Гехт был мертв.
Мертвее не бывает.
Он, по всей видимости, работал, когда в беспечно раскрытую настежь дверь вошел убийца. Размышлять убийца не стал и разговаривать тоже. Это в дешевых боевиках убийца долго и нудно рассказывает жертве, за что он ее убьет. Режиссеру эту нужно, чтобы зритель все понял, а убийце совершенно не требовалось. Поэтому он спокойно всадил пулю в седой затылок Гехта. Густав уже начал поворачиваться к нему. Поэтому пуля вышла в левый висок, разбила газоплазменный монитор, и тот расплескался мелкими осколками по столу и густой шевелюре Гехта.
Потом убийца сделал то, зачем пришел, и спокойно вышел в коридор, где случайно встретился со свидетелем — этим пронырой Сейгудом. Встреча была неожиданной, об этом свидетельствовал полный досады возглас убийцы.
Остальное мы уже знали.
Убийца даже не стал подбирать гильзу с пола, так он верил в свою безнаказанность, а скорее всего, рассчитывал от пистолета избавиться.
Пуля принадлежала крупнокалиберному китайскому пистолету, который по иронии судьбы назывался «Красный дракон». Уже одно это говорило, что убийца прибыл из купола, арендованного «Фан ЛТД». Я же говорил капитану, что надо лететь и забирать управляющего. Поговорили бы с ним как подобает, глядишь, он и раскололся бы, как червивый орех. И тогда Гехт остался бы в живых. Ведь он и работать должен был над вскрытием дублирующей памяти бурового андроида! А именно из-за него меня не хотели выпускать из купола. Пришедший криминалист Дамиан Лезорио подтвердил, что блока памяти бурового андроида нет. Исчез он, словно его и не было, испарился! А точнее, его убийца забрал. Видать, было в памяти нечто такое, во что никого, кроме причастных к тайне, посвящать было нельзя. Поэтому они и по мне палили, выпускать не хотели. Если бы меня еще там кончили, все бы для них обошлось благополучно. Ну, мало ли аварий бывает, тем более что сам Гехт осматривал обломки моих мотонарт и нашел, что они взорвались по аварийным обстоятельствам, а не в силу внешних причин.
— Капитан, — встретил я Држебецкого, — теперь-то вам ясно, что я говорил правду?
Пан Станислав казался спокойным.
— Ничего, — сказал он, — мы тоже предусмотрительны. Дамиан, проверьте дежурную камеру!
Оказывается, каждая комната была снабжена видеокамерой, изображение с которой поступало в комнату дежурного администратора. Велась запись, поэтому убийца просто не мог побывать в комнате незамеченным.
Не мог, но побывал.
Зрачок замаскированной видеокамеры был издевательски залеплен жвачкой. При этом надо было понимать, что не убийца ее заклеил, а сам Гехт. Потому что в комнате никого не было и никто, кроме Гехта, к месту установки видеокамеры не приближался. И перестала она видеть пространство комнаты после того, как Гехт подошел к ней. Я только не понимаю, зачем ему это понадобилось? Получалось, что он готовился к приходу убийцы и специально заклеил и остановил видеокамеру. А на дежурный пост поступало изображение сидящего за столом криминалиста. И никто не обратил внимания, что за два часа до убийства он ни разу не пошевелился.
— Глупая история, — сказал капитан, скучнея на глазах. — Зачем он это сделал?
Был бы у меня ответ на этот вопрос!
А дальше пошло совсем интересное.
Оказалось, что по данным дежурного администратора поселений дверь в УЗП была все-таки заперта. И за десять минут до появления убийцы ее вскрыл и оставил раскрытой сам капитан Држебецкий. По всему получалось, что он был прямым соучастником убийства. Но этого быть не могло! Капитан находился в баре у нас на глазах и о чем-то разговаривал с заместителем главного администратора колоний Дмитрием Бакуновым. Мы все (я, конечно, имею в виду тех, кто находился в баре) видели капитана, и он никак не мог именно в это время открывать дверь в коридор УЗП. Ерунда какая-то получалась. Но компьютер не может врать! Мне это все сильно не нравилось.
— Как это все понимать, пан Станислав? — прямо спросил я.
Капитан лишь пожал плечами.
— Сам хотел бы знать, Вернон, — довольно уныло заметил он.
— Но мне-то вы верите теперь? — я чувствовал себя победителем.
— Вам я и тогда верил, — буркнул Држебецкий. — А вы после всего верите своему капитану?
Капитану я верил. Пока верил. А в сказки не верил. Возраст не тот.
— У меня тоже, — буркнул капитан. — И все-таки без нашего человека здесь не обошлось. Слишком много совпадений.
Из шлюза вернулись инспектора Бригз и Орлов. Все мотонарты были на месте, согласно данным автомата на поверхности в ночную смену работали двое — Герман Лопатин и Алекс Гурвиц. Обоих я уже знал — у одного кличка была Молчун, он прибыл на Марс планетолетом, на котором летел я, второго косморабочего звали Лукой. Они работали на площадке панелеотливочного цеха, покинули купол, как и полагается, в двадцать часов. Обратно никто из них не возвращался. Больше никто купол не покидал. По их докладу было видно, что они недоговаривают.
И тут капитан меня снова удивил.
— Купол никто не покидал, — сказал он. — Никто. Кроме капитана Држебецкого.
— А вы можете объяснить этот факт? — спросил Бригз.
— Кажется, могу, — сказал капитан. — Только я пока не буду этого делать. Подожду, — он кивнул в мою сторону, — пока этот молодец не придет к правильным выводам. Фактов у него для этого более чем достаточно.
Сообщенные инспекторами сведения представляли интерес.
Именно об этой группе мне утром говорил капитан. На всю шестерку у него было заведено оперативное дело «Грибники», их подозревали в похищении алмазов из тайников, устроенных на поверхности Марса старателями из «Фан ЛТД», и подготовке к контрабанде этих алмазов на Землю. По данным капитана, у них была собрана приличная коллекция алмазов, продав которую можно было обеспечить всем им сладкую жизнь на Земле.
Слишком многое в этой истории пересекалось. Таких совпадений быть не могло.
А с другой стороны, смущало многое. Зачем Гехт залепил глазок видеокамеры жвачкой и организовал на пост демонстрацию одного и того же кадра? Дежурный администратор в ночь был один и вполне мог просмотреть это обстоятельство, просто не обратить на него внимания. Почему Гехт не испугался убийцы? Он словно ждал его. Если это был кто-то из наших, спокойствие Гехта становилось понятным. Он ждал человека, с которым договорился встретиться в лаборатории криминалистики вечером. Но с другой стороны — Альфред Сейгуд утверждал, что человек ему был незнаком, а тех, кто работает в УЗП, он знал потому, что каждый вечер встречался с ними в баре. Правда, мог быть и вполне реальный вариант: кто-то из наших договорился с Гехтом, тот ждал его, а вместо коллеги пришел убийца. Но если он ждал кого-то из коллег, зачем было заклеивать объектив видеокамеры жвачкой? И потом, этим убийцей вполне мог оказаться сам Сейгуд. Застрелив Гехта, он отправился в бар, по пути несколько раз пальнув в коридоре. Затем сбросил оружие, прибежал в бар и поднял тревогу, обратившись к нам с Андреем. Логично?
— Глупости, — брюзгливо сказал капитан. — Я его знаю. Между прочим, хороший писатель. Тебе его стоит почитать. И сюда он прилетел, решив написать книгу о Марсе. И еще… Откуда он мог взять мою идентификационную карточку?
Тут для меня вопроса не было. Сейгуд был убийцей, который действовал в сговоре с кем-то из сотрудников УЗП. Карточкой обзавелся этот сотрудник, воспользовавшись тем, что карточка лежала на столе, он списал информацию с магнитной ленты, а изготовить дубликат, используя в качестве образца собственную карточку, плевое дело.
— Теплее, Вернон, теплее, — кивнул капитан. — Неверно одно — Сейгуд не может быть убийцей, посмотри, его до сих пор трясет!
Труп вывезли в санитарное отделение, следователи заканчивали осмотр места происшествия, инспектора распределили работу по проверке версий. Кто-то из них был пособником убийцы. Но кто?
— Я думаю, что ты, Вернон, на правильном пути, — сказал пан Станислав. — Подумай о деталях, не упускаешь ли ты что-нибудь? Пойдем ко мне в кабинет, нам надо поговорить.
По пути я старался вспомнить все детали прошедшего дня.
Мой разговор с капитаном…
Потом я отнес дублирующий блок бурового андроида Гехту…
Потом я вернулся, и мы стали с капитаном говорить о группе Луки. Перед началом разговора он включил «конфиденциальный режим»…
А включал ли он его при первом разговоре?
И кто нас мог слышать, ведь никого не было, кроме секретарши Држебецкого в соседней комнате?
И тут у меня все уложилось. Все правильно. Наш разговор слышала секретарша капитана, она же делопроизводитель УЗП. Она видела, как я отнес блок в криминалистическую лабораторию. Только она без особого труда могла снять информацию с идентификационной карточки капитана. Только договорившись о встрече с ней, Гехт стал бы заклеивать объектив видеокамеры жвачкой. Зачем демонстрировать дежурному администратору скабрезные картинки и становиться посмешищем для коллектива базы? Но она не собиралась спать с Густавом, она собиралась впустить к нему убийцу!
— Вот теперь горячо, — сказал пан Станислав. — Анна Гецлав, наша работница и тайная любовница Густава Гехта. Теперь ты понимаешь, что при желании картинки можно сложить достаточно легко?
— Надо немедленно арестовать ее! — загорелся я. — Она нам прояснит многое из происходящего!
Пан Станислав покачал головой.
— Она уже ничего не прояснит, — ровным голосом сказал он. — Два часа назад ее задушили прямо в постели.
— Кто констатировал смерть?
— Я, — буднично сказал капитан.
Работать на строительном комбайне фирмы «Контур крафтер» одно удовольствие. Сидишь в кабине. Вдыхаешь кондиционированный воздух, можешь даже позволить себе выпить чашечку кофе и полистать журнал. Пиво и более крепкие спиртные напитки пить нельзя, сразу сработает блокиратор и машина сообщит о твоем недостойном поведении дежурному администратору. По той же причине нельзя выходить на работу с бодуна. Попасть под штраф никто не хочет, на Марсе штрафы кусаются, поэтому все выходят на работу трезвыми. Погрузчик забирает песок и засыпает его в формы. Реактор вырабатывает достаточно энергии, чтобы расплавить загруженную массу и раскатать ее по форме. Получается сегмент купола. Будь машина полнокомплектной, она бы смогла сразу монтировать купол на указанном ей месте, но монтажный блок и сборочного робота пока не подвезли, поэтому мы заготовляем сегменты впрок, а дневные бригады вручную ведут монтаж нового строения.
На смену мы с Лукой вышли в двадцать ноль-ноль.
— Давай, давай, — Лука похлопал меня по плечу, — как мы договорились, Молчун, ты работаешь на ООН, а я на наше благосостояние.
И ушел в пески.
Не думаю, чтобы такая крыса стала заботиться о моем благосостоянии и благополучии. Яне сомневался — как только стану ему не нужен, Лука меня не пожалеет. Забьет как Бог динозавров.
Смотрю, мотонарты пошли.
Низко, блин, пошли, чуть барханов днищем не касаются.
После этого пошла однообразная работа. Комбайн сегменты штампует, можно кофе пить, только не хочется. Сижу я в кабине, по сторонам глазею. Ночь над пустыней, только площадка полигона освещена, а вокруг нее тьма сгущается. И вот на границе света и тьмы я вдруг заметил какой-то движущийся предмет. На мотонарты или человека этот предмет не был похож, да и по размерам был значительно больше их. Какие размеры у мотонарт? Метров шесть они в длину? А у этого предмета, что плясал в терминаторе, было больше десяти. И больше всего он походил на лохматого червяка. Передвигался этот червяк, ломаясь сразу в нескольких местах, а потом вдруг выпрямлялся, оставляя за собой метров двадцать пройденного пути. Крупных животных на Марсе не было, это я точно знал, поэтому поначалу я замеченного мной червяка принимал за обман зрения, вызванный игрой света прожекторов в ночи. Через некоторое время я эту мысль оставил. Какая, блин, игра света, если червячок оказался вдруг на покатой стене купола и задвигался по ней, словно искал вход внутрь, но обнаружить не мог?
Тут на пульте лампочка замигала, показывая, что в песок крупное образование попало. А такого быть не должно. Крупное постороннее вложение не плавится одновременно с песком, а в результате, блин, получается брак. Ну, повозился я с манипулятором, удалил бугристый камень из стройпорошка, а когда закончил работу и посмотрел в очередной раз на купол, червячка этого не было. По моим прикидкам он был около пятнадцати метров в длину, нехиленький такой червячок, при желании человеком позавтракать может, как анаконда с Амазонки. Фильм видели, он так и называется «Анаконда». Там огромная змеюка храм ацтеков охраняла. Археологи пришли, а она и рада — здравствуйте, завтраки дорогие, здравствуйте, вкусненькие обеды! В общем, пока главный герой не ухитрился ее в огненном подземелье зажарить, анаконда половину экспедиции захавала. Только вранье все это.
Я сам читал, змея обычно жертву заглотит, а потом отползает, чтобы где-то залечь, и месяца два со всем кайфом съеденную жертву переваривает. А по фильму она за три дня двенадцать человек схарчила и даже не прилегла. Спрашивается, куда они все помещались? Нет, эти киношники, блин, — полные идиоты. Им бы на зрителя ужасов нагнать, и наплевать, соответствует ли это реалиям жизни или больше на сказку похоже.
И тут я сообразил, что этими рассуждениями себя подбадриваю. Червячок этот, что по куполу ползал, меня, честно говоря, испугал здорово. Ну, говорят, что на Марсе хищников нет! Ничего это не значит. Марс — планета совершенно неизученная, что для нее население в двадцать тысяч человек? Можно столетиями по планете бродить и не видеть, что за твари на ней водятся. Появись сейчас этот червячок на полигоне, я бы… Точно говорю, не удержался бы, хотя трусом себя никогда не считал.
После этого мне и кабина ненадежным убежищем казаться стала. Ну, что стекло, разве спасет оно от броска сильного и тренированного тела? Разлетится, блин, вдребезги. А оружие работяге по штату не полагается. Оно и правильно, будь вчера у Быка пистолетик, он бы, не задумываясь, его в ход пустил.
Но время шло, червяк, как я ни вглядывался во тьму, исчез, словно и в самом деле привиделся мне, постепенно я успокаивался.
А через час я увидел приближающиеся оранжевые огоньки. Возвращались мотонарты, на которых улетел Лука. Машина опустилась за барханами, которые окружали полигон.
А потом из тьмы вышли два человека.
Один из них точно был Лукой, я его по скафандру узнал, второй… Скафандр на нем был чужой. У нас скафандры оранжевые с белым, а у этого был черный, белым был только шлем. Лука подошел к шлюзовому люку, поколдовал около него, и оба скрылись в куполе.
Все это казалось очень странным.
Минут сорок их не было, потом они вновь появились из купола. Чужак ушел за барханы, и я снова увидел огоньки двигателей. Мотонарты умчались в пустыню, а Лука подошел к строительному комбайну и жестом попросил меня впустить его.
Минут пятнадцать он проходил в шлюзе дезинфекцию, его там поливало разными тошнотворными жидкостями, от которых любого бы вывернуло наизнанку, не будь он в скафандре.
Впрочем, в кабине Лука появился в неизменном комбинезоне, под который был надет его любимый черный свитер с паучком на груди.
— Пашешь? — спросил он.
— Все путем, — отозвался я и тут же не удержался. — А ты, я смотрю, таксистом заделался, с пассажирами по Марсу катаешься. А на кой черт ты ему мотонарты подарил?
Взгляд у Луки стал жестким, безжалостным, и с лица сразу исчезло благодушие.
— Глазастый, — сказал он. — Видел и забудь.
Помолчал немного, потом посоветовал:
— А завтра вообще лучше рот не разевай. Здоровее будешь.
И опять его лицо стало простецким, мягким.
Я сразу подумал, что-то нехорошее в куполе произошло. Уж не грохнули они кого-нибудь?
— Слушай, Лука, — я решил быть настойчивым. — Ты сказал, что долбите тайники у купола «Фан ЛТД». Есть у меня там свой интерес. Ты кого-нибудь из тамошних знаешь?
— А зачем тебе? — снова напрягся Лука.
— Человечка я одного ищу. Луи Дефлер его зовут. Не слышал о таком?
Глаза у Луки превратились в щелки, как у китайца.
— Ну, — буркнул он.
— Есть у меня к нему вопросы. Хотел бы задать.
Лука подумал немного. Шрам на его шее был багровым, очень сильно волновался Лука сейчас, а это, блин, в свою очередь означало одно — знал он моего друга Луи, хорошо знал, быть может, они с ним одну кашу варили. Я об этом подумал, когда меня в кентовку позвали. Только такой человек, как Дефлер, мог придумать чужие заначки шарашить. А поскольку занятие это было опасное, привлек себе помощников из другого купола. Яне сомневался, придет время, он и их кинет. Обойдется, как со мной обошелся на Луне, может, даже хуже.
Лука подумал и решился.
— Знаю я этого козла, — сказал мой напарник. — Он тебе что должен?
— Жизнь, — просто объяснил я.
— Круто, — после некоторого молчания сказал Лука. — И иначе никак?
— Не разойдемся мы с ним, — честно сказал я. — Только так он ответить может, Лука, только так.
Лука сел, налил себе в чашку кофе, сделал несколько глотков. И тут мы обнаружили, что комплекс застыл, ожидая очередной команды. Пока я вводил команды, мой напарник напряженно и задумчиво разглядывал меня.
— Ладно, — сказал он, когда комплекс снова ожил и пополз по полигону. — Мне он самому сильно не нравится. Сдается мне, он всех кинуть решил. Помогу тебе его сделать. Только ты меня слушай, пока этот галльский петух для дела нужен.
Посидел еще немного и добавил:
— Это прямо благодарение Богу, что мы к тебе не заглянули. Попил бы Луи кофе!
— Попил бы, — сказал я, чувствуя, что меня начинает трясти.
— А я думал, что ты сюда за деньгами приехал, — после некоторого молчания сказал Лука.
Я ухмыльнулся, стараясь, чтобы ухмылка выглядела как можно естественней.
— Так одно другому не мешает. Деньги любому нужны.
— Так, может, Луи за себя хорошие откупные даст? — предположил Лука.
— Не нужны мне его откупные, — вздохнул я. — Понимаешь, Лука, я ко многому привык, а вот прощать так и не научился.
Мы посидели еще немного, попили кофе, и я не удержался. Я рассказал Луке про странного многометрового червячка, которого наблюдал на поверхности купола. Лицо Луки окаменело.
— Не врешь? — спросил он, но тут же спохватился. — Хотя откуда тебе знать… Это что же получается, нашу подружку снова выпустили на поверхность?
Однообразная работа — сидеть за компьютером и разглядывать фотографии из анкет. Через два десятка анкет мне уже стало казаться, что на фотографиях изображены одни и те же лица. Но что делать, если я оказался единственным человеком, который видел убийцу Гехта? У меня за плечами был некоторый опыт расследования. Но здесь он мне ничем помочь не мог.
— Похож? — спрашивал время от времени Лезорио.
Я всматривался в фотографию и отрицательно мотал головой.
— Тогда посмотри этого, — предлагал Дамиан, и новая физиономия занимала цветной экран.
— Нет, — сказал я решительно. — Дамиан, давайте продолжим завтра? Я сегодня устал и могу пропустить негодяя.
— Плохо, — озабоченно сказал криминалист. — Так вы говорите, о произнес фразу на английском?
— Да, — решительно подтвердил я. — Впрочем, погодите, у меня сложилось впечатление, что для этого человека английский язык не родной… Скорее всего, он европеец.
— Почему? — бесцеремонно спросил Дамиан Лезорио.
Был он пухлый, у него была большая голова с обширной розовой лысиной, рыжий волос покрывал веснушчатые руки, а лицо было словно у ребенка, который только что досыта напился молока. Но я знал, что это мое впечатление обманчиво. Голова у этого Лезорио работала, недаром в свое время он выиграл конкурс криминалистов Италии.
— Трудно сказать, — задумался я. — Понимаете, Дамиан, таково было мое первое впечатление. Я привык доверять собственной интуиции.
— Хорошо, — сказал итальянец. — Завтра я подберу вам фотографии по национальностям. А сейчас пройдите, вас хочет видеть капитан.
В кабинете капитана Држебецкого сидел Вернон Густицки и просматривал содержимое винчестера портативного компьютера. У портативки экран маленький, но лейтенант вывел содержимое на двадцатидюймовку служебного компьютера. На экране мелькали фотографии красивой женщины. Иногда она была одна, иногда в компании. Капитана не было, и я от скуки уставился на экран. Вернон Густицки заметил это и недовольно поморщился, но вслух ничего не сказал.
— Да вот же он! — неожиданно вырвалось у меня.
Лейтенант обернулся, явно раздосадованный, что кто-то влез в его дела.
— Кто? — спросил он, и в это время кадр сменился.
— Верни назад, — я вскочил со своего кресла. — Назад кадр верни!
Недовольно хмыкнул и вернул кадр, на который я обратил внимание, остановив изображение. На фотографии Анна Гецлав шла по площади Святого Марка в Риме, о чем-то весело разговаривая с темноволосым спутником в светлом пижонском костюме.
— Вот! — ткнул я в мужчину на снимке. — Это и есть убийца!
— Вы не ошиблись? — с сомнением переспросил лейтенант.
— Евро за сто! — азартно сказал я. — Точнее не бывает!
Вернон Густицки тут же связался с экспертом.
— Дамиан? — спросил он. — Слушай, тут наш свидетель случайно опознал друга. Да, да, именно. Я сейчас тебе по внутреннему перегоню фото, запусти систему поиска. Кажется, нам повезло там, где мы ничего хорошего не ожидали.
И завозился, тыкая толстыми пальцами в клавиатуру.
В кабинет вошел озабоченный Држебецкий.
— А-а, это вы, Альфред, — сказал он устало. — Говорил же вам, не бродите вечерами по коридору. Вам эти приключения совершенно не нужны.
Он потер ладонями измятое лицо.
— Значит, так, — сказал он. — Завтра на «скарпе» на Элладу отправляется исследовательская группа. Полетите вместе с ней. Чтоб духу вашего здесь не было!
Он улыбнулся краешками губ.
— Вы теперь у нас важный свидетель.
— Капитан, — вклинился в его монолог Густицки. — Кажется, он опознал по фотографии убийцу.
— И кто он? — поднял голову капитан.
— Лезорио уже работает, — сказал лейтенант. — Вон он, красавчик!
Капитан Држебецкий подошел к столу, некоторое время смотрел на монитор.
— Надо же, — сказал он, — С ним она тоже знакома была. Никогда не верьте женщинам, мужики, никогда не верьте.
И повернулся ко мне.
— Последнее распоряжение остается в силе. Мы не можем потерять человека, который видел убийцу. И читатели мне не простят, если вы не допишете свою новую книгу.
Ночью мне не спалось.
Я погружался в сонное забытье, и сразу мне начинало казаться, что кто-то наваливается на меня, накрывает лицо подушкой и начинает старательно душить. Я открывал глаза, и все исчезало. Оставалась комната с помаргивающим дежурным плафоном под потолком, стол и кресла в соседней комнате. Казалось, что в креслах кто-то сидит, ожидая мгновения, когда я закрою глаза.
Еще через некоторое время мне стало казаться, что по коридору рядом с моей комнатой кто-то ходит.
Я встал у двери, прислушиваясь к тому, что делается за ней.
«Нервы ни к черту, — подумал я. — Это даже хорошо, если капитан меня завтра отправит на Элладу. Здесь мне и в самом деле нечего делать, я слишком паникую. Я боюсь, надо признаться в этом откровенно. И это странно, ведь раньше и в более серьезных переделках у меня не было такого страха».
Я ведь несколько раз выполнял деликатные задания БНД в Азии. Ничего, справлялся, хотя и не имел специальных навыков, кроме лекций, прослушанных в Пуллахе, мне никто ничего особого не объяснял. Но такого страха я тогда почему-то не испытывал.
Осторожно я приоткрыл входную дверь.
Прямо напротив двери в мою комнату стояло кресло, в котором, вытянув ноги, сидел инспектор Штейн и потягивал пиво из пластиковой бутылочки.
— Не спится? — сочувственно поинтересовался он. — Спите, не нервничайте, капитан Држебецкий приказал вас охранять.