Драгоценное время уходило. Нужно было учиться бою со щитом и в доспехах, привыкать сражаться с несколькими противниками сразу, а вместо этого приходилось торчать в конторе Массы Занзана.

– Чем занималась утром? – спросил он на следующий день.

– Бегала, босс. Разминалась, тренировалась с мечом на террасе, – ответила Кави.

– Ладно, а дальше какие планы?

– Никаких, босс.

Она уныло почесала в затылке. Без наставника больше толком и не сделаешь.

– Отлично! – хлопнул в ладоши Масса. – Стало быть, получаешь повышение – теперь ты не временный помощник, а постоянный.

Кивнул Ратану, развалившемуся на диване, и они вдвоем под каким-то смехотворным предлогом улизнули из конторы, оставив Кави на хозяйстве.

Она подмела полы, навела порядок в шкафах с товаром, вытерла пыль с мебели. Потом прошерстила ящики в поисках чего-нибудь съестного. Наконец уселась за стол, уронила голову на руки и застонала от бессилия. Еще целых три недели маяться ерундой, пока остальные тренируются! Глянула, сколько времени – и двух часов не прошло, как Масса сбежал. Нет, надо что-то придумать. Тайком пробраться на стадион? Переодеться так, чтобы не узнали, и явиться на занятие по тактике? А если разоблачат? На сколько отстранят тогда?

Она досадливо стукнулась лбом о стол. Нет, ничего не выйдет. Влипла как следует, по полной…

– Кави!

Она вскочила на ноги.

– Добро пожаловать в компанию… Босс?

– Давай, пошли скорей. Хессаль хочет тебя видеть.

Снова? И так скоро?! Торопливо нащупав в кармане ключ, Кави заперла дверь и сбежала по ступенькам вслед за Массой.

– А что случилось? – спросила она, втискиваясь на заднее сиденье рядом с ним.

– Сама увидишь, – загадочно улыбнулся он. – Эй, береги ноги!

Кави поспешно подобрала их: Ратан, пыхтя, скинул с плеча явно тяжелый мешок и загрузил в рикшу. В мешке громко брякнуло.

– В трущобы, – велел Масса, хватаясь за поручень.

– Да, босс, – кивнул Ратан, уселся за руль и нажал рычаг.

* * *

– Много историй мы помним со времен войны, – сказала Хессаль, раскатывая скалкой комок теста. – Той самой, которую рааянцы и крельцы называют Восстанием Метхуна.

Кави кивнула. Поджав ноги, она сидела рядом со старухой и тоже мяла в пальцах тесто.

– Крельцы понимали, что у них нет врага опаснее тэму. Однажды нам довелось сражаться за Империю, и там помнили, на что мы способны.

Хессаль присыпала раскатанное тесто мукой, разровняла ее ладонью.

– Захваченные рааянцы считались военнопленными – их кормили трижды в день и оберегали от зноя. Но тэму – тех немногих, которых взяли живьем, – спрятали в тайном узилище и жестоко пытали.

Кави протянула руку, и Хессаль передала ей скалку.

– В конце концов мы их нашли, – продолжала старуха, – ибо никогда не бросали своих. Распахнули ворота, крикнули пленникам, что они свободны, но те отказались убегать. Пришлось волочь силой, а они упирались, пачкали штаны от страха, невнятно лопотали что-то. Умоляли вернуть их назад, в темницы. Знаешь почему, Кавитри?

Девушка, стиснув зубы, помотала головой. Дышать было тяжело, грудь словно сдавило.

– Крельцы пытали и мучили тэму, преследуя одну-единственную жуткую цель: сделать их, лучших бойцов континента, беспомощными.

Хессаль отвернулась, сплюнула.

– И им удалось, – с горечью добавила она, – даже сейчас мы это чувствуем. Потому что не можем вырваться отсюда, не можем сражаться, совсем как те несчастные пленники. Поэтому и прозябаем здесь, в страхе и бессилии. Даже если дать нам шанс все изменить, мы его в упор не заметим.

Глаза старухи блеснули. Тяжелый мешок, который принес Ратан, лежал у ее ног. Она пихнула его мыском.

– А теперь крельцы снова могут прийти сюда. Кавитри, ты должна нас научить.

– Хессаль? – не поняла Кави.

Наклонившись, старуха дернула завязку мешка. Кави вытянула шею, заглянула внутрь и вздрогнула. Оттуда торчали эфесы тренировочных мечей. Дюжины две, не меньше.

– Хессаль, – прошептала она, – нельзя, у нас будут непри…

– Это моя забота, – оборвала ее Хессаль.

– Но как же…

– Учиться хотят не все, но многие. – Она обвела рукой собравшихся. – И не бойся, что от этого в ком-то проснется ярость берсерка. Она угасла в нас, как и в тебе, давным-давно.

Кави моргнула. Никуда эта ярость не делась, а сидит тут, рядом с вами, подумала она. Но промолчала.

– Так что скажешь, Кавитри? – Хессаль пристально, испытующе взглянула ей в глаза.

И Кави поняла, что отказаться не сможет.

– Да, – обреченно кивнула она. – Я их научу.

– Хорошо. Тогда раздавай оружие.

Несколько человек уже подошли поближе к хибаре старухи. Масса, который стоял и курил, стряхнул пепел и наклонился к Хессаль.

– Точно безопасно? – тихо спросил он.

Хессаль не глядя кивнула.

– У вас есть наблюдатель?

Старуха чуть заметно дернула подбородком в сторону тщедушного мальчонки с костылем. Одной ноги ниже колена у него не было.

Кави тоже обернулась, и мальчик поспешно опустил взгляд.

– Мы начинаем! – громко возвестила старуха.

Мальчик кивнул. Снова глянул на Кави и тут же отвел глаза.

– Кто это?

Юный калека вдруг отчаянно напомнил ей Хайбо: те же опущенные плечи, такой же робкий взгляд. И тот же восторг, засветившийся в глазах при виде нее, Кави.

– Чоту, – улыбнулась Хессаль, – по-древнерааянски «малыш». Это я его так назвала – он толком не говорит, а настоящего имени мы не знаем.

Чоту опасливо кивнул и заковылял прочь.

Кави медленно, глубоко вздохнула. И повернулась к собравшимся. Она в жизни еще никого ничему не учила. С чего же начать? Помнится, Моджан заставил ее сперва накачать мышцы и только потом позволил взять в руки тренировочный меч.

Она оглядела мужчин и женщин, стоявших перед ней, их мускулистые руки и плечи. Чернорабочие, строители, могильщики… нет, они и так достаточно крепкие. Она вынула из мешка несколько мечей и принялась раздавать.

Люди кланялись и благодарили, словно она преподносила им бесценные подарки. Гладили полированное дерево клинков. Постукивали по ним, взвешивали в руках. Возбужденно перешептывались.

Элисай разглядывала свой молча, но с любопытством. Подняла глаза.

– Благодарю, акка, – кивнула она.

Кави вздрогнула.

– Я не…

…твоя сестра, хотела она сказать, но Элисай уже отошла в сторону.

Следующим по очереди был здоровенный парень, на целую голову выше Кави.

– Шраван, – ткнул он себя в грудь большим пальцем.

Кави протянула ему меч. Он взял и указал на мешок у нее за спиной.

– Дать тебе другой?

Шраван помотал головой и указал на тот, что держал в руке. Эфес почти полностью скрылся в огромной ладони.

– Дай два.

– Два меча? – удивилась Кави. – Но учиться легче с одним.

– Два – хорошо, акка.

Кави поморщилась.

– Да хватит вам…

– А ну становись в ряд! – скомандовала Хессаль.

Вздохнув, Кави выбрала меч и себе. Она решила действовать по схеме Моджана: хват, стойка, удары. У нее получилось – значит, получится и у них. И если они будут учиться так же быстро, то, освоив азы, скоро начнут экспериментировать, подгонять движения под себя. И выработают собственную манеру боя.

А если нет?

Ну и ладно.

В настоящем сражении им все равно не бывать.

Кави показала им, как держать меч. Подходила к каждому, проверяла, своей рукой поправляла кисти, пока не стало получаться. Потом показала правильную стойку: покрепче уперлась ногами в землю, согнула колени. Они пытались повторить – неуклюже, криво и неуверенно, но очень целеустремленно.

Прошло около получаса. Кави объясняла тому здоровяку, Шравану, что, если он намерен биться двумя мечами, один можно использовать как щит.

– Нет, – хмуро ответил он, – только нападать.

И тут по ушам резанул оглушительный свист.

– Убрать мечи, – прошипел Масса и швырнул в толпу пустой мешок.

Когда оружие было убрано и спрятано в хибаре Хессаль, Масса ловким движением выудил из кармана колоду карт и принялся раздавать тэму, которые теперь расселись вокруг него.

– Это опасно, Хессаль, – шепнул он.

– Раздавай, никто и не глянет.

И она оказалась права.

Мимо плелись несколько человек, тоже жители трущоб. Они едва скользнули взглядами по компании картежников.

– Ах ты негодяй, мухлевать вздумал? – прорычал для достоверности Масса, за что немедля получил от Хессаль болезненный тычок в ребра. Как только чужаки скрылись из виду, все снова взялись за мечи.

Когда Кави закончила тренировку, с нее взяли честное слово прийти завтра. И странное дело: эти люди уже держались по-другому. Плечи распрямились, глаза заблестели. И, к вящему неудовольствию Кави, все как один звали ее «акка».

Хессаль пошла проводить их с Массой до рикши.

– Кавитри, – сказала она, стиснув морщинистыми пальцами ее локоть, – спасибо тебе.

– Я… – Глаза старухи лучились такой искренней теплотой, что становилось неловко. Кави сжала губы и опустила голову.

– Ну что, ждем тебя завтра? – спросила Хессаль.

Кави не стала ничего говорить – боялась расплакаться. Поэтому просто улыбнулась и молча кивнула.

Следующим вечером она, как и обещала, вновь явилась в трущобы. Потом снова и снова – и так каждый день, пока не истек срок наказания. По утрам упражнялась, днем помогала Массе изгонять демонов либо сидела в конторе, поджидая клиентов. Но вечерами возвращалась сюда тренировать собственных учеников. И они уже владели мечом так, словно были рождены для этого.

В последний вечер перед возвращением на Сифон Кави поставила всех в пары и велела биться друг с другом. Всего их было девятнадцать человек, и Элисай пары не хватило. Кави встала с ней сама.

– Только не пораньте друг друга, – предупредила она. Но никто не услышал: все уже начали поединки. Бойцы ухмылялись, и каждый сообщал противнику, куда намерен ударить.

– Сюда. – Шраван ткнул в бедро своего партнера, Джибу. – И сюда, – он стукнул его по другому бедру.

– Заткнись! – прорычал более слабый Джибу. Ему не нравилась эта игра.

Кави нахмурилась. Наверное, ей лучше было самой встать со Шраваном.

– Акка, – окликнула Элисай, приняв стойку.

– Прости, – вздохнула Кави, разворачиваясь к ней. Ну, если Шраван покалечит Джибу, она будет лупить этого недоумка по голове, пока тот не…

Элисай, миг назад стоявшая на месте, молниеносно отскочила. Меч стремительным росчерком свистнул в воздухе. Кави приняла удар плоской стороной клинка, бросилась плечом вперед… и словно налетела на каменную стену.

– Я не была готова, – буркнула она, снова пытаясь сбить Элисай с ног.

– Прости, акка, – прохрипела та, не двигаясь с места.

Кави чуть согнула колени, сгорбилась, попыталась снова. Опять безуспешно. Ученица попросту была сильнее. Кави зарычала от досады. Ну и что? Зато она быстрее.

Подождала еще несколько секунд, чтобы Элисай уж наверняка навалилась всем весом. А потом отступила.

Соперницу по инерции качнуло вперед.

Кави среагировала мгновенно. Замахнулась сверху, метя плашмя по плечу. И удивилась: Элисай даже не попыталась удержать равновесие. Она упала на колени, сразу же выставив меч плоской стороной, чтобы принять удар.

Кави ударила. Отскочила назад, одобрительно кивнула. Элисай действительно делала успехи. Да такие, что с ней приходилось биться в полную силу.

Соперницы медленно двинулись по кругу. Кави собралась, глубоко вздохнула и атаковала снова.

Следующие несколько секунд потонули в сумасшедшем перестуке мечей. Кави медленно, но верно теснила ученицу назад.

Они отскочили в разные стороны, отдышались, смерили друг друга взглядами. И снова бросились в бой.

Кави не пыталась сдержать широкой улыбки, которая расползалась по лицу. Было ясно: когда-нибудь Элисай станет великой воительницей. Она сильная. Храбрая. Ловкая. И беспощадная.

Кави задумалась об этом и вдруг поняла: она не чувствует ни досады, ни злости, ни зависти – только гордость за свою ученицу. И на сердце от этой мысли стало тепло-тепло.

Они снова разошлись и закружили. Было тихо: только шуршали по земле босые ступни, тяжело дышала Элисай да гулко стучала кровь в ушах.

Случайно скользнув взглядом по другим парам, Кави нахмурилась. Подняла руку, останавливая поединок. Опустила меч, развернулась.

Все давно прекратили биться и, разинув рты, смотрели на них двоих.

Кави перевела взгляд на Элисай. Та по-прежнему держала меч обеими руками и пристально, не моргая, смотрела на наставницу.

– Достаточно, – выдохнула Кави. Если они продолжат, она рано или поздно отыщет брешь в защите Элисай, и та проиграет. Это будет обидно – лучше пусть думает, что они равны. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Элисай моргнула. Огляделась вокруг, словно очнувшись ото сна.

– Ты молодец, – похвалила Кави. – Меняемся партнерами. Шраван, ты со мной.

Когда они закончили, у Кави от его мощных ударов ныли все руки. Он, в свою очередь, потирал синяки на плече и бедре.

Мечи снова скрылись в мешке. Кави пообещала приходить к ним в свободные дни, тепло со всеми простилась, и они с Массой молча двинулись прочь из трущоб.

На полпути, проходя мимо изгаженных вороньем развалин, она услышала позади тихое, приглушенное «Акка!». И обернулась.

Элисай, махая рукой, догоняла их.

– Босс, постойте, – попросила Кави и зашагала назад.

– Акка. – Элисай, запыхавшись, подбежала к ней. – Я хотела спросить… ты любишь чай?

– Чай?

Элисай кивнула.

– Э-э-э…

– Ну ты идешь, или как? – крикнул Масса, поправив на плече тяжелый мешок, который нес, поддавшись уговорам: босс, ну пожалуйста, у меня так болят руки, все из-за этого придурка Шравана, чтоб его!

– Минутку! – отозвалась Кави. – Да. Я люблю чай.

– Можно я угощу тебя, если не торопишься? Я тут живу, рядом. – Элисай неопределенно махнула рукой.

– Босс! Идите без меня! – крикнула Кави.

Масса проворчал что-то невнятное, махнул рукой и пошел дальше.

– Веди, – улыбнулась Кави.

Хибарка Элисай стояла чуть на отшибе, в самом конце извилистого переулка. Соломенная крыша венчала крошащиеся каменные стены. Когда-то здесь был большой дом, подумала Кави, а это одна из его сохранившихся комнат.

Но жилище Элисай отличалось не только этим. В дальней стене она проделала окно, из которого открывался прекрасный вид на город в закатных лучах.

Кави села, поджав ноги, напротив окна. Элисай протянула ей кружку. Они молча любовались закатом, прихлебывая чай. Застоявшийся, подогретый в железном котле над коптящей кучкой углей, он был горький и невкусный. Кави допила и попросила еще.

Элисай просияла, залпом осушила свою кружку и заново наполнила доверху обе.

– Спасибо, – улыбнулась Кави, принимая горячую емкость обеими руками.

Элисай кивнула, пригубила. Еще несколько минут слышалось только хлюпанье. Потом хозяйка кашлянула и робко сказала:

– Ты сделала для нас очень доброе дело.

– Ты про наши занятия?

– Да. Мы каждый день так ждали их. Но теперь, когда ты снова…

– Я ведь все равно буду к вам…

– Но это совсем другое, – печально сказала Элисай.

Кави опустила голову. Да, она понимала, как это для них важно. И страдала от того, что приходится отказывать, но выбора у нее не было.

– Хессаль говорит, ты не знала об Этуране.

Кави вздрогнула.

– Я… да. Не знала. Но должна была знать. Прости…

– Нет-нет, акка, никто тебя не винит, – грустно улыбнулась Элисай. – Знаешь, я ведь была там.

– Да, Хессаль говорила.

– А она рассказывала, как это было?

– Да, она… – начала Кави, но, увидев отрешенный взгляд, поправилась: – То есть нет. Не рассказывала.

Элисай поставила кружку. Положила ладони на колени и уставилась прямо перед собой.

– Они пришли рано утром, – после долгой паузы начала она, – мы готовили завтрак. Сначала схватили моего мужа. Он был такой храбрый! Пытался нас защитить. Они отволокли его подальше, поотрубали руки и ноги. А потом сожгли.

Кави уставилась на чаинки в кружке. Во рту пересохло. Сердце медленно наливалось болью.

– Мои родители задержали их, когда я бросилась бежать. Я слышала, как их убивают. У меня на руках был маленький сын, я прижала его к себе, вот так, – она сложила руки на груди, – но они догнали меня, отняли его и швырнули в огонь. А потом… потом они…

Кави осторожно взяла ладони Элисай в свои.

– Не надо. Не рассказывай, если тебе тяжело.

Элисай затрясла головой.

– Дальше я помню только, как бежала через поле. Голая и вся в крови.

Совсем как Хайбо. Одинокая и напуганная. Окруженная чужаками, чью слепую ненависть нельзя ни понять, ни унять. У Кави задрожали руки.

– Мне так жаль… – прошептала она. Сердце оглушительно грохотало в ушах.

– Но это была не моя кровь, акка, – сказала Элисай. Пальцы крепче сжали ладони Кави. – Не моя, – еле слышно повторила она.