— Баренс. Приготовиться.

Чувствовалось: Баренс всё решил задолго до этого момента и сейчас только ждал команды от меня. Пока я вёл переговоры, он уже что-то поменял в построении, тихо, без лишних слов и запроса у меня. Судя по всему, слышал весь разговор от первого до последнего слова. Молчал и слушал. Впрочем я ведь не скрывал переговоры ни от кого. Он успел согласовать действия с командирами обоих взводов, которые заняли позицию за спинами пиратов. Бойцы уже занимали позиции в исходной точке. Держали цели в прицелах своих винтовок, готовые в любую секунду открыть огонь.

— Готов, — ответил Баренс коротко.

Мне нужно было только отдать команду. Больше ничего не требовалось. Просто «в атаку». Но у меня оставались сомнения: я по-прежнему не понимал логики действий противника. Они занимали позиции и пока не наступали. Вызвали меня, отключились и ничего пока не предпринимали. Хотели учёных и предлагали их отпустить. У меня складывалось впечатление, что между неизвестными и учёными есть какая-то договорённость.

В итоге ни одна из этих деталей не складывалась в понятную картину, сколько бы я ни вертел её так и так.

А я не люблю и никогда не любил непонятных картин.

— Баренс, выдвигай дроидов вперёд. И через паузу выдвигаешься сам.

Решив, для себя, что лучшая защита — это нападение.

— Принял, адмирал, — отозвался Баренс, и в его голосе я расслышал короткую, почти неуловимую нотку облегчения — то самое чувство, что накрывает бойца, когда томительное ожидание, наконец, сменяется движением, а неопределённость обретает форму приказа.

На тактическом экране три треугольника, обозначавшие боевых дроидов, медленно поехали вперёд по коридорной сетке станции — ровно, синхронно, как фигуры на разграфлённой доске, повинующиеся невидимой руке. Я успел заметить, как рядом со значками замигали короткие цифровые метки — уровень заряда орудийных блоков, температура ходовых сервоприводов, состояние брони по секторам. Всё в зелёной зоне. Машины входили в бой полностью исправными, а это в тоннельной войне значило едва ли не больше, чем численный перевес.

— Дроиды на исходной, — доложил кто-то из технического отсека, невидимый мне голос, звучавший ровно и буднично, будто речь шла о плановой перезарядке систем, а не о вводе боевых машин в зону контакта с противником. — Телеметрия в норме, канал управления устойчив.

— Принято, — коротко отозвался я, не отрывая взгляда от экрана.

Только дроиды двинулись вперёд, и я услышал взрывы.

Не одиночный взрыв, а целую серию. Глухие, объёмные, такие, что даже через канал связи ощущаешь, как вибрирует воздух в тоннеле, как сама порода вздрагивает где-то в глубине, словно огромное живое существо ворочается в темноте станции.

— Баренс. Стой. Дроидов остановить.

— Принято, адмирал, — отозвался лейтенант, коротко без лишних слов. В голосе собранность. Никакой паники. Я успел заметить, что за последние минуты что-то изменилось в его интонации: он перестал переспрашивать, перестал искать во мне подтверждение собственных решений.

Секунда тишины. Долгая, как бывает долгой только та тишина, которая предшествует плохим новостям. Тактический экран продолжал мерцать, обновляя данные. В нём текла своя жизнь, равнодушная и точная, безразличная к тому, что стоит за каждой сменившейся отметкой.

— Адмирал, — снова услышал голос Баренса, на этот раз с отчётливым напряжением: у нас проблема. Со стороны пятого и шестого взводов. Тех, что прикрывают тоннель с тыла. Взрывы и связь с ними пропала.

— Знаю. Сам пытаюсь запросить взводы прикрытия. Каналы связи с ними молчат.

— Такая же картина, — выдохнул Баренс. — Что там произошло, адмирал?

Хотел ответить, что это понятно всем и без объяснений, но сдержался. Слова сейчас ничего не стоили. Нужна была информация, а не констатация очевидного. Я подумал о Касо и Эрне, оба сержанта вроде опытные, оба умеют не паниковать, когда сыплется всё вокруг. Если они молчат, значит, уже некому отвечать.

Смотрел на экран и ждал, а ожидание в такие секунды тянется куда дольше, чем показывают часы.

В этот момент связь с сержантами восстановилась. Экран мигнул и ожил, обновляя данные в режиме реального времени. Цифры и значки на экране зашевелились, расставляясь по новым позициям, будто кто-то невидимый переставлял фигуры на игровом поле.

— Пятый взвод! Доклад! — сразу потребовал, связавшись с ними.

— Адмирал, — выдохнул сержант Касо хрипло, с характерным прерывистым дыханием разумного, который докладывает на бегу, не сбавляя шага, — пираты атакуют. Много. Они подтянули дополнительные силы и дроидов — не менее четырёх единиц — и, прикрываясь ими как щитом, пошли в открытую атаку. Мы отступаем.

— Шестой взвод!

— Подтверждаю, адмирал! — голос сержанта Эрна звучал жёстче, суше, как будто выбит из металла. — Две пиратские группы, дроиды в первой линии. Работают плазмой. Бьют точно.

— Эрн, потери есть? — спросил я, хотя уже понимал, что ответ мне не понравится.

— Двое, адмирал, — донеслось после короткой паузы, и в этой паузе было больше, чем в самих словах. — Держим линию. Пока держим.

Вот, значит, что они готовили…

Пока я разговаривал с их командиром, они явно не теряли времени. Подтягивали силы. Готовили удар. Переговоры были просто завесой, дымовой шашкой из слов. Я это чувствовал с самого начала — тогда, когда он делал чуть более длинные паузы, чем требовал вопрос, когда его голос звучал чуть слишком спокойно для командира, чьи бойцы терпят потери. Я всё равно вёл эти переговоры, потому что они нужны были мне так же, как им: чтобы выиграть время. Мы оба играли в одну и ту же игру, просто каждый со своей стороны.

— Адмирал, — произнёс Касо, и в голосе его было что-то, чего я раньше у него не слышал. Не страх, не растерянность. Что-то другое. Холодная, рабочая удовлетворённость разумного, который сделал именно то, что планировал, и теперь видит результат собственными глазами. — Разрешите доложить полностью?

— Докладывай.

— Мы отходили. По плану, как было запланировано, держа линию, вынуждая их идти за нами вглубь тоннеля. Ждали, пока они полностью втянутся. А когда втянулись, вначале дроиды, а потом основная группа, я отдал команду на подрыв.

По плану? Кем было запланировано? Лично я ничего не знал об этом. Впрочем, что сделано, то сделано. Сейчас точно было не до этого.

Слева занимай позицию, — донеслось до меня сквозь эфир: чужая команда, его команда, отданная кому-то из своих бойцов. Голос у него был спокоен, будто Касо расставлял фигуры на учениях, а не отдавал приказ в разгар боя. Потом он продолжил, обращаясь уже ко мне:

— Взрывчатку мы заложили ещё до начала боя. По всем несущим точкам на участке в тридцать метров, в основания свода, в боковые распорки, в две опорные колонны. Тоннель сложился. Вместе с ними. А нас там уже не было.

В ответ я посмотрел на экран. Там, где только что двигались красные отметки пиратских дроидов, сейчас никаких отметок. Сектор тоннеля, обозначенный на схеме светло-серым прямоугольником, стал просто серым. Всё, что находилось внутри на момент взрывов, осталось погребено внутри, под породой астероида.

Всё бы ничего, но им надо было как-то возвращаться по этому тоннелю обратно, а он сейчас был завален.

Впрочем, будем решать проблемы по мере их поступления, решил я для себя и спросил:

— Потери?

— Нет, адмирал. Все живы. Двоих задело ударной волной, лёгкие контузии, идут сами.

— Добро. Держите позицию.

Касо не зря считался лучшим сержантом линкора. Мне вспомнилось выдержка его инструктора из его личного досье, что я успел бегло просмотреть перед отправкой. «Этот думает на один шаг вперёд, даже когда не понимает, зачем». Значилось в его досье, и я сейчас был с этим полностью согласен.

Я не успел додумать эту мысль до конца, как на экране появился Баренс.

— Адмирал. Пираты, что преследовали нас, тоже пошли в атаку. Одновременно с первыми.

— Понял.

Значит, по команде действовали. Обе группы — одновременно. Скоординированная атака с разных направлений в один момент.

— Баренс. Действуй по обстановке. Полная свобода решений.

— Принято, адмирал, — ответил лейтенант. И в этот раз — никакого уточнения, никакого «что именно делать». Он уже знал, что делать, и это знание читалось в самой краткости ответа.

На экране я видел, как три треугольника его дроидов двинулись вперёд — слаженно, без паузы, не ожидая дополнительной команды. Баренс выдвинул их в коридор первыми, принимая на себя удар, пока его взводы перестраивались за ними.

Пираты ответили немедленно.

Я наблюдал за разворачивающимся боем на тактическом экране, и то, что там происходило, не давало расслабиться ни на секунду.

Из тёмного зева коридора — широкого, метров семь в поперечнике, с низкими сводами из необработанного камня, влажного и серого, покрытого старыми слоями минеральных потёков, похожих на застывшие каменные слёзы, — вылетел первый залп. Плазменные гранаты полетели, одна за другой.

Первый дроид принял два прямых попадания, туда, где концентрировались основные системы движения и управления. Взрывы разорвали его передний экран в клочья, выбили опорные гидравлические стойки с сухим металлическим треском. Расплавленный металл брызнул в стороны короткими дугами, зашипел на сыром камне пола, поднимая тонкие струйки пара. Машина просто остановилась, заглушив двигатели, и теперь стояла посреди коридора как импровизированное укрытие. Правый сектор прохода оказался перекрыт её корпусом. То ли так сработала программа аварийной блокировки, то ли абордажник управляющий дроидами успел дать команду вручную.

Второй и третий дроиды немедленно заняли позиции за первым, используя его обездвиженный корпус защиту. Их плазменные пушки открыли ответный огонь плазменные вспышки, каждые полсекунды, заливали весь коридор. Насыщенный сине-белый свет вспышек на мгновение выхватывал из темноты тоннеля шероховатые стены.

— У них что-то тяжёлое, — произнёс Баренс ровно, деловито, как будто докладывал о погоде за бортом. — Подтаскивают к передней линии. Орудийный плазменный блок, судя по звуку. Большой. Характерный гул зарядки конденсаторов.

— Вижу. Отвечай из всего, что есть. Не давай им установить.

— Уже, адмирал.

Со стороны пиратов в ответ полетело сразу несколько зарядов из плазменных винтовок — длинные, пульсирующие нити раскалённой плазмы, прочерчивающие воздух ярко-белыми росчерками. Один заряд ударил во второй дроида, пробив левый наплечный кожух, внутри что-то с резким хлопком разрушилось, из пробоины повалил синеватый дым. Машина накренилась, но удержалась на ногах и продолжила огонь, теперь слегка покосившись на левую сторону, как раненый зверь, что всё ещё огрызается.

Следующие несколько секунд экран показал, что третий дроид Баренса переключился на движущуюся цель на одного из пиратских абордажных дроидов, пытавшегося сменить позицию перебежкой — и открыл огонь короткими очередями, выбирая упреждение с поправкой на скорость противника. Первые два заряда прошли мимо — абордажный дроид сместился правее, уходя с линии огня. Третий заряд накрыл его в правый борт. Четвёртый попал точно в двигательный модуль — туда, где располагались маршевые сервоприводы. Машина кувыркнулась, прошла юзом по полу тоннеля, оставив за собой полосу искр и горящих фрагментов, и остановилась, дёрнувшись несколько раз напоследок, как живое существо, отказывающееся признать собственную смерть.

— Один готов, — коротко бросил Баренс, не отрывая, судя по звуку в канале, внимания от собственного тактического дисплея. В его тоне не было торжества — только рабочая констатация факта, как будто он вычеркнул строчку из длинного списка задач.

Я наблюдал за всем этим внимательно не вмешиваясь. Здесь всё шло так, как должно.

Пираты втянулись в ближний бой — именно этого я и ждал.

— Первый взвод, второй взвод, — произнёс я спокойно, хотя внутри всё было натянуто, как та самая струна, о которой недавно говорил Баренс. — Вперёд в атаку!

— Первый — принял! — отрапортовал командир первого взвода коротко, по-военному сухо.

— Второй — принял! — почти одновременно отозвался второй, и в его голосе прозвучало что-то похожее на азарт, тщательно придавленный дисциплиной.

— Работаем, — коротко сказал Баренс.

Всё началось одновременно с двух сторон, и в этом была своя жестокая красота — красота хорошо спланированной ловушки, захлопывающейся ровно в тот момент, когда жертва меньше всего этого ждёт. Дроиды и взводы Баренса ударили в лоб, где пираты попытались атаковать. А два взвода, вышедшие из тоннелей за их спинами, ударили им в спины.

Пираты оказались в буквальном смысле зажаты между двух огней. Перед ним дроиды, без эмоциональные, методичные, и Баренс с двумя взводами, наступающий волнами, перекатами, прикрывая друг друга огнём. За спиной свежие активные, злые абордажники с полными зарядами батарей, с той особой остервенелостью, что рождается только после долгого ожидания в темноте.

Плазменный разряд ударил в стену тоннеля в полуметре от его головы Баренса, и он вжался в неглубокую нишу технического короба. Камень зашипел, потёк, оставляя после себя дымящуюся оплавленную борозду — рваную, неровную, похожую на старый шрам, какие остаются на теле после плохо залеченного ранения.

Таких борозд за следующие несколько минут появится десятки, если не сотни, и тоннель превратится в галерею уродливых, дымящихся отметин. Но сейчас никого не интересовал тоннель. Бой находился в самом разгаре.

— Слева! Прикрой слева! — рявкнул кто-то из первого взвода, здоровяк с тяжёлым голосом, чьи большие ладони, казалось, были созданы природой именно для того, чтобы сжимать оружие.

Пираты не побежали. Хотя я ждал этого и надеялся, что паника сломает их строй за считаные секунды. Но нет: они держались, огрызались короткими злыми очередями, пытались перестроиться, лихорадочно искали хоть какую-то щель, хоть какой-то выход из капкана, в который сами же и загнали себя, не проверив собственный тыл как следует.

— Они пробуют развернуть фланг, — доложил кто-то по связи, прижимая ладонь к уху, будто это помогало лучше слышать сквозь треск помех. — Барс, слышишь? Пробуют развернуться к нам.

— Слышу, — отозвался Баренс, и в его голосе не было ни капли удивления, только холодная констатация факта, привычная работа мысли командира, который просчитывает варианты на два шага вперёд. — Держите позицию. Дроиды подожмут их с фронта плотнее, деваться им будет некуда.

Кто-то из пиратов, не было видно, кто именно различался лишь смутный силуэт, швырнул назад гранату. Не прицельно, скорее отчаянно, наугад, как швыряют последний козырь, понимая, что игра уже проиграна. Граната взорвалась между двумя бойцами второго взвода. И яркая вспышка озарила тоннель там, где находилось подошедшее подкрепление.

Обоим досталось. Одного отбросило на добрый метр. Второй находился немного дальше, он покачнулся, но устоял на ногах, схватившись рукой за стену.

— Раненые есть, — доложил кто-то по связи.

— Контужены, а не ранены, — поправил кто-то, судя по всему, медик. — Двигаются. Прикройте их с фланга.

— Экономьте заряды, — коротко отозвался Баренс. — Они уже не смогут перестроиться нормально, не дай им передышку.

Видно было, что пираты до последнего пытаются нащупать брешь в построении атакующих их со спины, найти тот единственный коридор, ту единственную щель, через которую можно было бы вырваться. Но брешей не было. Баренс и его парни слишком хорошо всё продумали для этого.