– Обычно я не обращаюсь к целителям, – сказал Битун, – ибо цена, которую они платят за силу Джинна, мне чужда и противна. Но в этот раз я сделал исключение и вызвал такого специалиста. Он опоздал на целых двадцать минут, принес мешок с крысами. Сестру милосердия замучил требованиями, врачу сказал, чтобы не путался под ногами, даже мне велел сесть и сидеть тихо.

Сахиб отхлебнул чай и продолжил:

– Он излечил мой сломанный нос. А потом поглядел на тебя. Ты крепко спала и даже похрапывала.

Кави опустила голову.

– Простите.

– Так вот, едва глянув на тебя, он сказал: нужны еще крысы. И ушел. Потом вернулся с целым ведром этих тварей и наконец приступил к делу. А через пару секунд оборачивается и говорит: вы уверены, что она не мертвая?

Это сахиб пропищал тонким голосом, передразнивая целителя.

– Я тогда этого недоумка чуть не пришиб. Но ты, конечно, была жива.

– Надо думать, – пробормотала Кави себе под нос.

– Что-что?

– Ничего, сахиб. Продолжайте, прошу.

– Да, так вот. Он пытается снова и снова. Давит крысу, та лопается, потом берет еще одну, – сахиб характерным движение сжал кулак, – и еще. В итоге крысы кончились, а целитель и говорит: он не может коснуться этой женщины. Я не понял. Кто, говорю, не может? Мааин, отвечает он. И давай ныть: он, мол, сделал все, что мог, но случай безнадежный.

У Кави пересохло во рту. Есть одна причина, по которой мааин, направленный целителем, может не подействовать на человека: если его, этого человека, уже выбрал другой Джинн. Но она-то никогда не проходила испытаний, сроду не видела Джиннов и, вопреки своему горячему желанию, магом вовсе не была. Так что за ерунда?

Битун снова отхлебнул из чашки.

– Что тебе известно об азирах?

Кави моргнула.

– То есть о гибридах?

Битун кивнул.

– Говорят, что хуже всех – некроманты. Но хироманты тоже сеют на своем пути беды и разрушения.

Те и другие благодаря своей дурной славе были самыми известными гибридами. Но не единственными: когда одного и того же мага выбирало несколько Джиннов, появлялись другие причудливые сочетания – риософисты, милотурги, аораманты. Все азиры, как говорил Хайбо, были малость чокнутыми. Большинство из них либо просто исчезали, либо находили смерть где-то в далеких чужих краях.

– А еще я слышала, что их на свете очень-очень мало.

Битун разровнял ямку в песке. Помолчал, словно собираясь с духом, и сказал:

– Азиры, познав своих Джиннов, живут очень недолго.

– Простите, сахиб? – Кави склонила голову набок.

– Это потому, что одному человеку достается сила сразу нескольких Джиннов, – сказал старик. – Эта сила дает уникальные способности, но она же искажает иммунную систему, и та начинает воспринимать собственное тело как чуждый организм. И убивает человека изнутри.

Кави нахмурилась. В учебниках ни о чем таком не писали.

– У которого же Джинна такой смертоносный мааин?

– У всех.

– У всех?! Но почему?

– Потому что сам мааин несет некую угрозу, – сказал Битун. – Но об этом мало кто знает. Наш целитель заметил, что сила Джиннов «токсична», и мой консультант в Азраайе согласен с ним. Они единодушно утверждают: мааина одного Джинна не хватит, чтобы нанести человеку вред, так что это безопасно почти для всех магов. Но вот если Джиннов больше одного…

Кави закусила губу. Почесала затылок. Было ясно, на что намекает Битун, и все же…

– Вы уверены, сахиб?

– Я целителю тоже сначала не поверил, – кивнул старик. – Но чем дальше его слушал, тем больше это походило на правду. А потом я навел справки. И выяснил, что это открытие сделали крельцы. Спустя век после того, как высадились на наши берега. Когда одна из их экспедиций вернулась из Мертвых Земель.

Кави знала, что это такое. Читала про обширный бесплодный край к северу от границы. На его равнинах, покрытых серым пеплом, не водилось ни растений, ни зверей. Лишь безумные искатели приключений пробирались туда отчаянными ватагами, ибо там покоились реликвии времен Отступления – и даже, если верить ученым, более древние, дочеловеческие артефакты. Но чаще эти горячие головы находили там смерть от какой-то неизвестной болезни.

– Как только крельцы укоренились здесь, на субконтиненте, они выслали туда экспедиции. Тысячи и тысячи солдат, своих и иностранных наемников. Половина из них пропала в тех пустошах, либо загнулась потом от болезни… Но какое хладнокровие, а? – покачал он головой. – Только представь, если бы наших попробовали туда отправить? Кончилось бы бунтом.

– Вряд ли, – возразила Кави, – рааянцы слишком ленивые.

– Может быть, ты и права, – согласился Битун. – Так или иначе, крельцы ничего там не нашли. Но они всегда были – да и остаются – ужасно дотошными по части хранения знаний. Все, то есть абсолютно все, записывается и где-то хранится. Ты чихнул на собрании? Какой-то чутия и это запишет. Правда-правда, я не шучу. Так вот, в архив заносили каждый случай, когда участники этих экспедиций обращались к целителям. И вот тут-то обнаружилось нечто странное.

Среди тех, кто выжил в Мертвых Землях, было несколько солдат, которые не имели отношения к магии и никогда не проходили испытаний. Однако целители не смогли вылечить их раны с помощью мааина Ниласи. Это было странно, ведь он не действует только на магов. Так? – спросил Битун, пристально глянув на Кави.

– Да, – задумчиво кивнула та. Она точно знала: избранному Джинном целитель не поможет. Но если те солдаты никогда не проходили испытаний, не представали перед Джиннами, то… почему?

– Крельцы записали это в свои книги, отправили их в Бальтур и стали дальше захватывать и подчинять наш субконтинент.

Сахиб умолк, взял чашку в другую руку. И продолжил:

– Прошли годы, часть солдат, которых тогда не излечили целители, вернулась в Крелин. Они решили пройти испытания. И знаешь что?

– Что? – Кави широко раскрыла глаза.

– Все до единого прошли. Как азиры.

Ни хрена себе.

– Все?

– Все. Крельцы изучили свои архивы и обнаружили эту закономерность. Тогда они стали наблюдать за жизнью свежеиспеченных гибридов, но не слишком в нее вмешивались. А потом, семь лет спустя…

Сахиб отхлебнул чай. Кави шагнула ближе.

– Что? Что было потом?

– Они все умерли, – щелкнул пальцами сахиб. – За несколько месяцев. Один за другим.

Кави сглотнула.

– Нет…

Сахиб печально кивнул.

– Тогда за дело взялся Синкаль, имперская тайная полиция. Они разыскали остальных участников экспедиции, которым не помогли целители, и разделили на две группы. Первую обеспечили обычной работой и оставили под наблюдением, вторую принудили пройти испытания. Первая группа жила нормальной жизнью, а вот бедолаг из второй, тех, что стали азирами, заключили под стражу. Синкаль проводил на них эксперименты, в ходе которых выяснилось, что мааин этих несчастных осквернен.

Старик поболтал остатками чая в чашке.

– Теперь, когда было понятно, что искать, эту же скверну обнаружили у трети всех тогдашних магов, в основном старше сорока. Помимо этого, у большинства из них выявили разные формы рака. Взаимосвязь подтвердилась, но это перечеркивало все, что было известно о Джиннах и мааине. Поэтому данные засекретили.

– Но почему? – удивилась Кави. – Если они обнаружили что-то смертельно опасное, надо было предупредить людей! Может быть, кого-то удалось бы уберечь от скверны.

– Подумай, Кавитри, – сахиб взглянул ей в глаза, – кто в здравом уме решился бы на испытания, если б знал наверняка, что долго потом не проживет?

Те, кому нечего терять. Но таких мало.

– Немногие, – прошептала она.

– Немногие, – кивнул Битун, – и тогдашние крельские власти это понимали. Но им-то нужно было много магов – для военных кампаний, для промышленности, для освоения территорий…

Он вздохнул.

– Не знаю, изменилась ли доктрина у них, но здесь, в Вэйголе, скверна считается «секретом на весь свет» – разумеется, в пределах магического сообщества. Они это воспринимают сугубо по-рааянски: ну что, мол, поделать, как есть, так уж есть.

Кави, поразмыслив, нахмурилась.

– Погодите-ка. Если магическое сообщество скрывает правду о скверне мааина, почему целитель вам рассказал?

– Потому что я, – ответил Битун, скользнув быстрым взглядом по двери, за которой исчез Танул, – знаю достаточно, чтобы задавать правильные вопросы. И сам подозревал что-то подобное, а целитель лишь подтвердил мою догадку. Кроме того, я оплатил ему новый кабинет и пригрозил, если что, лишить лицензии на практику в Бохане.

Кави склонила голову набок.

– А вы это можете?

Сахиб ответил пристальным немигающим взглядом.

– Просто я знаю людей, Кавитри.

Девушка моргнула. Сахиб, покряхтывая, снова зашагал вокруг площадки.

– Итак, когда ты успела побывать в Мертвых Землях?

– Никогда, – простодушно ответила Кави.

Битун недоверчиво покосился на нее.

– Кавитри, ты понимаешь, почему я тебе все это рассказал?

Почему рассказал…

А действительно, почему? Ее так увлекла эта история, что она вообще забыла, с чего все началось. Но теперь в голове, словно в ржавом моторе старой рикши, дрогнули и со скрипом провернулись шестеренки. И ответ пришел сам, рухнул на голову всей тяжестью прожитых лет.

Во рту пересохло, язык будто приклеился к небу. Песок под ногами, такой мягкий и приятный, стал зыбучим. Застыв на месте, она погружалась все глубже, и поток песчинок струился в рот, забивая горло, не давая дышать.

– Я… – Кави шумно втянула воздух носом. – Вы думаете…

Старик кивнул.

– Целитель сказал, эта скверна дремлет у тебя в крови, но если ее спровоцировать…

– Испытаниями, – пролепетала Кави.

– А именно вторым, – уточнил Битун. – Но если ты не станешь их проходить, то все будет в порядке.

– Не проходить? А если он ошибся?

– Целитель? – свел брови сахиб.

Кави, не переставая таращить глаза, кивнула. В голове очумело метались мысли: а если бы тогда, пять лет назад, получилось? Дожила бы она до этого дня?

– Даже если и так, – пожал плечами сахиб, – безопаснее отказаться, не находишь?

Но почему? Почему она? Сделала что-то не так? Съела что-то не то? Или это плата за грехи прошлых жизней?

– Но как…

– Как это могло произойти? – сахиб поскреб щетину на подбородке. – Ну, либо ты много времени провела в Мертвых Землях, либо, как сказал целитель, просто не повезло.

Не повезло.

Не повезло…

Не повезло – это когда она случайно наткнулась в туалете на смотрителя Муту. Тот испражнялся, держа в зубах папиросу, а в руках – колоду карт с похабными картинками. А это… Это что-то неизмеримо большее. Ее личная беда, последняя из тех, что всю жизнь сыпались на голову. Можно было догадаться, что судьба рано или поздно нанесет последний удар.

Сахиб сошел с песчаной площадки, указал на другую, плотно закрытую дверь.

– А теперь пойдем, познакомлю тебя с другими клерками.

– Другими клерками, – тупо повторила Кави.

– Ну да. Они объяснят тебе, что к чему, и ты наконец начнешь новую жизнь.

Новую жизнь.

Давай же, Кави. Бери, что дают.

Всю ее жизнь и даже еще до рождения судьба блефовала, раз за разом сдавая никудышные карты, не позволяя вырваться из замкнутого круга. Можно было только играть тем, что досталось, – играть с мрачным упорством, с глубоко затаенной, но неистовой надеждой. И вот шулер по имени судьба наконец прокололся, случайно выдал козырь. Шанс начать новую жизнь. Но почему это так… трудно?

Почему?

Потому что она уже знает, что будет дальше. С каждым годом сердце будет рваться все сильнее, все больнее. Потеряют смысл и книги, и мысли, запечатленные на бумаге, и прелести сытой жизни. Ибо память о том, кем она могла бы стать, будет грызть душу, пока та не истлеет, оставив лишь пустую, хрупкую оболочку, жаждущую смерти.

Нет, это не для нее. Всю оставшуюся жизнь глядеть, как другие делают то, чего хотелось ей, достигают того, о чем мечтала она…

– Сахиб.

Старик замер, сжав пальцами ручку двери.

– Сахиб, вы можете провести меня в Управление?

Он разжал пальцы.

– Куда-куда?

– Ну, в Административное Управление Академии, – сказала Кави чуть громче, – на улице Голмади. Мне нужно туда попасть. Прошу, помогите, у вас же там связи.

– Зачем тебе туда? – непонимающе моргнул он.

Кави взглянула ему в лицо, встретила цепкий, пронзительный взгляд. Так же смотрел бы Хайбо… Она живо представила: вот он делает глоток рома, вытирает подбородок, рыгает и устремляет на нее очень-очень серьезный взгляд. «Акка, – говорит он, – если б теперь, зная все это, ты получила шанс попробовать снова – какой путь ты бы выбрала? Продолжала бы под всех прогибаться, чтоб выжить? Или стала бы как те герои, которых можно сломать, но не согнуть? Да, над ними издеваются, их бьют, и живут они недолго, но, когда приходит время, умирают как истинные тэму. А не как…» – и обводит жестом скамью, где они сидят.

– Я хочу пройти испытания, сахиб.

Ну, вот и выбрала.

Старик отошел от двери, снова ступил на песок.

– Мне… наверное, стоит объяснить еще раз.

– Нет, сахиб. Я все поняла.

А вот сейчас она попросту смяла свою козырную карту и швырнула шулеру в лицо.

Сахиб поставил кружку.

– Но зачем? – всплеснул он руками. – Для чего губить свою жизнь? Ведь неизвестно, справишься ли… А если два испытания пройдешь, а третье провалишь? А? Погибнешь ни за что!

– Но я так решила.

Истерический смех: подельники шулера, головорезы, встали и двинулись на нее, с хрустом разминая пальцы.

– Так решила? – удивился сахиб. – Но почему? Чего ты хочешь…

– Я хочу добиться чего-то большего, сахиб. И еще… хочу найти родных.

А это она уже готовилась принять смерть, но ту, которую выбрала сама.

– Родных? – ошарашенно повторил Битун.

– Отца, младших братьев… – сказала она. Кивнула своим мыслям и добавила: – Я отыщу их при помощи Ловца.

– Ловца? – Сахиб помотал головой, словно плохо расслышав. – Ловца?! Дитя, да ты что, не слушала? Кто знает, что эти маги еще от нас утаили? А если Ловец уже не действует? Может, его вообще…

Кави слушала, как этот, в сущности, чужой старик увещевает ее одуматься. Пугает ужасами один другого страшнее. И так волнуется, так печется о ее благополучии, словно это ему что-то от нее нужно, а не наоборот.

– У меня никого не осталось, сахиб.

Он умолк, перестал размахивать руками.

– Я потеряла родных. А мой народ… здесь, на юге, тэму я почти не встречала, но знаю, что в мире нас становится все меньше.

Кави медленно, глубоко вздохнула. И продолжила:

– Если поступлю, если получу шанс доказать, что мы, тэму, лучше, чем о нас говорят, если найду родных и смогу провести хоть несколько лет с теми, кто считает меня ровней, – значит, должна попытаться. Хотя бы ради них.

Битун опустил голову, понурил плечи.

Кави молчала, тщательно подбирая слова. Исполненные самолюбия, но правдивые.

– Я так долго мечтала стать магом. И каждый год приходила, чтобы пройти испытания. Но меня только били, унижали и прогоняли обратно в трущобы. Помогите мне попасть в Управление, и мы будем в расчете.

Сахиб Битун стиснул зубы. Сунул руку в карман, достал золотые часы, откинул крышку, сощурился.

– Ты правда этого хочешь?

– Да, сахиб.

Он вздохнул.

– Выдержишь поездку на рикше, как думаешь?

Кави машинально дернула рукой, коснулась ссадины на лбу.

– На паровой?

– Да, на паровой, – кивнул сахиб, не отрывая взгляда от часов.

– Н-наверное, да, – сказала Кави, теребя воротник, – но как же…

Сахиб сунул часы обратно в карман и шагнул к деревянной перегородке. Остановился, повернулся к Кави.

– Ну так мы идем? Или будешь ждать до следующего года?

Она непонимающе моргнула.

– Но, сахиб, испытания прошли неделю назад.

– Да, для большей части, – кивнул он. – А сегодня их проводят для особо одаренных кандидатов.

– Особо одаренных?

Сахиб досадливо цокнул языком.

– Ну, таких, которые хотят испытать свои силы в индивидуальном порядке. И готовы за это заплатить.

Ого.

ОГО!

Сердце стучало, словно барабан безумного музыканта.

– Вы хотите, чтобы… я могу… прямо сейчас?

– Если ты так решила.

Дверь открылась, на площадку важно выплыл Танул, держа в руке поднос с чашкой.

– Ваш чай, – высокомерно и насмешливо объявил он.

Кави усилием воли заставила руки перестать дрожать, а сердце – заполошно колотиться. Протянула руку.

– С двойной порцией сахара?

Танул слегка дернул головой.

– И молока?

Еще один почти незаметный кивок.

– Я забираю ее с собой.

– Что? – вскинулся дворецкий.

Но Кави уже схватила с подноса чашку, еле теплую и наполовину пустую. Выдержит ли она поездку на рикше? Да хоть на крыше поедет, если нужно.

– Идемте.