Перед глазами мельтешили отсветы и блики. Красные, желтые, синие огни неслись мимо, вытягивались в полосы и пропадали.

Бу-бумм!

Рикшу тряхнуло на выбоиине.

– Извиняюсь, – буркнул Ратан, с тревогой оглядываясь на заднее сиденье.

Но Кави не почувствовала толчка. Она вообще почти ничего не чувствовала, когда ее притащили и бросили возле раздевалки, где ждала Салора. И когда артефактор принялась снимать по частям доспехи, щипчиками извлекать впившиеся в плоть осколки. Тело было словно неживое.

Рикша остановилась на перекрестке. Посередине на помосте стоял хавальдар в белых перчатках и регулировал движение. А за обочиной, в канаве, среди мусора и гнилых овощей, лежал мертвый попрошайка. Кави глядела на его лохмотья, на морщинистую, обвисшую кожу. На миску для подаяний, которую он так и не выпустил из рук. На стеклянные, широко раскрытые глаза, над которыми жужжали мухи.

Даже после смерти ему не видать уважения. Труп будет гнить здесь, пока кто-нибудь из низов общества – тэму или гашани – не заберет его и не отвезет в крематорий. Всем прочим зазорно оказывать ему помощь, даже посмертную.

Даже посмертную…

– Почти приехали, – сказал Ратан.

Да что вообще на нее нашло? Какой смысл был бросаться на магичку? Неужели она думала, что та признается в намеренном издевательстве, склонит голову и попросит прощения?

Нет.

Но попыталась не зря.

Она, Кави, сумела добиться уважения Битуна. Выиграла поединок на ринге в Бохане. И еще один – сегодня, в паре с Йеллой. Она действовала по совести.

В отличие от них.

Рикша, скрипя, затормозила возле склада. Ратан выскочил наружу, взлетел по лестнице и вскоре вернулся вместе с Массой.

– О, яйца Меширы, – выдохнул тот, закидывая руку Кави себе на плечо, чтобы помочь вылезти. – Что они с тобой сделали?

Он сразу отвел ее в подсобку с крысами и усадил на пол. Дал в руки один ящик.

– Сколько тебе понадобится?

Мааин Ниласи прорвался сквозь кожу, проник в щели ящика и высосал из крысы жизнь.

– Вы пока подавайте, – прохрипела Кави.

Масса подал другой ящик.

Кави коснулась его лбом, шепнула «прости». И убила вторую крысу. Потом третью и четвертую. Снова и снова она забирала жизни. Крысы метались, визжали и хрипели, их хребты трещали, кости дробились с громким хруп-хруп-хруп. Точно так же хрустели, ломались доспехи под ударами Зеаан, когда она, Кави, беспомощно стояла на коленях. И дрожала, моля, чтобы это кончилось.

Комок в горле сделался невыносимым. Руки затряслись. И внезапно тело вновь обрело чувствительность. Кави отползла от крыс, уперлась спиной в стену. Обхватила руками колени, опустила на них голову.

Масса тихонько просеменил к двери, вышел и прикрыл ее за собой. Кави выдохнула. Всхлипнула прерывисто, всей грудью. Потянула носом. И горько, навзрыд расплакалась, как давным-давно, в далеком детстве.

Она скучала по отцу. По братьям. Скучала даже по Бохану. Она ненавидела этот город и представить не могла, что однажды будет по нему тосковать. Но там она знала каждый закоулок, знала порядки и людей, и этого здесь очень не хватало. Как и дружбы – сокровища, к которому она успела привыкнуть. Битун появился в ее жизни всего несколько месяцев назад, и лишь сейчас Кави поняла, что он для нее значил. Сколько спокойствия и уверенности придавала мысль, что есть человек, на которого можно положиться.

Кави утерла рукавом заплаканное лицо. Я напишу ему.

А когда все закончится, она вернется в Бохан, если сможет, и еще раз от души его поблагодарит.

Спазмы постепенно сошли на нет, дышать стало легче. Кави встала на колени, последний раз всхлипнула, прочитала короткую молитву об убитых крысах.

Закончив, она привела себя в порядок, переоделась в чистый шальвар-камиз и отправилась на поиски Массы.

Хозяин «Имперских рикш» обнаружился на своем рабочем месте. Зажав в зубах сигарету, он царапал что-то на клочке бумаги. Поднял на Кави тревожный взгляд.

– Как прошло э-э-э… исцеление?

– Нормально, босс.

– Ну и славно. Садись и подожди минутку, я должен закончить.

Кави двинулась было к дивану, но Масса кашлянул.

– Диван – только для клиентов, – пояснил он и кивнул на стул и стол у входа.

– Хорошо, босс, – кивнула Кави.

Тот молча отмахнулся.

Кави села и от нечего делать стала ощупывать языком дырку на месте выбитых коренных зубов. Десны были ровные, гладкие, словно никаких зубов там сроду не было. Если втянуть щеку, раздавалось непривычное пфррр. Придется привыкать жевать на другой стороне.

Масса поставил росчерк, отложил ручку и подул на листок.

– Когда приходит клиент, – сказал он, – ему нужно задать пять вопросов.

– Босс? – не поняла Кави.

– Ну, тебя же отстранили на три недели… или на две?

– Откуда вы…

Масса поднял брови.

– На три.

– Вот и отлично, – хлопнул он в ладоши. – Побольше поработаешь, значит. Итак, в обязанности моего помощника входит встреча каждого потенциального клиента, который войдет в эту дверь. Есть пять простых вопросов, которые ты должна будешь ему задать.

– Я…

– Имя. Адрес. Срок. Услуга. Гонорар, – перечислил он, поднося к сигарете магическую зажигалку. – Когда кто-нибудь придет, можешь попрактиковаться. И помни: каждый клиент должен чувствовать, что ему здесь рады.

Кави сдержала вздох.

– Босс, можно я это запишу?

На столе как раз лежала бумага и карандаш. С разрешения Массы Кави законспектировала вопросы. Несколько раз повторила вслух, но тут вдруг босс тихонько шикнул и кивнул на дверь.

На пороге неподвижно и молча стоял незнакомец.

– Добро пожаловать в компанию «Имперские рикши», – сказала Кави, переводя взгляд с него на Массу, – чем мы можем вам помочь?

Незнакомец вошел, сморщил нос. Нахмурился.

– Ты кто такая?

– Новая помощница хозяина.

Посетитель не двинулся с места. Глянул на Массу – тот снова приступил к писанине.

– Сахиб, – начала Кави, рассудив, что лишнее почтение не повредит, – назовите, пожалуйста, ваше имя.

Посетитель угрюмо уставился на нее, двинул челюстью.

– У меня дело к твоему хозяину, – наконец проворчал он.

– Прошу вас, – Кави указала на стул напротив стола, – присаживайтесь.

– Гарул Дило, – буркнул клиент и уселся, все еще недоуменно косясь на Массу.

– Благодарю. Ваш адрес?

Посетитель снова замешкался, но потом все-таки ответил:

– Улица Фультари, пятьдесят семь.

Кави записала, подняла голову.

– Срок выполнения?

– Как можно скорее.

– Какая же услуга вам нужна? – продолжала она, сама не веря, что все так гладко идет.

– Изгнание демона.

Карандаш замер в руке. Кави закусила губу.

– Прошу прощения, сахиб, вы сказали «изгнание демона»?

У клиента дернулась щека. Он подался вперед, навалился локтями на стол и, вперив в Кави свирепый взгляд, рыкнул:

– Да.

Сглотнув, она вывела эти два слова на своем листке.

– Какова будет плата?

– Двести райялей.

Кави чуть не присвистнула: в Бохане на эти деньги можно было жить целый месяц. Быстренько записала и это.

– Когда его ждать? – буркнул Гарул Дило.

– Через… э-э-э… – Она покосилась на Массу, который старательно не обращал на них внимания. И заметила: он поднял указательный палец свободной руки и пошевелил им.

– Через… день?

Масса сжал кулак, выставил указательный палец.

– Прошу прощения, сахиб. Я имела в виду через час.

Гарул Дило тут же встал и молча вышел.

Кави так и смотрела на пустой дверной проем. Двести райялей! Должно быть, и впрямь верит, раз готов столько выложить. Демоны вселяются в людей! Нет, это какое-то надувательство. Наверняка. Такого ведь просто не бывает.

Она сглотнула.

Или бывает?!

Тишина в кабинете почему-то сделалась зловещей. Тени собрались в углах и ожили, зашевелились. Даже воздух сгустился, стал тяжелым…

– Донн! – ударили часы в углу.

– Бенчод! – выругалась Кави.

Масса усмехнулся, откинулся на спинку, водрузил ноги на стол.

– Крельцы во времена своего владычества стремились насаждать единообразие, – ни с того ни с сего начал он, – и потому запретили все восемь рааянских языков, а также их местные диалекты. Под угрозой публичного обнажения и порки.

Чего? Он что, не в себе?

– Гражданам Империи разрешалось говорить только на крельском, и только его можно было преподавать в школах. Нарушителей наказывали все суровее, и наши родные языки постепенно исчезали. В конце концов от них остались только ругательства, которые почему-то не запретили – эдакий, понимаешь, извращенный жест доброй воли. Со временем к «бенчодам» и «чутиям» добавилось еще несколько бранных слов, и начал формироваться новый, смешанный язык. Вот и получилось, – Масса усмехнулся, – что брань рааянская, буквы и слова крельские, а интонации в каждом уголке Республики свои.

Кави задумчиво поскребла подбородок.

– Я и не знала…

– Людям свойственно забывать, – пожал плечами Масса.

– Босс, – встрепенулась она, решив, что лучшего момента не найти, – можно вас кое о чем спросить?

Он благодушно махнул рукой – валяй, мол.

– Что… – она глубоко вздохнула и решилась, – что случилось тринадцать лет назад в Этуране?

Масса перестал покачивать ногой.

– В Этуране?

– Да. Тринадцать лет назад.

– А ты разве не знаешь?

Кави покачала головой.

– Нет, правда не знаешь? – Масса странно глянул на нее и потянулся к пачке сигарет.

– Тогда, – вздохнул он, – тринадцать лет назад, Совет в кои веки решил сделать хоть что-то благородное.

Снова вспыхнула магическая зажигалка.

– Он принял закон, согласно которому твой народ мог вернуться в Этуран.

Кави нахмурилась. Снова ощупала языком дырку на месте зуба.

– Это была попытка воссоединить тэму с рааянским обществом. Всякий образованный человек знает, какую работу проделали крельцы для формирования у граждан ложного представления о тэму. Поэтому в крупных городах люди поддержали государственную идею многонационального общества. Но увы! В остальной части страны дела обстояли совсем иначе, как мы вскоре убедились.

Да, – его взгляд затуманился, – в тот день, тринадцать лет назад, больше четырех тысяч тэму погибли в Этуране. Их убила обезумевшая толпа, рааянцы из соседних деревень. Они были против воссоединения.

Время как будто замедлилось. Слова тяжело срывались с губ Массы, падали вниз. Дым от его сигареты клубился у лица, свивался в причудливые формы.

– Большую часть погибших составляли дети и старики.

– Почему? – прошептала Кави. – А мужчины? А женщины?

– Они погибли, потому что не могли спастись бегством. – Масса отвел глаза. – Мне жаль.

У Кави не было сил говорить. Ноги стали как каменные, руки словно прилипли к телу. Дыхание прерывалось – не хватало воздуха.

Как она могла этого не знать?!

Масса наклонился, зашарил рукой под столом. Извлек оттуда тяжелый кожаный мешок и метлу.

– Вот, – он протянул ее Кави, – возьми пока вместо меча. И пошли, работа ждет.