! – с вежливым задором отвечает он.

– А будет ли? – приглушенно произношу я и запрыгиваю на стойку. Сажусь, ставлю ноги прямо на рабочую поверхность и пинаю носком кроссовки джиггер[9] и мадлер[10]. – Никто не хочет ничего сделать?!

Рабочий процесс останавливается, в глазах парней неуверенность и смятение. Чувствую натяжение на краю свитшота и оборачиваюсь к Ане.

– Рано, малышка. Это им команда, не тебе.

Она разжимает пальцы и растерянно смотрит на Макса, а тот ободряюще подмигивает ей, как бы говоря, что все в порядке.

– И чего стоим? Кого ждем? – раздраженно выплевываю я и скидываю подставку с барными ложками, что со звоном разлетаются по полу.

– Нужно позвать менеджера и охрану, – заявляет высокий светловолосый дрыщ. Ему выпала текила, и он уже расстроил меня выбором коктейля, что собирается подать, а теперь еще и этот тупорылый теоретический ответ.

– Нет никого, решайте проблему сами! – С моей далеко не легкой ноги в полет отправляется стакан и резиновый коврик. – Ну! Меня кто-нибудь остановит?! – Замахиваюсь на подставку для трубочек, что стоит неподалеку.

Клубничка перехватывает мое запястье и холодно цедит:

– Покиньте заведение. Выход там же, где и вход.

Жалкая пародия, но попытка засчитана. Спрыгиваю со столешницы, оказавшись в рабочей зоне, где и без того уже довольно тесно. Клубничка отдергивает руку, но я успеваю схватить его за ворот лонгслива, с силой дернув на себя.

– Как быстро мы местами поменялись, да? И что теперь?

Паренек бледнеет, а его коллеги не чешутся, кажется, даже не дышат – скукотища смертная. Встряхиваю клубничку уже с настоящим желанием от души высечь и выглядываю из-за его головы:

– Вас же четверо, а я один! В чем проблема?!

Подсказка срабатывает, каждый успевает сделать по шагу в мою сторону, но реакция у меня явно лучше: толкаю клубничку и не глядя хватаю нож. Ну а что? Ночное заведение, пьяных дебилов хватает, всякое может случиться.

– Долго еще ждать?! – кричит Макс, подогревая представление.

– Да вы охерели тут в край! Можно как-то побыстрее?! – Дэн тоже подливает масла в огонь.

– Клиенты ждут, – говорю я, указывая острием ножа вправо, и цепляю взглядом лицо Ани.

Еще немного, и нам придется ловить по залу ее глазные яблоки, похоже, я напугал пятерых вместо четверых. Подбрасываю нож, ловлю его двумя пальцами за лезвие и разочарованно качаю головой.

– Ну и что мне с вами делать, принцессы? Всем на смене по охраннику выдать? Если я хотел бы нанять девчонок, пригласил бы девчонок. И знаете, я встречал таких в нашей сфере, которые вынесли бы нас всех отсюда вперед ногами. Что с вами не так? В первый раз буйных гостей видите?

– Вы наш начальник, а не гость, – оправдывается дрыщ.

– А у тебя что, воображения нет? – рявкаю я, и он стыдливо отводит взгляд. – Рабочий процесс не простаивает дольше пары минут. Никогда. Если вы за баром не одни, значит, при любом раскладе, – команда. Охрана и менеджер будут рядом, как только заметят херню, но ждать их не нужно. Гости на то и гости, хозяева здесь вы. Они, разумеется, об этом забывают, а вот вы не должны.

– Хотите сказать, что можно мочить всех без разбора? – дерзко спрашивает клубничка, которому я все-таки поставил половину плюса за попытку меня утихомирить, но сейчас же его стираю.

– Ты вообще меня слушаешь? Во-первых, всех замочить ты не сможешь, силенок не хватит. А во-вторых, эволюция не просто так подарила нам возможность разговаривать. Язык вам на что? Девкам лапшу на уши вешать, и все? Хоть бы попытались со мной договориться.

Снова подбрасываю нож, обхватываю рукоять и втыкаю острием лезвия в деревянную разделочную доску, затем запрыгиваю обратно на стойку и сажусь спиной к залу.

– Кислый, – зову я.

Слышится скрип ножек стула, а через мгновение предплечье Макса упирается мне в горло. Рывок, и вот мои ступни уже на полу, правда, как только я чувствую твердую поверхность, то наклоняюсь вперед, перекидывая через себя нашего пока единственного бармена. Дэн ловит его, не дав хорошенько приложиться спиной о рядом стоящий стул, и сверлит меня осуждающим взглядом.

– Вот что значит команда! – довольно говорю я и смотрю на зависшую четверку пацанов. – Вы вообще бармены или где? Представление окончено, гости ждут заказы. В последний раз спрашиваю, в чем проблема?!

Кандидаты возвращаются к приготовлению напитков, Дэн с Максом занимают свои места за стойкой, тихо переговариваясь, а я подхожу к Ане, вокруг которой чувствуется густой ореол паники. Обнимаю ее за плечи, легонько прижимая к себе, и наклоняюсь к уху:

– Не нравится шоу?

Она осторожно оборачивается, на лбу бегущая строка всего из одного емкого некультурного слова, что точно описывает ее состояние.

– Будь я на их месте… – приглушенно начинает она.

– Будь ты на их месте, я не взял бы тебя на работу даже за пункт в договоре о горловом для меня три раза в день.

Аня злобно щурится и морщит нос.

– Я не взяла бы твой член в рот ни за какие…

– Не зарекайся о том, чего еще не пробовала, – перебиваю я, и она сконфуженно опускает голову. Злодеи снова ведут, Анечке еще расти и расти.

– Держи свои фантазии при себе, – вдруг выплевывает она, глядя на меня исподлобья, чем еще больше дразнит мое воображение. За волосы я бы ее точно подержал.

Вглядываюсь в голубизну глаз еще пару секунд и вижу, что не только мое воображение разыгралось. «Как же ты палишься, малышка. Я ведь тебе нравлюсь, и это тебя пугает, а вот меня…» Аня сдается первой, отвернувшись к бару, и я решаю тоже понаблюдать за работой парней. По технике все не так уж и плохо, у всех опыт больше года, но этого недостаточно.

– Что о них скажешь? – спрашиваю я Аню.

– А что тут сказать? Это не собеседование, а издевательство!

– Ха! – встревает Макс. – Это еще цветочки! Один раз на таком собеседовании наш любимый начальник так расстарался, что порвал бармену рубашку.

– И долго ты будешь ныть из-за этого? – встреваю я, вспоминая, как здорово мы с ним замахались в тот раз.

– Я не ною, а горжусь, ведь если бы Димон меня не оттащил…

– Кислый, если бы Дэн меня не держал, я бы твоей юшкой[11] так барную стойку натер, год бы блестела.

– Наверняка, – беззлобно бросает он.

– Вы тут все поехавшие, – мрачно подмечает Аня, а мы с Максом переглядываемся, обмениваясь молчаливым пониманием.

Девчонки чаще всего выбирают себе круг общения, основываясь на поверхностных эмоциях: восхищение, зависть, симпатия, интерес. У парней же все иначе: либо ты уважаешь кого-то, либо нет, а уважение, как известно, строится не на том, как ты выглядишь и что говоришь, а на том, что ты собой представляешь. Макс здравый парень, ответственный, серьезный, когда нужно, умеет слушать и быстро учится, но не лицемер и не жополиз, может собой постоять и о субординации не забывает. Один из лучших, с кем мне вообще доводилось работать, а ведь ему только перевалило за двадцать.

Раздается глухой перестук по деревянной столешнице, что означает – напитки готовы.

– Твой выход, Аня, – говорю я. – Ты сегодня наш дегустатор, и судьба этих четверых теперь в твоих руках.

– Хочешь, чтобы я выпила четыре коктейля? И кто же меня потом домой потащит и спать уложит? Ты?

Я не отказался бы увидеть ее в хлам, наверняка это будет забавно, но сегодня такой задачи не стоит. Может, как-нибудь в другой раз.

– Тебе не нужно пить их все. Оцени внешний вид, сервировку, попробуй по глотку те, что приглянутся, и вынеси вердикт. Идет?

– Ладно. – Аня выпрямляет спину и складывает руки поверх барной стойки, глядя на напитки. – «Текилу Санрайз» даже пробовать не хочу, такая банальщина.

Прижимаюсь губами к черным волосам, заглушая смешок. Моя девочка, я думаю точно так же.

– Ты ее слышал, – обращаюсь к дрыщу, на счету которого и без того нет ни одного плюса. – Свободен.

– Что это за собеседование вообще?! – вскрикивает он, убеждая меня, что выбор верный. Истерички нам не нужны, эта роль уже отдана Радику и его вечно гниющей зелени. – А вы реально из-за лишнего косаря готовы терпеть это?! – следующий вопрос адресован конкурентам, но они все благоразумно помалкивают.

– Поплакать можешь на улице. – Я хватаю пару салфеток, комкаю и бросаю ему в лицо. – Платочки за счет заведения.

Дрыщ яростно встряхивает головой, выходит из-за барной стойки и несется точно на меня. Придурок сопливый, я же его в шести местах сломаю, прежде чем он успеет хоть раз меня достать. Делаю шаг назад и встречаю летящий в лицо кулак под испуганный вздох Никитиной: хватаю парня, завожу костлявую руку ему за спину и давлю между лопаток, проделывая болевой.

– А дальше что?

– Ничего… – пыхтит он, вырываясь, но слишком слабо.

– Тебе повезло, что она здесь, – киваю на Аню, которая уже готова вскочить и свалить куда подальше и без куртки, и без головы, если решится. – Запомни этот момент, герой, тебя только что спасла девчонка. Можешь молиться на нее каждый вечер перед сном. Молиться, а не дрочить, понял?

И в ответ тишина.

– Ты меня понял? – повторяю, дергая его за руку.

– Да. Да!

Отшвыриваю парня, и он, неловко запнувшись, уносится вверх по лестнице. Разворачиваюсь, тройка финалистов держится вполне достойно: спокойные и сосредоточенные, будто ничего и не произошло. Всем по плюсу!

– Ну что ж… – хлопаю в ладоши и возвращаюсь на место. – Продолжим? Аня, кого следующего на расстрел?

Никитина сидит неподвижно и ничего не отвечает. Не нравится кусочек власти, что я ей подарил? Жалеет парней? Сочувствует? А я, конечно же, тиран-самодур. Обидно, обосраться.

– Если хочешь прочитать мне одну из своих малолетских лекций о правилах поведения, – тихо произношу я, – давай закончим с делами и пойдем в кабинет, где ты сядешь мне на колени, а я внимательно тебя выслушаю. Договорились?

Аня сглатывает и глубоко вдыхает, а я про себя отмечаю, что дразнить ее с каждым разом становится все веселее и веселее. Подвигаю к ней шот из четырех цветных слоев, сделав выбор сам, раз уж она сама не торопится. Никитиной нужно успокоиться, это должно помочь.

– Что здесь? – спрашивает Аня.

– Представьте напиток, пожалуйста, – прошу я бородатого коренастого паренька, который мигом расцветает от моего вежливого обращения. Рановато, конечно, булки разжал, но, думаю, можно и правда уже снизить градус враждебности. Финалисты, как-никак, и двое из них мне нужны.

– «Мираж», – уверенно заговаривает он, – мятный ликер, «Айриш Крем», «Трипл Сек», «Егермейстер».

– После него начинаются галлюцинации? – Аня боязливо берет стопку, удерживая ее двумя пальцами.

– Нет, что вы! Если не увлекаться, ничего подобного не случится, – добродушно отвечает бармен. – Он довольно приятный и мягкий на вкус.

Аня подносит стопку к носу, принюхиваясь.

– Этот придется выпить залпом, – подсказываю я.

– Не учи меня, – фыркает она. – Я-то не на собеседовании.

– Конечно нет, ты уже прошла.

Она закатывает глаза и опрокидывает в себя шот, глотает, едва ли сощурившись, и причмокивает. Даже так? Опыт налицо. Аня возвращает пустую рюмку, облизывает губы и кивает:

– И правда, очень приятный.

– Одобряем? – уточняю я.

– Да.

Коренастик горделиво сушит зубы, а я подвигаю к мелкому критику следующий бокал.

– Презентуйте! – даю слово опрятному парню примерно моего возраста, который и в самом начале, и сейчас не выглядит включенным на сто процентов, будто оказался здесь случайно.

– «Серна Айс Ти». Бурбон, холодный чай, яблочный сок и сахарный сироп. Легкий и сладкий.

Аня болтает трубочкой в харрикейне и делает глоток, второй. Кривится, снимает с края бокала дольку апельсина и запихивает в рот.

– Очень сладкий.

– Выгоняем? – спрашиваю я.

Она поднимает голову, глядя на меня, на щеках яркий румянец, взгляд мягче. Мираж уже догнал? Наверное, стоило покормить ее, прежде чем поить. Займусь этим, как только закончим, иначе и правда придется тащить ее в общагу и спать укладывать, а я сегодня в таком настроении, что и сам бы с кем-нибудь прилег.

– Я еще не пробовала последний, вдруг он хуже, – отвечает Аня.

– Это исключено! – самоуверенно заявляет мой любимец.

Клубничка сверкает зубами и самостоятельно придвигает к Ане бокал, надавив на ножку пальцем: коктейльная рюмка, розочка из клубники для украшения. Мальчик точно знал, для кого делает напиток, и не прогадал.

– Клубничный дайкири для очаровательной девушки. Белый ром, клубничный сироп и освежающий сок лайма. – Флиртующий тон, очаровательный взгляд, игривая подача: девочки будут в восторге. Он точно проходит, но… есть одно но.

Наблюдаю за Аней. Она обхватывает тонкую ножку бокала и подносит край к губам, не отрывая взгляда от бармена, что ловит каждое ее движение. Его улыбка такая же приторная, как сахар в меду. И что, Никитиной подобное нравится? Серьезно? Она делает крошечный глоток, за ним еще один, побольше, и улыбается в ответ. Кажется, у нас есть абсолютный чемпион, и его призом станет… Нет, не автомобиль, а пара выбитых зубов, если он сейчас же их не спрячет. Ловлю на себе настороженные взгляды Макса и Дэна и обескураженно тушу внутреннюю вспышку злости. Херовый из меня Якубович, получается, но я ведь и не управляющий «Поля чудес», мои владения – поле пиздюлей.

– Вердикт, малышка.

– Первый и третий, – не раздумывая отвечает Аня, не прекращая строить глазки клубничке.

– Ты ее слышал, – обращаюсь ко второму, и он спокойно кивает, принимая поражение. И вот за это тоже можно поставить плюс. – Дать совет?

– Конечно, – говорит он.

– Сюда… – указываю пальцем на его напиток, – идет отдельно заготовленный черный чай без сахара, а не бутылочный, и льда можно побольше.

– Да, я знаю, но времени было не так много.

– Значит, нужно было готовить что-то другое.

– Нужно было, – без ужимок соглашается он и протягивает мне руку. – Спасибо, Никита Сергеевич, было познавательно.

Отвечаю на рукопожатие, парень выходит из-за стойки, и я интуитивно чувствую, что здесь что-то не так.

– Тебе не нужна работа, – обращаюсь к парню, – она и так есть. Из любопытства заглянул или послал кто?

– Из любопытства. Зарплата у вас заманчивая, да и слухи интересные ходят, – отвечает он смело и, похоже, честно.

– Я сохраню твой контакт, если кто-то из этих двоих облажается, наберу. Заинтересуешься, буду рад у нас видеть.

Парень покидает зал, а я забираю бокал у Ани.

– Эй! – вскрикивает она и расстроенно куксится.

– Тебе уже хватит.

– Но я хочу допить.

– Могу сделать еще один, – подкладывает язык клубничный мальчик.

– А на хер можешь сходить? – бросаю я, и пацан наконец-то перестает призывно лыбиться. – Сейчас вы делаете кофе. Ты, – указываю на коренастого, – капучино и американо. А ты, – перевожу палец на клубничку, – латте и эспрессо. Время пошло!

Парни без лишних вопросов приступают к делу, и я хотел бы посмотреть, но Аня снова меня отвлекает, потянувшись за дайкири. Становлюсь за ее спиной, хватаю за руки и скрещиваю их у нее на груди.

– Смирительная рубашка? – пьяно усмехается она.

– Тебе не помешает.

– И тебе тоже, жлоб. Коктейля ему жалко, – бурчит она.

– Жалко у пчелки знаешь где? – сухо отвечаю я, опуская подбородок на ее плечо, и наблюдаю за подопечными, пытающимися поделить кофемашину. – Ты сегодня ела что-нибудь?

– Ммм… апельсин считается?

– Нет.

– Почему?

– Сама подумай, вдруг получится.

– Козел, – тихонько вздыхает она, а у меня появляется дикое желание стащить ее со стула, увести в кабинет, снять этот уродский свитер и искусать так, что только гидрокостюм потом поможет.

– Никита Сергеевич, а вы не хотите представить нам свою… – говорит Макс, намеренно не закончив фразу, а за ним выглядывает Дэн, озорно приподняв брови.

– Конечно, – притворно ласково отвечаю я. – Аня, это Максим, наш бармен, и Денис, охранник, с ним вы уже виделись пару раз. А это Аня – моя головная боль.

– Это я-то головная боль? Вообще-то…

– Отставить пьяный дебош!

– Хватит командовать мной!

Макс и Дэн прыскают со смеху, но быстро исправляются.

– Приятно познакомиться, Аня.

– Да, очень, – степенно говорят они друг за другом.

– Хотела бы сказать так же, но не могу, – отвечает малышка. – Вы все здесь реально с прибабахом.

– Но ты тоже здесь, – напоминает Макс.

– Он меня заставил. – Она дергается, пихая меня в грудь.

– Если нужна помощь… – начинает было Дэн.

– Нет, спасибо, сама справлюсь, – решительно заявляет Аня. – Ваш Никита Сергеевич не всемогущий.

Парни непонимающе переглядываются, а я, рассмеявшись, ставлю Никитиной десять плюсов сразу. Вот это ответ. Не то чтобы правильный, зато эффектный. На барной стойке появляются кофейные чашки, и я бегло оцениваю работу – на вид сносно. Дэн и Макс забирают американо и капучино, мне достается эспрессо, а латте отправляется Ане.

– Могу добавить сироп, – предлагает клубничка.

– Не откажусь! – воодушевленно отвечает она.

– Клубничный?

– Абсолютно точно!

Они смеются в унисон, как давние знакомые. Ну просто восхитительная идиллия, только бы не обблеваться.

– Как вам кофе? – спрашиваю Макса и Дэна, что уже успели сделать по паре глотков.

– Хорошо.

– Подтверждаю, – отвечают парни.

– Имя? – обращаюсь к коренастому.

– Андрей.

– Никита. В рабочее время лучше Никита Сергеевич. Рад знакомству, Андрей, – протягиваю ему руку. – Во вторник к шести жду на стажировку и больше не задерживаю.

– Спасибо, до встречи. – Он крепко пожимает мою ладонь.

– А я? – влезает клубничный мальчик, обескураженно глядя вслед уходящему коллеге.

– А к тебе есть пара вопросов, – нарочито сладко произношу я. – Кислый, проводи Андрея и Дэна прихвати с собой.

Аня озабоченно косится на меня, так и не попробовав свой кофе, клубничка тоже заметно напрягается. Интересно, хороший ли из меня получится Купидон? Я не умею управляться с луком, могу и застрелить ненароком.

Остаемся втроем. В один глоток выпиваю эспрессо и кладу ладони на плечи Никитиной, уставившись на бармена.

– Вот теперь можешь представиться, – говорю я.

– Никита.

– Никита? – усмехаюсь и встряхиваю Аню. – Малышка, ты слышала? Сегодня определенно твой день! Ну что, тезка, признавайся, понравилась девушка?

Его взгляд мечется от моего лица к лицу Ани, которая ведет себя подозрительно тихо.

– Не нужно так нервничать, между нами нет ничего такого, мы просто друзья. Так понравилась или нет?

– Понравилась, – с напускной уверенностью заявляет клубничка.

– Хочешь познакомиться? Может, пригласить на свидание?

– Ни… – начинает было Аня, но я прижимаюсь к ней теснее, опуская руки на бедра, а подбородок на плечо.

– Спокойно, малышка, друг сам все сделает, – приговариваю умиротворенно. – Я слушаю, тезка, не тормози. Знакомиться будем?

Клубничный Никита озадаченно хмурится. «Давай же, малой, не разочаровывай меня. Где все твои понты зеленые? Хочу посмотреть, насколько ты крутой».

– Да, с удовольствием, – наконец отвечает он.

– Тогда на правах близкого друга я представлю ее тебе – Аня Никитина. Фамилия говорящая, да? Она уже практически твоя, но есть загвоздка… – Поглаживаю ногу Ани, а второй рукой забираюсь под свитер, собирая по коже мурашки. – Хочет ли она продолжить знакомство с тобой? Что скажешь, малышка?

Она сводит колени, но я все равно протискиваю ладонь между ее ног в нескольких сантиметрах от границы дозволенного, которую определил сам, и сжимаю внутреннюю часть бедра. Температура тела Ани ощутимо растет, да мне и самому становится жарковато.

– Как тебе такой Никита, а? Вроде неплохой парень, симпатичный, и как бармен ничего. Нравится? Не стесняйся, я же заметил, что он тоже тебя заинтересовал. – Завожу палец за пояс ее вельветовых штанов, Аня втягивает живот и задерживает дыхание. От тезки нас удачно скрывает барная стойка, но пылающие щеки Никитиной вряд ли останутся незамеченными. – Выбор за тобой, малышка. Ты же знаешь, я поддержу любое твое решение.

– Ты-ы-ы, – шипит она, – можешь пойти…

Расстегиваю пуговицу и кончиками пальцев чувствую край тонкого белья.

– Мальчик ждет, малышка. Согласна на свидание с ним или нет?

– Я не… я-я-я… – мямлит она, и я ловлю ее отражение в зеркальной стене за бутылками: соблазнительно приоткрытый рот, смущение и тихий неубедительный протест в блестящих глазах.

Вывожу крошечные круги на ее коже и снисходительно уговариваю:

– Ответ, Аня. Все очень просто – хочешь или нет?

– Нет! – сокрушенно говорит она.

– Извиняй, тезка, – бросаю без капли сочувствия, – ее слово – закон. Повезет с кем-нибудь другим.

Он с надеждой смотрит на Аню, по всей видимости, приняв ее реакцию за обычное девичье стеснение, но она лишь опускает голову, вцепившись в мое запястье. «Гуляй, клубничный хер, сейчас малышку не заботит ничего, кроме моих рук на ее теле». Забираюсь пальцем под резинку белья, желая посмотреть, как далеко позволит мне зайти Аня, и тут она находит в себе силы для борьбы – вдавливает ногти мне в кожу, царапает, отталкивая руку, спрыгивает со стула и вихрем уносится в сторону кабинета. Кошечка разозлилась? Неужели против шерстки погладил?

Провожаю Аню взглядом, и не я один. Она и правда понравилась клубничке, но, больше чем уверен, у него таких увлечений и без нее полно. Моего одобрения он не получит, что бы это ни значило. Постукиваю пальцами по барной стойке, сбивая с них пощипывающее тепло, и одергиваю бармена:

– Никита!

– Да? – встрепенувшись, отзывается он.

– Как сотрудник ты мне подходишь, но в ее сторону советую даже не дышать.

– Вы не просто друзья, – с толикой осуждения резюмирует он. – Зачем тогда?..

– А вот это тебя ебать не должно. Как и ты ее не будешь. Все ясно?

– Я и не…

– Тебе ясно? – повторяю жестче.

Он кивает, и я пожимаю ему руку, чтобы поскорее попрощаться, ведь у меня есть дела поинтереснее.

– До встречи во вторник, – бросаю безразлично и направляюсь в кабинет, а фантазии волочатся за мной, точно шлейф темной мантии.

Закрытая комната, мы одни. Аня немного пьяна, зла, обижена и, несомненно, возбуждена. Адская смесь, как раз мой профиль.