Было это на троицу, на другой день как муж с отрядом ушел. Не впервой он уходил — все ничего было, а в тот раз ровно душа чуяла: не видать мне больше Алешеньку!

Проснулась я рано от нехорошего сна. Проснулась, и сердце так и бьется, так и бьется.

И сейчас тот сон помню. Будто, вижу я, идет Алешенька по широкой дороге, увидел меня, обернулся, ничего не сказал, только рукой махнул. А я, будто, понимаю, что он навовсе уходит от меня. Таково нехорошо мне стало. Разорвала, будто на себе белую венчальную рубашку — и проснулась.

«Не к доброму сон», — думаю.

Бабы в тот день капустную рассаду на гряды высаживали.

Разостлала я полог в огороде, посадила своих ребятёшек на него и тоже рассаду высаживаю. А из головы сон нейдет.

Только бы Алешенька на белых не нарвался! Слышим, за деревней, ровно у Тыелгинских печей, стреляют. Из-за лесу черный дым поднялся. Тут бежит соседка к моему огороду и через пряслы кричит:

— Дарьюшка! Беги! Твово Алексея на печах жгут!

А я поднялась с земли и рассаду в подоле держу, сама себя не помню. Побежала я к Тыелгинским печам, за мной соседка.

Пробежали версты с две, а навстречу нам едут казаки и чехи верховые, и с ними в качалке Шишкин — это богатей наш деревенский. Выскочил из качалки — и ко мне:

— Вот она! Вот комиссарша Макуриха! — и за кофточку меня ухватил. — Твой Алешка Пеганку у меня с седлом увел!

Чех меня по спине нагайкой огрел. Вырвалась я, откуда только сила взялась. Прибежали, а на печах только головней груда еще тлеет. Бросились мы разрывать, да где тут! Так дотемна мы и ходили, все искали да рыли…

После сказывали, Алексей со своим дружком, моряком Потаповым, и несколькими красногвардейцами по какой-то причине отстали от отряда и остановились на печах. Мастером там был кум Алексея — Жуков.

Алексей, тот простой был, попросил кума покараулить, а сами отдохнуть хотели. И никак на кума не подумал, а тот, подлюга, крадче сгонял верхом в деревню и довел белым.

Чехи с казаками сейчас и налетели на отряд.

Наши в сарае засели. Патронов было мало, и стрелять скоро нечем стало.

Сказывают, беляки окружили сарай, а сам Жуков снял с себя пиджак, облил керосином и поджег. Сарай сухой, старый, сейчас загорелся.

Алексей с Потаповым — оба они высокие, крепкие. Из сарая выбежали да в рукопашную на чехов. Ну, куда им с такой силой!