— Спокойной ночи! — пробормотал Глоткинс.

— Приятных сновидений! — ответили ему два других философа.

Жвачкинс и Соскинс остались вдвоём. Жвачкинс сказал:

— Гомер мне кажется чересчур напыщенным, Шекспир слишком неотёсанным, а Мильтон бесчувственным — их легко обскакать. Чаттертон никогда не был автором этих поэм! Кучка глупцов, помчавшихся в Бристоль! Да если бы я туда поехал, я бы понял это в один момент, но я понял это и так.

— А пусть меня повесят, если в следующем году на Выставке я не заткну их всех за пояс! — заявил вдруг Соскинс. — К чёрту философию! Я не дам за неё и фартинга. Кому она нужна?! Надо доходить до всего интуицией. Клянусь Диаволом, завтра я встану в четыре утра и покажу этому сэру Джошуа, где раки зимуют.

— Не пройдёт и десяти лет, — продолжал гнуть своё Жвачкинс, — и я переплюну этих чёртовых сосунков, это скопище бездарей!

И они отправились спать.