Я замер на пороге ровно на один удар сердца и не дольше, чем рекомендовали правила приличия. Внутри всё мгновенно вскипело, но это никак не отразилось, и мои чувства так и остались под маской спокойствия.

Андрей не просто так сидел за этим столом и не выглядел, как случайный гость. Это меня озадачило, неужели граф Орлов не в курсе наших семейных разбирательств? Орлов же сидел с довольным видом человека, который отлично проводит время. Он явно не заметил, как в секунду напряжение между мной и Андреем заставило искрить воздух.

— А вот и лучший повар Бешаля, победитель конкурсов и молодая восходящая звезда готовки — Марк Винтер! — громогласно объявил граф, вставая из-за стола. — Вы просто чудотворец! Я ел ужины при дворе самого императора, но ваша рыба в шафрановом соусе — это нечто иное. Где вы научились так готовить?

Я сделал шаг вперёд и поклонился с достоинством, которое приобрёл за годы работы в ресторане «Версаль».

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — ответил я ровным голосом. — Всё дело в том, что использовались свежие продукты, правильные специи и немного терпения. Я рад, что вам понравилось.

Кублицкий сидел с непроницаемым лицом, но в уголках его глаз я заметил искорку. Казначей наблюдал за мной с явным интересом. Теперь мне нужно обязательно с ним поговорить, потому что весь его вид говорил о том, что у него есть какие-то сведения. А вот пожилой купец, сыто откинувшись на спинку стула, одобрительно кивал на слова графа. Его лицо ничего не выражало. Впрочем, он меня не сильно интересовал, как и молодая женщина, которая приподняла бокал в мою сторону. И, наконец, Андрей. Он не двигался, а смотрел на меня с той же холодной оценивающей усмешкой, что и в день его первого появления на пороге «Сытого Вепря».

Я выдержал его взгляд, давая понять, что увидел его, но реагировать не собирался. Затем, не меняя выражения, перевёл взгляд на графа.

— Ваше сиятельство, вы пробовали мою еду в компании, где у каждого свой вкус, и мне важно знать, угодил ли я всем.

Граф рассмеялся, довольно откинув голову.

— Да что вы, Марк! Здесь нет ни одного недовольного. Даже самый привередливый гость, — он бросил короткий взгляд на Андрея, — и то, кажется, оценил ваши блюда. Правда?

Андрей отложил вилку, вытер губы салфеткой и посмотрел на меня с той же холодной усмешкой, что и в день его первого визита в трактир.

— Рыба действительно хороша, — признал он нехотя. — Хотя я предпочитаю более изысканные сочетания. Но для трактирной кухни… вполне достойно.

Я почувствовал, как в груди шевельнулось раздражение, но подавил его. Вместо этого я сделал шаг ближе к столу, остановившись напротив Андрея, и позволил себе лёгкую, почти дружелюбную улыбку.

— Я рад, что вам понравилось, господин Винтер. Вы ведь тоже Винтер, верно? Или я ошибаюсь?

Андрей прищурился. Моя фраза прозвучала так, что любой посторонний принял бы её за обычную вежливость, но мы оба знали, что это был удар под дых. Ведь я только что показал, что не забыл о его существовании, но и не придаю ему значения.

— Не ошибаетесь, — ответил он, и его голос был ровным, как стекло. — Мы ведь даже дальние, но родственники. Правда, я не думал, что вы помните о таких мелочах.

— Я помню всё, что касается моего трактира и моей земли, — сказал я, не повышая голоса. — И всех, кто на неё положил на них взгляд.

Наши взгляды скрестились, но я не позволил себе ни тени напряжения. Я был спокоен. Андрей хотел увидеть, как я нервничаю, пытаюсь оправдываться или уклоняться. Но я дал ему ровно обратное — холодную вежливость, за которой не было страха.

На этот раз граф кашлянул, разряжая обстановку, но вместо него неожиданно заговорил Кублицкий.

— Семья, знаете ли, — негромко сказал он. — У Винтеров, насколько я знаю, всегда были… неоднозначные отношения. Особенно когда речь заходила о наследстве. Не так ли, Марк?

Я встретился взглядом с казначеем. В его глазах мелькнула тень понимания — он знал, что делал, когда поднимал эту тему. Он давал мне возможность показать себя перед графом, не нарушая этикета.

— Господин Кублицкий прав, — ответил я, повернувшись к графу. — Действительно, ходят слухи, что в последнее время появился некий спор о принадлежности земель нашего рода. Я бы не хотел отвлекать вас от обеда такими скучными разговорами. В любом случае все документы у меня на руках, и я не вижу причин для обсуждения.

— Документы? О чём речь? — граф удивлённо приподнял бровь.

— На трактир и земли вокруг него, — ответил я спокойно. — Всё это принадлежит мне, согласно букве закона. Каждая бумага лично проверена господином Кублицким. Думаю, ему не составит труда подтвердить это.

Граф перевёл взгляд на казначея, и тот коротко кивнул, не проронив ни слова. Этого было достаточно. Граф явно было неинтересно это обсуждать, и уж тем более вникать в детали. Его интересовала только еда и ничего более.

— А, ну и славно, — махнул он рукой. — Если всё решено, то о чём говорить? Главное, что трактир работает, а вы продолжаете радовать нас своим кулинарным искусством. Я, знаете ли, когда-нибудь снова загляну к вам в «Сытый Вепрь». Или приглашу вас сюда. Приятный повод для визита в Бешаль.

— Вы всегда желанный гость, господин граф, — ответил я с лёгким поклоном. — И я буду счастлив приготовить для вас что-нибудь особенное.

— О, вы меня балуете, Винтер, — рассмеялся граф. — Обязательно воспользуюсь вашим предложением.

Андрей за столом чуть шевельнулся. И пусть на его лице не дрогнул ни один мускул, но я заметил, как его пальцы сжали ткань скатерти. Он не мог сейчас и при свидетелях затеять скандал и понял, что проигрывает. Тем более что сам Кублицкий стоял за моей спиной.

Впрочем, я не собирался торжествовать и давить на Андрея. Достаточно было показать, что не боюсь его и что он не сможет сломать меня ни угрозами, ни интригами.

— К слову, господин Винтер, — Кублицкий посмотрел на меня. — У меня к вам просьба, мы можем с вами переговорить?

— Конечно, когда?

— Через сорок минут буду ждать вас в своём кабинете, господин Винтер.

— Благодарю вас, — я снова поклонился графу. — Господин граф, господа, благодарю за честь готовить для вас. Если позволите, я покину вас — на кухне ещё нужно навести порядок.

— До встречи, Винтер. Я буду ждать новых блюд, — граф одобрительно кивнул и поднял бокал.

Я развернулся и сделал шаг к двери. На пороге я на мгновение остановился, встретился взглядом с Андреем. Он не отвёл глаз, и я не стал ждать, когда он это сделает. Я просто вышел, оставив за собой плотно закрытую дверь, и тишину, которая, я знал, будет говорить за меня лучше любых слов.

Едва сделал пару шагов, как ко мне подошла Солетта Васильевна и улыбнулась мне.

— Господин Винтер, вы… впечатляете, — сказала она. — Я видела, как вы держались. Не каждый способен так спокойно стоять перед графом и этим… — она запнулась, подбирая слово, — господином.

— Я просто делаю свою работу, — ответил я, чувствуя, как напряжение наконец-то отпускает мышцы. — А работа повара — это не только готовить, но и оставаться хладнокровным в любой ситуации. Доброго дня, Солетта Васильевна.

— И ещё вам просили передать, — она протянула мне тонкую папку с документами. — Вам пригодится.

Внимание!

Квест «Обед для сиятельства» выполнен!

Награда: 100 опыта, ценные сведения, подарок

Текущий опыт: 220/800

Отлично! Я смахнул сообщение, поблагодарил секретаря и, сжимая документы в руках, покинул ратушу. До встречи с Кублицким было достаточно времени, чтобы спокойно ознакомиться с документами. Я огляделся, подумав, что лучше всего сделать это в домашней простой забегаловке. А судя по запаху, она должна быть где-то рядом. Я свернул в боковой переулок, где воздух был прохладнее, и увидел источник густого аромата свежей выпечки и пряных трав.

Заведение называлось «Уютный уголок». Внутри было довольно тихо, несмотря на середину дня. Я оглядел уютное помещение, с накрытыми клетчатыми скатертями столами, глиняными кувшинами на подоконниках и прозрачных банках с маслом на полках. Смотрел не из праздного любопытства, а с прицелом на свой трактир. Хотел же сделать его уютнее. Вот как раз бутылки с маслом мне понравились больше всего, только в них нужно положить веточки розмарина или перец, чтобы выглядело эстетично.

Едва устроился за угловым столом с видом на площадь, ко мне подошла круглолицая женщина в зелёном фартуке. Она представилась хозяйкой.

— Что вам подать, господин хороший? — спросила она, передавая мне дощечку с меню.

— Кувшин морса, — ответил я, пробежавшись глазами по строчкам, — и ваших маленьких пирожков, на ваш выбор.

— Сейчас всё принесут! — она улыбнулась и через минуту уже ставила передо мной глиняный кувшин с тёмно-рубиновой жидкостью и тарелку с румяными пирожками, от которых шёл жар.

Я отпил кисло-сладкого и немного терпкого морса, отмечая его приятный вкус, и приступил к документам. Пирожки оставлю на потом, голодым себя не чувствовал, ведь пока готовишь, всё время пробуешь.

Так что развязал бечёвку и открыл папку. Что же для меня подготовил граф? Но чем дольше я просматривал бумаги, тем сильнее крепло чувство, что это не Орлов, а секретарь бургомистра подсуетилась. Как интересно! Почему же Система учла их как награду к обеду?

Первым шло письмо на гербовой бумаге с печатью бургомистра — официальный запрос из казначейства в архив города. Я пробежал глазами по строкам: «По поручению господина Андрея Винтера… оспаривание права владения… проверка подлинности документов… Марк Винтер, именующий себя наследником…»

Я перелистнул. Следующая бумага была копией запроса в суд. В ней Андрей утверждал, что я не являюсь кровным родственником Демьяна Винтера, и требовал признать права на земли за ним как за «единственным оставшимся представителем старшей ветви рода». Документ был датирован неделей назад. Неделей! А я узнаю об этом только сейчас.

Ещё один лист — запрос на архивные выписки из книг, подтверждающих родословную. Я внимательно прочитал все имена, поражаясь, какая она длинная. Андрей явно пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы доказать, что я не имею права на земли Винтеров. На каждом документе стояла отметка «Принято в работу» и подпись архивариуса, а внизу — короткая резолюция Кублицкого: «На момент запроса права на земли подтверждены за Марком Винтером. Прошу уточнить у заявителя основания».

Последним в папке лежало официальное уведомление о судебном разбирательстве — повестка, адресованная мне, с указанием даты, времени и места. Вот только почему оно было здесь, а не направлено в трактир?

Я закрыл папку и откинулся на спинку стула, глядя в окно. Чего же добивается Андрей? Зачем этот суд, если и так понятно, что я хозяин этих земель? Что новоявленный родственник припрятал за пазухой? Чем он хочет меня удивить? Подделка, свидетель, может быть, даже подкупленный судья? Иначе зачем так рисковать?

Да, теперь разговор с Кублицким будет крайне интересным. Я задумчиво откусил пирожок, прожевал и прокрутил в голове варианты. Даже подумал, поменял бы я что-нибудь в меню, если бы знал, что на обеде будет присутствовать Андрей.

Я усмехнулся своим мыслям. Нет, до такого я опускаться не стал бы. Если Андрей хочет суда — он его получит. Я отодвинул пустую тарелку и достал из кармана несколько медяков, оставляя их на столе. Пора было выдвигаться в сторону Кублицкого, уж он-то знает, в чём тут дело.

А, чёрт, за всеми этими размышлениями я совсем забыл про подарок за квест. Я мысленно активировал кнопку, и перед глазами появилось сообщение:

Внимание!

Вы получили навык: «Холодная голова» (пассивный)

Свойства: устойчивость к панике, +15% к логическому мышлению, +10% к способности находить нужные слова в любой ситуации

Вот где этот подарок был до разговора с Андреем⁈

Я почувствовал, как по спине пробежала лёгкая волна тепла, и в груди разлилось успокаивающее ощущение уверенности. Мысли стали чёткими, как нож, которым я нарезаю овощи. Я перестал переживать, перестал сомневаться, перестал прокручивать тревожные сценарии. Я просто взял ситуацию в свои руки — и знал, что справлюсь.

Возле казначейства я был ровно за пять минут до нужного времени. Меня проводили до кабинета, и не прошло и несколько мгновений, как дверь распахнулась и меня пригласили внутрь.

Кабинет Кублицкого встретил меня привычным запахом старой бумаги, чернил и воска. Казначей сидел за массивным столом, перебирая какие-то бумаги, но, когда я вошёл, он отложил их в сторону и жестом указал на стул напротив.

— Садитесь, господин Винтер, — сказал он, и в его голосе послышалась усталость, которую он обычно скрывал за маской непроницаемости.

Я кивнул и присел, положив на край стола папку с документами. Кублицкий перевёл взгляд на неё, но не притронулся — только чуть приподнял бровь.

— Что это? — спросил он.

— То, что мне передала Солетта Васильевна, — ответил я. — Повестка в суд. И копии запросов, которые Андрей Винтер отправил в архив и казначейство.

Кублицкий взял папку, открыл её и пробежал глазами по страницам. Я молча ждал, наблюдая за его лицом. Но оно не давало мне подсказок, оставаясь каменным. Казначея выдали руки, которые чуть крепче сжались на краю бумаги.

— Он подал эти запросы неделю назад, — сказал я, нарушая тишину. — А я узнаю о них только сейчас. И если запросы, по идее, меня не касаются, то с повесткой в суд возникли вопросы. Мне стало интересно, намеренно её задержали и собирались ли отправлять вообще?

— Не могу ответить на ваш вопрос, господин Винтер, — ответил Кублицкий, закрывая папку и отодвигая её в сторону. — Судебные дела ко мне не имеют отношения. Что касается архивных запросов, то я не видел смысла вас тревожить, ведь документы, которые у меня хранятся, подтверждают ваше право на наследство Демьяна Винтера.

— Тогда, может быть, вы знаете, — я подался вперёд, — что он хочет доказать? Что у него может быть такого, что перебьёт выданные вами и чиновниками документы? Возможно, Андрей хочет оспорить их, доказав, что я не родственник Демьяна? Но в папке есть вся родословная, в которой стоит моё имя. Тогда что?

Кублицкий помолчал, постукивая пальцем по столу. В его глазах мелькнула тень сомнения, и это насторожило меня больше, чем любые слова.

— Я не знаю, Марк, — честно признался он. — И это меня беспокоит. Все документы, которые у меня есть, говорят в вашу пользу. Каждая бумага из архива, каждая запись в налоговых книгах — всё подтверждает, что вы законный наследник Демьяна Винтера. Андрей не может этого оспорить, если только…

Он замолчал, и я почувствовал, как внутри шевельнулось холодное предчувствие.

— Если только что? — спросил я.

— Если только он не нашёл чего-то, чего нет в моём архиве, — проговорил Кублицкий. — Старых документов, которые были утеряны или не попали в официальные записи. Возможно, он обнаружил свидетельство о рождении, браке или завещание, которое в итоге поставит под сомнение ваше право. Я не могу быть уверен, что в архивах хранятся все бумаги. Бешаль — старый город, и многие документы сгорели в пожарах или были вывезены прежними владельцами.

Я почувствовал, как напряжение снова начинает сжимать грудь, но навык «Холодная голова» сработал мгновенно — тревога отступила, уступая место ясности. Я сделал глубокий вдох и заставил себя мыслить логически.

— Так вы думаете, что он нашёл что-то такое? — спросил я.

— Я не знаю, Марк, — повторил Кублицкий. — Андрей не стал бы затевать судебное разбирательство, не имей он хоть слабой надежды на успех. Он не глуп и должен понимать, что проигрыш в суде навсегда закроет ему путь к твоим землям. Зачем рисковать, если нет козырей?

Я молчал, переваривая услышанное. Он был прав. Андрей не похож на человека, который действует наугад. Он что-то задумал — и это «что-то» могло быть опасным.

— Тогда мы узнаем это на суде, — сказал я. — Буду готов к любому повороту событий.

Кублицкий посмотрел на меня с лёгким уважением:

— Вы не боитесь?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но я не позволю страху управлять мной. У меня есть доказательства, есть поддержка, и есть понимание того, что я делаю всё правильно. Этого достаточно.

Я поднялся и в последний момент вспомнил про торт. Кублицкий удивлённо приподнял брови.

— Это для вас, — сказал я. — В знак благодарности.

Казначей взял торт и покачал головой. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение потеплело.

— Вы не обязаны были этого делать, Марк, — сказал он. — Да и документы не нужно менять в вашу пользу, они уже и так правильны.

— Торт — это не взятка, — я усмехнулся. — Вы столько сделали для меня, и я хотел отблагодарить вас по-человечески.

Кублицкий посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Вы умеете выбирать слова, Винтер, — сказал он. — И умеете быть благодарным. Это редкое качество.

Казначей протянул мне руку, и я пожал её, чувствуя, как его ладонь сжимает мою с уверенностью, которая говорила о том, что он верит в мою правоту.

— Удачи вам, Марк, — сказал он. — Я буду следить за судом, но не смогу вмешиваться. Всё решится на основании документов и свидетельств. И помните: если у Андрея есть что-то, что может изменить исход дела, мы узнаем об этом только на суде через три дня. Держите ухо востро.