Отряд красногвардейцев-старателей выступал на Тургояк. Надо было собранное золото от белых припрятать; члены ревкома решили отправить его в Златоуст.

Это дело было поручено мне и товарищу.

Дождались мы ночи и незаметно вышли из деревни и лесом и горами пошли в Златоуст. Тут каждая тропочка знакома была, не раз хожена. Перевалили мы Урал. Мешок, в котором золото, тяжелый. Несли его поочередно. Идем и каждый звук ловим. К приметам лесным приглядываемся, прислушиваемся.

На восходе солнца подошли к железнодорожному Тесминскому мосту, около станции Златоуст.

Остановились передохнуть. Стоим себе, покуриваем у железнодорожной будки. С сторожем заговорили. То да сё — дальше итти собрались, да сторож, не помню к чему, и скажи:

— А у нас в городе вечор власть переменилась!

Смагин спокойно так спрашивает:

— Что за власть? Белые, что ли?

— Белые, сынок! Чехи какие-то в городе!

Мы затянулись еще раз махоркой и молча, не сговариваясь, пошли в сторону от моста и свернули в лес.

Вот, часто сейчас хочу вспомнить, не было ли мысли закопать золото в лесу, освободиться от него? Только нет. Не подумали мы об этом. Через Таганай лесами и горами двинулись с золотом на Екатеринбург — теперь Свердловск. Приходилось все же кое с кем встречаться, и знали мы, что кругом белые. В кольце мы очутились. Днем мы скрывались в лесу, в расщелинах гор. Ночами пробирались сквозь чащи, вязли в болотах и шли дальше.

Голодно было, и устали. Итти невмоготу было. А шли. Иногда доносилась ружейная и пулеметная перестрелка. Где-то рвались снаряды.

Только на третьи сутки, измученные, исцарапанные сучьями и кустарником, мы прорвались через кольцо фронта и достигли Екатеринбурга.

Золото сдали под расписку комиссару.