Всем известно, что Советский Союз в деле покорения Луны отстал от ликующих американцев на несколько шагов. Звонкий и хлесткий удар по нашему самолюбию. Мы никогда не сомневались, что будем первыми на естественном спутнике нашей планеты. Это было аксиомой, не требующей доказательства.

— Кто будет первыми на Луне?

— Мы!

— Почему?

— Потому что!

И вот американцы опустились на Луну, сделали по ней несколько первых неуверенных шагов и водрузили американский полосатый флаг. Да, это был удар! И какой! К счастью и к бесчестью своему, наше телевидение стыдливо скрыло мировую новость от своего зрителя. Тем не менее, наверное, именно сейчас, когда великой империи, первой отправившей своего гражданина в открытый космос, не стало, назрело время скрупулезно проанализировать причины нашего фиаско, тем более что теперь мы можем смело заниматься анализом прошлых событий — в одиночку России космос больше не потянуть, нам бы народ накормить да от внешнего и внутреннего врага отмахаться.

Так вот. Причина нашего фиаско в деле покорения Луны банальна и лежит на поверхности. Сядьте поудобнее, сосредоточьтесь, напрягитесь и слушайте: во всем виноваты фантасты !

Да, да. Именно так. Во всем виноваты те, кто был призван своим творчеством будить воображение народа и научных творческих масс. Не пытайтесь сразу опровергать этот, казалось бы, спорный тезис. Я попытаюсь обосновать его. Тем более что оргвыводы по отношению к лицам, которых сочли виновными, уже последовали, хотя и само общество, и его наказанные члены так и не поняли — за что?

Любители фантастики знают, как серьезно подошли к Луне фантасты Запада. Лучшие силы англо-американской фантастики пахали девственную лунную территорию, готовя ее для звездно-полосатого флага. Берроуз, Уэллс, чуть позже Артур Кларк. Роберт Хайнлайн, Айзек Азимов, десятки, если не сотни иных менее известных авторов уделили нашей каменистой соседке внимание. Луна в их произведениях представала каждый раз разной, и вместе с тем присутствовал один-единственный постоянный момент: лунную пыль неизменно разгребали американские сапоги. Причем англосаксы вели себя на спутнике Земли по-хозяйски, зачастую даже не считаясь с интересами аборигенов, более того — при необходимости они этих аборигенов крошки в мелкую крошку, давая понять селенитам, что все они из милости живущие. Лунный цикл Берроуза (дилогия «Лунная девушка» и «Лунные люди»), роман Уэллса «Первые люди на Луне», лунные миры Хайнлайна («Луна — суровая хозяйка?», «Имею скафандр — готов путешествовать», многочисленные рассказы.) А. Кларка (в первую очередь знаменитый сборник «Лунная пыль», где рядом с превосходной повестью мы видим не менее превосходные рассказы) утверждали главное: первым по Луне пройдет американец, которому предстоит это сделать в одиночку шли в одной упряжке с англичанином. Иногда в их произведениях звучали и русские имена, но выглядели они досадным недоразумением и являлись следствием уважения авторов к достижениям советской научной школы. Корифеям вторили многочисленные авторы второго и третьего плана, но наша задача не в том, чтобы анализировать достижения англо-американской фантастики, а в том, чтобы попытаться найти причины, обусловившие наше отставание в лунной экспансии.

Так вот, и Англия, и Америка бросили на работу по художественному отображению покорения Луны лучшие силы своей фантастики, считая это в чем-то приоритетной задачей — предстояло обогнать русских и первыми высадиться на Луне хотя бы на страницах книг. В то время как мощный отряд западных фантастов будоражил лунной темой воображение демократического обывателя, в Советском Союзе с этим направлением в фантастике дело обстояло из рук вон плохо. От освещения лунной темы каждый в свое время уклонились такие талантливые советские фантасты, как А. и Б. Стругацкие, Г. Альтов, В. Журавлева, А. Громова, В. Брагин, А. Полещук, А. Мирер, 3. Юрьев, В. Савченко и многие-многие другие. Известный советский утопист Иван Ефремов, когда ему предложили написать «лунный» роман или хотя бы повесть, вообще удалился в экспедицию в пустыню Гоби, где принялся активно раскапывать кости динозавров, заявляя, что ему сейчас важнее прошлое. Лукавил именитый фантаст — именно в то время он уже задумал роман «Час быка» и сделал к нему определенные наброски.

Но Луна! Она оставалась беспризорной. Нет, изредка на нашу каменистую соседку фантасты обращали некоторое внимание. Но все это были второстепенные авторы, которых, как ни прискорбно, трудно отнести к элите наших творческих фантастических сил.

В двадцатые годы мы можем найти в периодике и даже отдельными изданиями несколько произведений, посвященных Луне, которые можно назван, авантюрно-фантастическими. И почти всегда Луна использовалась в качестве арены для классовой борьбы. Это В. Гончаров с романом «Психомашина», в котором мыслящие лунные слонята образовали два антагонистических класса «безов» и «небезов», повесть Грааля Арельского «Подарок селенитов», произведение С. Л. Граве, которое и называлось безыскусно — «Путешествие на Луну». Если провести изыскания, можно обнаружить еще с полдесятка рассказов и более объемистых произведений, в которых фигурирует Луна, но надо сразу сказать, что тиражи этих произведений были небольшими и вряд ли могли увлечь народные массы на лунную стезю. Иногда Луна становится фоном для межпланетных событий. Так, в романе Н. Муханова «Пылающие бездны» во время межпланетной войны зловредные марсиане накаливают таинственными лучами наш спутник так, что он, к ликованию землян, обретает атмосферу. Но это лишь деталь романа, в котором вращение Земли можно остановить карманным антигравитатором. Увлечь читателя подобный роман мог, но заставить мечтать — никогда!

В тридцатых годах положение несколько улучшилось. Достаточно сказать, что на Луну обратил внимание такой значительный фантаст, как Александр Беляев. В романе «Звезда КЭЦ» один из основоположников жанра уделил естественному спутнику Земли не меньшее внимание, чем искусственному, что был создан исключительно его воображением. К чести этого великого советского фантаста надо отметить, что он не использовал ближний космос для решения политических задач, не играл в шпионов, а попытался честно показать трудовую деятельность землян в космосе и на Луне. Роман этот мог стать отправной точкой для советской фантастической литературы, но — увы — таковой не стал.

Причиной тому явились мрачные годы сталинской реакции, которые наложили отпечаток и на советскую фантастическую литературу. После того как известный питерский утопист Ян Ларри был арестован за критику действительности путем посылаемых вождю писем с фантастической повестью, написанной лично для него, к фантастике начали относиться с некоторой подозрительностью. Интерес к космосу, а особенно к другим звездным системам исчез, а вместе со звездами для советского читателя была безвозвратно утрачена Луна. Тщетно корифей и основатель космонавтики К. Э. Циолковский пытался увлечь воображение читателей приключениями героев своей фантастической повести «На Луне» — автор слишком насытил повесть техническими деталями, и читателю было совершенно непонятно, зачем рядовому советскому гражданину Луна?

Подобное положение в советской фантастике сохранялось до конца пятидесятых годов.

В середине пятидесятых годов, когда в арсенале армии появилась баллистическая ракета и стало ясно, что Америка оказалась намного ближе, а значит и до Луны недалеко, появились произведения, посвященные полету на Луну. Но что это были за произведения! На художественную литературу эти книги никак своим содержанием не тянули. Они представляли собой беллетризованные очерки, в которых описывались технические аспекты полета. Люди в этих книгах чаще всего выполняли функцию докладчика или экскурсовода. Бесплотные, лишенные характерных качеств живых людей, они никак не могли увлечь человеческое воображение.

Активно работал в «лунном» направлении известный популяризатор и библиограф советской фантастики Борис Ляпунов, который с детства мечтал о прогулке по Луне. Последовательно он принял участие в коллективном сборнике «Полет на Луну», вставил главу «Лунный перелет» в свою книгу «Открытие мира», опубликовал рассказ радиста космического ракетоплана УС 6-1959, незатейливо озаглавленный «К Луне и вокруг Луны», и написал несколько полуфантастических очерков, посвященных нашей ближайшей соседке. Б. Ляпунов старался изо всех сил, он даже опубликовал в детском журнале «Костер» сценарий фильма «Полет на Луну», но этого было явно недостаточно. Ему вторил известный ученый Г. И. Покровский, немало сделавший для популяризации науки, выпустивший в 1954 году в серии «ФиП» издательства «Трудрезервиздат» книгу с аналогичным названием. Ю. Хлебцович в журнале «Техника — молодежи» опубликовал рассказ «Путь на Луну открыт», Г. Н. Остроумов в журнале «Пионер» напечатал рассказ «Лунный рейс», и даже появилась «лунная» фантастическая поэма Владимира Чухрова, которая опять же называлась «Полет на Луну» и вышла двумя отдельными изданиями в Калуге. В. Морозов и Н. Эрдман выступили со сценарием мультфильма «Полет на Луну» в книге «Фильмы-сказки», которая вышла в издательстве «Искусство» в 1955 году. Наконец, известный геолог В. А. Обручев написал рассказ «Полет по планетам», который вошел в его сборник «Путешествия в прошлое и будущее». В нем он тоже коснулся лунной темы, но, говоря откровенно, тоже не слишком удачно — Луна была только упомянута в произведении, как объект интереса геологов. Все-таки это были одинокие ласточки, не делавшие погоды. Не спас положения и рассказ Г. Гуревича «Лунные будни», опубликованный в журнале «Техника— молодежи». Литературную битву за Луну наши авторы проигрывали.

Наконец, в конце пятидесятых появилось первое, можно сказать, полноценное произведение о Луне. Автором его стал уже имевший известность писатель А. Казанцев. Похоже, он понимал значение естественного спутника Земли для будущего космонавтики и в целом для будущего всего советского народа. Сокращенные варианты повести появились в «Учительской газете» и в газете «Советский патриот», где повесть шла под названием «Планета пепла», в окончательной редакции повесть вошла в сборник А. Казанцева «Гости из космоса» и получила название «Лунная дорога». Действительно, это было художественное произведение и действительно оно касалось Луны. И тут надо отметить, что, прежде всего, повесть представляла собой идеологический спор с нашумевшим рассказом американского фантаста Т. Годвина «Неумолимое уравнение». Там космический пилот выбрасывал за борт девушку, зайцем пробравшуюся на корабль. Предварительно он подробно объяснял ей, почему Боливар (в данном случае не конь, а космический корабль) не вынесет двоих. У Казанцева все иначе — после тех же объяснений пилот, спасая девушку, выбрасывается за борт сам. Лунные страницы посвящены традиционному уже соревнованию американских и советских ученых. Кто выиграет в этом соревновании, не приходится и гадать. Знаменательна финальная сцена повести — на вулканическом пепле, покрывающем равнину, советские ученые обнаруживают след чужих сапог. Тогда еще А. Казанцев не мог знать, что эту цепочку следов оставил американский астронавт Нейл Армстронг. Но мы-то, читатели сегодняшнего дня, знаем, чьи это следы! И это знание сродни знанию, о котором упоминает Экклезиаст.

Да, повесть А. Казанцева, несомненно, обладает художественными достоинствами, несмотря на ее пессимистический и явно антисоветский финал, родившийся помимо желания автора, но она появилась именно в тот момент, когда советские фантасты бросились писать о звездах и галактических приключениях землян, поэтому ее воздействие на воображение творцов, от которых зависел полет, оказалось минимальным. На повестке дня стояли Марс и Венера, этим планетам была уготована более счастливая участь в нашей литературе. А вот Луне не повезло! Нет, иногда наш спутник мелькал в литературе начала шестидесятых годов. Так, в романе А. Колпакова «Гриада» именно с Луны стартует к Центру Галактики гравитонный звездолет. Обжита Луна персонажами романа Сафоновых «Внуки наших внуков» и утопии Г. Гуревича «Мы — из Солнечной Системы». На Луне обнаруживают местных чудовищ герои рассказа И. Россохватского «Чудовища лунных пещер», опубликованного в журнале «Знание — сила» за 1959 год. А в повести В. Бережного «В звездные миры», которая опубликована в 1958 году в симферопольском сборнике «Приключения и фантастика», космонавты на Луне обнаруживают восьмиметровый скелет инопланетянина. И все-таки... Во всех этих произведениях в разной степени чувствуется неуверенность в силах советского народа и его ученых. У того же А. Колпакова в рассказе «Море мечты» космонавт Андрей Виноградов оказывается на Луне в результате аварии. Планировалось только облететь Луну, а не опускаться на ее поверхность. Космонавт верит, что Родина его не оставит и, засучив рукава скафандра, принимается составлять карту вулканических районов Луны. «Рука народа, воля партии подняли его к звездам», — пишет Колпаков. Остается непонятным, кто шмякнул его о поверхность Луны — представитель народа или партии? Если мы говорим о лунной теме в нашей фантастической литературе, надо упомянуть роман В. Ванюшина «Желтое облако». Написанный о лунной экспансии, он, тем не менее, продолжал худшие жанры шпионского романа, повествовал о соперничестве в деле покорения Луны двух сверхдержав да и написан был, мягко говоря, если не левой ногой, то уж точно правой. Одна только попытка американца захватить сверхоружие инопланетян, совершенно случайно встретившихся на Луне, заставляет печально вздохнуть. Под стать книге В. Ванюшина и иные произведения, прямо посвященные Луне или обращенные к лунной теме отдельными страницами. Примером низкого качества и вкуса могли служить книги Митрофанова «На десятой планете» и А. Кнопова «Проданная Луна».

Между тем шли шестидесятые годы, и соперничество нарастало. Энтузиаст фантастики Королев пытался построить лунную ракету: Воспитанный на идеях Циолковского, Цандера и Беляева, Королев понимал все значение первой высадки на другое космическое тело. Ему противостояли любители технической фантастики так называемого «ближнего прицела». И они восторжествовали. Научная мысль в СССР пошла по другому пути: исследование Луны было продолжено автоматическими станциями.

Вот тут бы и сказать свое веское слово художникам. Но — молчали наши именитые писатели! Молчали они, отмалчивались. Молчал М. Шолохов — а ведь Луна с ее просторами была прямо-таки неподнятой целиной, уходил от темы К. Симонов, Д. Гранин весь целиком был в фантастике «ближнего прицела» (роман «Иду на грозу»), рассеянно смотрел в сторону Л. Леонов. Да что говорить о маститых писателях, когда литераторы, сделавшие космос своим ремеслом, обходили лунную тему стороной, словно она их никак не касалась. Были редкие энтузиасты жанра, продолжавшие настойчиво писать о Луне, они словно били в колокола набат: запаздываем, братцы, отстаем!

К числу энтузиастов лунной темы надо отнести А. О. Хлебникова с его опубликованным в журнале «Костер» за 1963 год рассказом «Лунный сюрприз» (уж не намек ли на неприятный сюрприз, ожидавший советскую науку в самом ближайшем будущем?), Ю. Шпакова с его повестью «Кратер Циолковский», В. Сапарина с рассказом «Лунная рапсодия» (да что там рапсодия, скорее уж реквием!), В. Фирсова с рассказом «Уже тридцать минут на Луне», но голос этих энтузиастов был едва слышен в потоке полотен, повествующих о звездных временах коммунистического человечества. Пытался предупредить о возможной утрате приоритета ленинградский фантаст А. Шалимов, написавший повесть «Пленник кратера Арзахель». У нею впервые, пусть и трагически, высаживается на Луну именно американский космонавт, незатейливо названный Джоном Смитом. Похоже, автор пытался таким образом предупредить, что не в фамилии, в национальности дело! Но его не услышали. Возможно именно потому, что накал повести был снижен советскими космическими кораблями, барражирующими над Луной и местом аварии.

Власть оказалась слепа и глуха даже к этому довольно откровенному намеку. Нет, нельзя сказать, что власть была совершенно безучастна к освоению космоса и не интересовалась естественным спутником Земли. Тогда еще довольно бодрый Генеральный Секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев интересовался, как идут дела с освоением Луны. Деляги от политики подсовывали ему книгу Г Семенихина «Лунный вариант», вышедшую в издательстве «Воениздат». В романе наш космонавт уже совершил облет Луны и готовился к новым стартам. Доброхоты намекали, что старт этот не за горами. Брежнев принимал все за чистую монету. Он даже собирал порой членов Политбюро ЦК КПСС в охотничьем заповеднике в Завидово и в лунные ночи показывал им на Луну: «Там будет советский человек!». По-иному и не мыслилось. Тем сильнее было его разочарование в шестьдесят седьмом году. Более того, разочаровавшись в «лунной» программе, он разочаровался и в космосе в целом, ибо рассматривал все космические перелеты с точки полезности их и соответствия проводившейся тогда государственной политике. И уж тем более он разочаровался в литературе мечты — в советской фантастике. Советские фантасты пытались как-то сгладить ситуацию: Б. Лапин в 1968 году публикует в Иркутске повесть «Кратер Ольга», Юрий Шпаков в своем сборнике «Один процент риска» публикует рассказ о Луне, о роботах Лунной базы публикует цикл рассказов новосибирский фантаст М. Михеев (см. его сборник «Милые роботы», 1972 г.), прозаик Л. Обухова обращается к фантастике и публикует в Калининграде сборник с символическим названием «Диалог с лунным человеком», Д. Биленкин выступил с рассказом «Цветы лунной ночи», и даже представители национальной литературы попытались как-то отметиться — азербайджанец Э. Махмудов публикует в сборнике «Эти удивительные звезды» рассказ «Южнее залива астронавтов». Через несколько лет в сборнике «Фантастика 73/74 года» появляется повесть И. Дручина «Тени лунных кратеров».

Поздно. Поезд уже ушел — в том смысле, что американская программа «Аполлон» успешно завершена.

К тому же столичные фантасты продолжали отмалчиваться, выражая тем самым неодобрение существующему режиму. Те же, кто писал в русле социалистического реализма, вообще не видели Луну в упор.

И это не могло не сказаться на судьбе советской программы освоения Луны. Науку ожидали тяжелые времена. Впрочем, не остались в стороне от неприятностей и фантасты. Именно после провала советской лунной программы начались гонения на фантастику — разогнали редакцию научной фантастики издательства «Молодая Гвардия», начали запрещать произведения ведущих писателей-фантастов того времени братьев Стругацких, да и в целом вся фантастическая литература оказалась под прицелом цензуры.

У нас всегда ищут крайних. Нашли и в этом случае — во всем обвинили фантастов. Наверное, и в самом деле надо было больше и лучше писать, чтобы возгорались сердца не только у юных читателей, но и у вечно живущих старцев из Центрального Комитета партии. Фантасты со своей задачей не справились. И следствием этого была высадка на Луну, но — увы! — не советского человека.

И именно неудача нашей лунной программы явилась причиной того, что советская фантастика начала медленно уходить с подлинно научной колеи. В науке фантастике делать было уже нечего. В сталинские времена такие ошибки можно было смыть кровью, во времена застоя писателей-фантастов наказали отлучением от науки. Повесть В. Пелевина «Омон Ра», повествующая о космических буднях советской космонавтики в московских подземельях, подвела итог звездным планам СССР. Отныне отлученным от науки авторам пришлось отдавать предпочтение остро социальным построениям, антиутопии и просто волшебной сказке, которой не нужны свежие идеи и не нужен точный расчет, а достаточно магов и волшебников, умеющих обращаться с любыми артефактами.

Плохо это или хорошо — судить современному читателю.

Царицын, ноябрь 2004 года