Перестрелка получилась не такой уж длительной. Но безусловно, жёсткой, с полным напряжением всех сил и внимания. Зажатые в замкнутом пространстве тоннеля, где не было возможности для манёвра, для отступления и для перегруппировки, пираты один за другим теряли позиции. Теряли последнюю надежду на прорыв, которая ещё несколько минут назад заставляла их огрызаться с таким отчаянным упорством. Вскоре всё закончилось. Взводы объединились, добивая последних из пиратов.

Баренс ходил среди них тем самым выражением лица, которое мне было хорошо знакомо. Победы всегда окрыляют и добавляют опыта, и сейчас про себя он праздновал победу. Он взглядом окинул дымящийся тоннель, задержался на раненых бойцах, которых медики уже усаживали, привалив спиной к стене.

— Адмирал, — произнёс Баренс через несколько минут. Голос спокойный, но с той особой интонацией, которая бывает после боя, когда разумный ещё весь на адреналине. — Группа пиратов нейтрализована. Трое пленных. У меня несколько раненых и двое убитых.

— Пленных обыскать, разоружить и под усиленную охрану. Меня интересует их командир, если он среди них.

— Нет его среди них, адмирал, — ответил Баренс после короткой сверки данных. — Я проверил. Тех троих, что взяли живыми, из числа рядового состава, даже не сержантский.

— Жаль. Впрочем, ожидаемо. Принял. Хорошая работа Баренс.

— Адмирал… — он сделал короткую паузу, и я понял, что он сомневается, стоит ли задавать следующий вопрос, но он всё-таки решил его задать: — Это был их основной удар?

В ответ я смотрел на схему.

Система опознавания свой — чужой размечала метки автоматически: красным — противник, синим — наши подразделения. После активации взрывчатки и отступления взводов прикрытия, состоящих из пятого и шестого взводов. Взрывами накрыло отряд пиратов, наступающий с дроидами впереди, накрыло взрывными волнами и обрушившейся на них следом породой. Вот только накрыло далеко не всех пиратов, а только тех, кто находился в самых первых рядах наступающих. Коридор был достаточно узок.

Кроме того, это была не самая плохая новость. Тоннель, который по планам, после взрывов должно было завалить полностью, завалило породой всего лишь чуть больше, чем наполовину. И пока большинство абордажников занималось нижней группой пиратов. Верхняя группа пиратов после взрывов пришла в себя и осторожно двинулась вперёд. Теперь они занимали позиции вверху на завале и, мало того, сумели каким-то образом подтянуть туда ещё и дроидов. А два отступивших взвода занимали позиции ниже их по туннелю. Теперь явно невыгодные позиции.

— Думаю, что нет, — ответил я Баренсу. — Ещё ничего не кончено. Основной удар, как был, так и остался, со стороны пятого и шестого взводов.

— Понял, — отозвался Баренс и сразу стал что-то активно перераспределять.

Сам я решил пока не вмешиваться, а просто понаблюдать. Баренс вроде сам справлялся. Хотя я, похоже, явно погорячился насчёт его самостоятельности. Тем временем красные точки на схеме перестали жаться за укрытиями и тронулись вперёд, медленно, совсем нерешительно, постепенно заполняя пространство, которое минуту назад оставляли отступающие взводы.

Пираты на завале явно активизировались, и это было хорошо видно через изображение тактического экрана: россыпь сигналов набирала плотность. Некоторые из пиратов уже спускались с завала по склону из обломков, под обстрелом двух взводов.

Проблемы возникали только у их дроидов. Завал из камней не лучшее место для передвижения дроидов. Острые края обломков, неустойчивые камни разных размеров, как и непредсказуемые просветы между ними, куда может провалиться в любой момент одна из опор.

Дроиды двигались медленно, осторожно, почти неуклюже. Разумные обгоняли их без труда, легко перепрыгивая через то, что заставляло машины останавливаться и пересчитывать траекторию.

Пираты явно решили, что мы отходим.

В тактической науке это называется «тактическим отступлением» — приём древний, как сами войны, задокументированный в десятках трактатов задолго до того, как кто-то из нас поднялся в небо. Отступить, показать спину, дать противнику почувствовать запах победы — и выдернуть почву у него из-под ног в тот самый момент, когда он перестал смотреть себе под ноги. Приём работает не потому, что он умён. Он работает потому, что противник всегда хочет верить в победу. Достаточно намекнуть ему на этот шанс, и он сам, добровольно войдёт в ловушку. Да и сейчас ничего не изменилось. Меняются только инструменты, а суть боя, его психология, его слабые места остаются теми же, что и тысячи лет назад.

Посмотрев на картину в целом, понял, что Баренс ждёт моих дальнейших приказов и что я сильно погорячился в плане того что он сам дальше проявит инициативу. После чего отдал приказ искину для связи.

— Первый взвод. Второй взвод, — произнёс я. — Доложите позицию.

Несколько секунд тишины, только хриплый фоновый шум канала и потрескивание помех.

— Первый взвод, — наконец отозвался голос, плотный, немного запыхавшийся, с характерным акцентом северных колоний, растягивающий гласные чуть длиннее обычного. — Боковой проход под контролем. Стоим в тридцати метрах от выхода на основной тоннель.

— Второй взвод, — сразу за ним, почти без паузы, доложил другой голос — суше, короче, без единого лишнего слога, тот тип речи, что вырабатывается у бойцов, прошедших слишком много докладов под огнём, чтобы тратить дыхание впустую. — Подтверждаю. Готовы.

— Боеприпасы? — спросил я коротко, потому что удачная засада строится не только на позиции, но и на арифметике магазинов.

— Почти полный боекомплект, даже гранаты есть, — отчитался первый взвод.

— То же самое, — эхом отозвался второй.

Этого было достаточно, я опасался, что в первом бою они потратят слишком много боеприпасов.

— Слушайте внимательно, — произнёс я, чуть понизив голос, будто уже сейчас не хотел, чтобы меня услышал кто-то за пределами канала, хотя это было бессмысленно — канал был закрытым, зашифрованным на уровне, который пираты не смогли бы вскрыть даже за неделю работы всей своей абордажной командой. — По моей команде начинаете движение назад.

— Принято.

— Принято.

Честно говоря, я опасался, что сейчас придётся много чего объяснять им. Ведь противник находился совсем не в той стороне, а у них за спинами. Но они меня удивили, без каких-то сомнений, они были готовы выполнить вроде бы совершенно нелогичный приказ.

— Тогда начинайте движение.

— Есть адмирал!

Снова смотрел на экран. Красные точки медленно ползли вперёд. Многие пираты уже почти полностью спустились с завала. Часть из них выдвинулась метров на десять — туда, где ещё несколько минут назад держали позицию взводы прикрытия. Абордажные дроиды пиратов — разномастные, собранные явно из разных серий и комплектаций, что само по себе говорило о небогатом арсенале их владельцев, двигались первыми. Ехали они медленно вперёд, но неотвратимо. За ними, рассредоточившись по всей ширине тоннеля, передвигались пираты, держались больше по одному, не кучковались, что говорило о хорошей выучке. Явно опытные бойцы сделал я для себя вывод. Это следовало помнить и не позволять себе недооценивать противника только потому, не смотря, что мой план сработал на первом этапе.

Расчёт строился на скорости продвижения пиратов, на протяжённости бокового тоннеля, на времени, которое требовалось первому и второму взводам, чтобы обойти завал по параллельному коридору и зайти с тыла. Малейшая ошибка в любом из этих чисел — и обходной манёвр либо запоздает, застав нас всё ещё сражающимися в одиночку, либо что хуже, слишком поторопится и обнаружит себя раньше срока. Я пересчитывал эти цифры уже трижды за последние десять минут. Каждый раз получалось одно и то же. Ещё немного.

— Касо, стоп. Держите позицию прямо здесь. Сейчас к вам подтянется Баренс ещё с двумя взводами и дроидами.

— Принято, — выдохнул сержант, и по голосу было слышно облегчение. Короткое, почти незаметное — но настоящее, то самое облегчение, которое трудно спрятать, даже если очень стараешься. Отступать ему не нравилось. Мало кому из хороших сержантов нравится отступать, особенно когда видишь своих бойцов, которые тоже это не любят.

Красные точки продолжали двигаться вперёд.

— Баренс, — произнёс я. — Чего вы там застряли?

— Есть проблема с дроидами. — коротко откликнулся лейтенант, и в его словах прозвучало столько сдержанного нетерпения, а потом я увидел, как он, рванулся к абордажнику, который управлял дроидами, как что-то на эмоциях высказывает тому. При этом он отключил связь со мной, и я понял, что там прозвучало что-то совсем нецензурное.

И сразу, без паузы — в общий канал:

— Третий, четвёртый взводы — вперёд!

То, что творилось на экране в следующие секунды, я видел как схему множества цветные точек, линии, вспышки, сухую данные тактического дисплея, обновляющиеся с частотой, за которой глаз едва успевал следить.

Но по каналам связи это звучало совсем иначе рёвом, криками, руганью и хаотичным шумом настоящего боя, который никакая схема передать неспособна, как бы совершенны ни были датчики, передающие данные с поля боя.

Дроиды Баренса подошли к пятому и шестому взводам первыми. Три потрёпанные и частично повреждённых дроида, появились на поле боя на полном ходу, поливая позиции дроидов противника и пиратов непрерывным потоком плазмы. Они двигались клином: ведущий дроид чуть впереди, двое замыкали фланги и держали сектора, синхронизировав прицельные системы, так что каждая машина знала, какой сектор прикрывает соседняя, и не тратила ресурсы на дублирование. Плазменные разряды прошили передние ряды пиратов, прежде чем те успели среагировать. Первый залп подтянувшихся взводов снял сразу троих пиратов. Они упали один за другим, как подкошенные. Тоннель наполнился вспышкам и грохотом. Пару раз что-то прилично грохнуло, но в этой перестрелке я так и не понял кто это или что это.

Пираты совершенно не ожидали контратаки и методично начали отступать назад, к завалу, завал находился у них за спиной, на нём уверенно держали позиции больше десятка пиратов. Судя по всему, самые опытные, а вот спустившимся вниз, отступать было некуда. Забраться обратно наверх под огнём живыми у них не было ни единого шанса. Поэтому они стали занимать позиции около завала.

— Контакт! — рявкнул Баренс, и в голосе его прорвалось что-то хищное, азартное, то самое, что появляется у молодых офицеров в первые секунды удавшейся атаки, когда план на бумаге вдруг оживает и начинает работать именно так, как задумывалось. — Плотный огонь, работаем!

Пираты реагировали быстро, слишком быстро для пиратов. Они действовали как хорошо организованное, как обученное подразделение. Трое у правой стены мгновенно сменили позиции, откатились назад под прикрытие нижних уступов завала, откуда простреливался весь фланг — они явно знали тактику и работали как единица, а не как трое испуганных существ, которые пытаются выжить. Кто-то из них бросил дымовую гранату — плотное облако белого дыма мгновенно заполнило треть тоннеля, клубясь у самого потолка и стелясь понизу неравномерными языками, размыло контуры, съело расстояния, превратив бой в стрельбу по силуэтам и вспышкам, а не по видимым целям. На тактическом экране это выглядело безобидной серой дымкой, лёгким помутнением картинки; я знал, что там, внутри неё.

— Ничего не вижу! — раздался в общем канале чей-то голос, резкий, почти сорвавшийся.

— Отставить панику, стреляй на движение и вспышки! — тут же одёрнул его кто-то другой, судя по интонации — более опытный боец, привыкший держать себя в руках даже в дыму.

— Понял, понял, — выдохнул первый, и голос его, хоть и всё ещё напряжённый, стал ровнее — как будто одной короткой команды хватило, чтобы вернуть его к делу.

Этих секунд хватило пиратам, чтобы перегруппироваться.

Я слышал, как Касо что-то выкрикнул своим — коротко, без лишних слов, тем особым тоном, которым опытные сержанты умеют одной фразой поднять взвод с места. Пятый и шестой взводы перестали отступать. И в этот момент к ним подошли третий и четвёртый взводы, которые до этого находились рядом с Баренсом.

— Третий на подходе, занимаем правый фланг! — коротко доложил один из бойцов, почти на бегу, судя по обрывистости фраз и сбивчивому дыханию.

— Четвёртый следом, — эхом отозвался второй голос.

Их появление изменило расклад на поле боя мгновенно.

Пираты быстро поняли, что количество обороняющихся резко увеличилось вдвое. Мало того — они усилены абордажными дроидами. То, что несколько минут назад казалось им преследованием отступающего противника, обернулось чем-то принципиально иным. Моя ловушка закрывалась. Это всегда особый момент в бою — тот, когда атакующий начинает понимать, что атакует уже не он. Одни в этот момент паникуют. Другие дерутся ещё злее.

Эти пираты дрались злее.

Я вновь успел подумать и уже не в первый раз, кем вообще эти существа под завалом. Слишком слаженно двигались для обычной абордажной пиратской швали, слишком грамотно держали позиции для непонятного сборища разного сброда, как правило, наспех сколоченного вокруг угнанного транспорта.

Такая выучка обычно означала одно из двух: либо это бывшие военные, либо давно промышляющий пиратский отряд, для которого пиратские налёты, это не авантюра отчаявшихся, а уже ремесло, отточенное годами и десятками выигранных боёв и абордажей. Ни то ни другое не делало мою задачу проще. Впрочем, сейчас это было неважно, важно было то, что они делали в следующую минуту, а не то, кем они были до неё.

Их командир, кем бы он ни был, реагировал на все вызовы точно и без промедления. Видя, что к обороняющимся подошло подкрепление, он начал оттягивать своих назад, методично занимая позиции у завала, за большими и малыми обломками. Это было разумно, и я поймал себя на мимолётном уважении к тому, кто отдавал эти приказы с той стороны. Мой противник явно не был случайным сбродом. Завал давал укрытие, давал высоту, давал возможность простреливать открытое пространство перед собой. Между абордажниками и пиратами пролегала узкая полоса пустоты, открытое пространство и отлично простреливаемое пространство, где каждый шаг вперёд стоил дорого. Пожалуй, за исключением дроидов, лишённых инстинкта самосохранения.

— Адмирал, — голос Баренса прорвался сквозь бой, и в нём я отчётливо слышал едва различимое напряжение, — их дроиды мощнее наших. И их четыре единицы.

— Вижу. Меняй чаще позиции. Всем взводам, сосредоточить огонь на дроидах противника. Если ещё остались гранаты — используй. Дроиды у противника слишком медленны и неповоротливы, попробуй это использовать.

— Понял. Принято!

На экране завязалась отдельная схватка — три треугольника против четырёх. По самым скромным прикидкам сенсорного анализа, лобовая броня пиратских машин превосходила защиту дроидов Баренса едва ли не вдвое. Толстые многослойные плиты прикрывали корпуса их абордажных дроидов. Я как техник не мог определить не их марку или модель. Заплатить за эту толщину брони пиратам пришлось скоростью: сервоприводы едва поспевали разворачивать корпус, а прицельные комплексы работали по устаревшему, но безотказному принципу «навести всей массой корпуса», а недовернуть одним лишь стволом. Дроиды Баренса были лёгкими штурмовыми машинами последнего поколения — тоньше бронёй, зато втрое резвее в развороте, с раздельным приводом ствола и корпуса, позволявшим целиться, не разворачивая всю тушу дроида целиком. Разница в философии конструкции читалась в каждом движении обеих сторон, будто на экране сошлись не просто механизмы, а два разных взгляда на развитие дроидов.