Курсант со щитом шагнул вперед. От зеленой сферы, висящей перед магичкой, отделился язычок мааина. Вытянулся, принял форму копья, завис рядом.

Курсант сделал еще шаг. Копье исчезло.

А потом раздался звон, будто кусок стекла грохнули о мраморный пол, и курсант отлетел обратно, на исходную позицию. Призрачное копье воткнулось туда, где он стоял мгновение назад. Затрепетало, шипя и плюясь искрами.

У Кави отвисла челюсть.

Слишком быстро. Не поспеть.

Копье скользнуло обратно к Зеаан. Курсант встал на ноги, покрепче ухватил щит и снова осторожно двинулся вперед.

Копье задрожало. Парень вжал голову в плечи, но оно осталось на месте.

От красны отделились еще два сгустка мааина, круглые, как монетки, и разлетелись в разные стороны. Помчались по хитроумным, извилистым траекториям, ни разу друг друга не задев. А потом с двух сторон ударили курсанта в неприкрытые бока.

Тот вскрикнул и упал на колени.

Лицо магички даже не дрогнуло. Копье, все это время послушно висевшее рядом, дернулось, изогнулось и вдруг рассыпалось на полдюжины таких же поменьше. Все они устремились к курсанту и окружили его.

Парень щитом пытался отогнать магические снаряды.

А они, шипя, кружились, менялись местами и наконец короной собрались над его головой. Две круглые «монетки» тоже присоединились к ним. Все это зависло на месте, пульсируя и ожидая приказа.

Глаза Зеаан вспыхнули.

Хруп-хруп-хруп! Заряды ударили по спине, по ногам, по плечам. Снова взмыли в воздух, перестроились для новой атаки.

– Все! – заорал из-под щита несчастный парень. – Все, он полный!

Копья удлинились, закружились, смыкая кольцо. Кави затаила дыхание: сейчас снова ударят! И тут Зеаан наконец отвела свой мааин.

Гомати подошла к курсанту, провела по земле у его ног черту и обернулась к остальным.

– Нужно подобраться к магу еще ближе.

Они стали пробовать.

У некоторых действительно получалось. Но большинство сразу отлетали назад. Либо падали под жестокими, болезненными ударами.

Когда подошла очередь Кави, красна уже уменьшилась вдвое. Магичка все так же стояла, не шелохнувшись. Двигались только глаза: холодные, бесстрастные. Они зорко следили, как Кави подтягивает завязки наручей, как подходит к полустертой линии.

Первый же удар мааина в заколдованный щит чуть не сбил Кави с ног. Она глянула на датчик: оранжевым заполнилась лишь одна десятая. И это называется «смягчает удары»? Сглотнув, она шагнула вперед.

Зеленое пятно полетело навстречу. Кави еле успела пригнуться. Поморщилась: шлем все же слегка задело.

Еще шаг. Зеаан снова швырнула призрачное копье.

Со стороны казалось, что снаряд летит молниеносно. Но Кави видела его прямо перед собой и могла отследить движение. Снова уклонилась, буквально в последний момент. Еще шаг.

Ближе пока никому не удавалось подобраться: с этого расстояния магичка начинала бить сильнее и чаще. Кави глубоко, медленно вздохнула. И отпустила разум на волю.

Сгустки мааина неслись к ней со всех сторон. И она видела, как они движутся.

Крутилась на месте, прыгала и уворачивалась от зеленых копий. Сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Исчезли курсанты, исчезла магичка и инструкторы, весь стадион заволокло белесой пеленой. И только острые копья прошивали воздух, сверкая, как изумруды.

Выбросив вперед руку, Кави отбила одно тыльной стороной латной перчатки.

Сзади дружно охнули, но она даже не заметила. Отскочила назад, уворачиваясь от очередного снаряда. Остановилась. Дождалась, чтобы все они изменили траекторию, и метнулась в другую сторону. Туда, где застыла Зеаан, пригвожденная к месту силой своего Джинна.

Увидела близко-близко ее закатившиеся глаза. Вдохнула аромат волос, умащенных кокосовым маслом – он вытеснил вонь рвоты, еще державшуюся в носу. Последний шаг, и можно будет дотронуться до магички.

И в этот миг ее красна, все так же висящая у груди, ринулась вперед, врезалась Кави в солнечное сплетение.

Та чуть не упала. Как можно было забыть про саму эту штуку? Она ведь тоже способна ударить. Проверила датчик – еще только треть, бояться пока нечего. Огляделась. Зеленых копий нигде не было. Магичка отозвала свою силу. Магичка…

У Кави пересохло во рту. Пока она отвлекалась на датчик, зеленая сфера успела превратиться в сотню маленьких острых пуль. И теперь они вились вокруг Зеаан, словно рой зеленой саранчи.

Кави покрепче стиснула щит. Теперь не уклонишься, надо принимать удар.

И весь рой ринулся на нее. «Пули» пробили шлем, градом посыпались на плечи. Кави упала на колени, зубы лязгнули. А зеленая «саранча» лезла между доспехами, рвала кожу и плоть. Девушка отчаянно закричала. Оскалилась, попыталась поднять голову. Одна пуля прорвала щеку, раздробила коренные зубы, разорвала язык и вылетела через рот.

Кави чуть не захлебнулась кровью. Проглотила осколки зубов, закашлялась. Сплюнула. Перед глазами поплыли темные пятна, но она заставила себя глянуть на датчик. Полный.

Прекратите!

Она нажимала кнопки сброса, но тщетно: они утапливались вглубь и тут же с шипением возвращались на место.

Доспех полностью напитался мааином, утратил свою магическую прочность. Теперь каждый удар мял его, рвал и корежил. Куски металла рассекали кожу, впивались в бедра, в руки, в спину.

Хватит!!!

Кави хотела закричать, но вдруг поняла, что не может. Челюсть вывихнуло, а она от боли и не заметила.

Почему магичка не прекратит?

Почему никто ей не прикажет?

Сознание уже угасало, когда Гомати скомандовала «Довольно!».

И бешеный натиск остановился.

Кави осталась на коленях. Трясущаяся, израненная, истекающая кровью.

– Курсант, ты свободен, – объявила Гомати. – Обратись к целителю.

Все вокруг замерли, глядя, как она тяжело поднимается, опираясь на щит, будто на костыль.

Рот не закрывался, по подбородку текла струйка крови. Кави утерлась, но это не помогло.

Стыдиться нечего. Эта магичка пыталась ее унизить. И возможно, все думают, что ей удалось. Но Зофан как-то сказал: человека можно унизить, только если он сам позволит. И сейчас Кави не желала чувствовать иной боли, кроме той, что причиняли раны, ссадины и ушибы.

Зеаан отозвала свой мааин и теперь разглядывала Кави со спокойным любопытством.

И это стало последней каплей.

В глазах магички не было ни ненависти, ни злобы. Ни презрения, ни жалости. Кави просто была для нее вещью. Забавной безделушкой. Зеаан отлично знала, что доспех больше не гасит удары, и все равно продолжала бить.

Ярость, что жила глубоко внутри, вновь подала голос. И на этот раз Кави не стала ее глушить.

Пусти ей кровь.

Она швырнула щит под ноги магичке. Хромая, подошла и схватила ее за воротник. За что, хотела она крикнуть, но искалеченная челюсть не слушалась. Получилось только булькнуть кровью:

– А-фооо!

– Курсант!

Это опомнилась Гомати. Затопотало множество ног, но Кави было плевать.

– А-фооо?! – снова попыталась она, но мешали слюна и кровь. И она выплюнула их прямо в лицо Зеаан.

Магичка даже не шелохнулась. Только схватила Кави за запястья и стискивала до тех пор, пока та не отпустила ее воротник. Подалась вперед, так что их лица почти соприкоснулись, и прошипела:

– Знай свое место, девчонка.

Кави моргнула. Свое место? То есть я должна…

Зарычав, она отпрянула и приготовилась лбом расквасить магичке нос, но тут ее крепко ухватили за руки, оттащили назад.

– Тэму, какого хрена ты творишь? – прорычал Йелла ей в ухо.

Хватит, отпусти. Кави дернулась, но он держал крепко. А у нее уже совсем не осталось сил. Выпили до донышка, как говорили в Бохане.

– Тебя ж выгонят, дура, – буркнул Йелла, – ты этого хочешь?

– А-фооо!

Тебе-то что?

Йелла швырнул ее на землю.

Кави подняла взгляд. Над ней стояла Гомати.

– На колени, – велела инструктор.

Кави подобрала под себя избитые, израненные колени.

Кое-как встала.

Гомати развернула кнут, замахнулась и вытянула ее поперек спины.

Девушка зашипела, закусила губу. Но не упала.

Вот, значит, как здесь наказывают, если показать клыки. Что ж, пусть так. Это урок: надо стать еще сильнее, еще проворнее. Через три месяца она об этом и не вспомнит. Зато научится биться со щитом и чувствовать предел своего доспеха. И в конце концов, подумала она, стискивая кулаки, выживет на Сифоне. Вот тогда-то они начнут ее уважать.

Гомати все хлестала и хлестала, но Кави даже не дрогнула. Она твердо решила не реагировать. Но тут подошел Валия и саданул ее в лицо тяжелым сапогом.

Кави упала, скорчилась. Рефлексы сделали свое дело: руки сами взметнулись прикрыть голову, колени вжались в грудь.

Валия, ругаясь, осыпал ее пинками и плевками.

Остальные курсанты застыли на месте. Инструкторы столпились вокруг. Даже строители, прекратив работу, наблюдали за избиением.

Кави спряталась, ушла в себя. Пускай этот Валия бьет, пока не выдохнется. Она-то изменилась, да, а вот мир вокруг остался прежним. Не стоило об этом забывать.

– Довольно.

Валия опустил занесенную ногу.

– Адептка?

– Я сказала, довольно.

Кави осторожно поглядела сквозь раздвинутые пальцы. Зеаан все с тем же каменным лицом смотрела в глаза старшему инструктору.

Тот нехотя кивнул и отошел от Кави.

– Все на сегодня? – спросила Зеаан.

– Да, адептка Салазари, – кивнул он. – И будьте уверены, мы не допустим этого курсанта до участия в Сифоне.

Кави широко раскрыла глаза.

– Это лишнее, – сказала Зеаан.

– Как угодно. По крайней мере, назначим соответствующее наказание.

Кави закашлялась, сплюнула. Снова поднялась на колени. А это что было? Не наказание? Что они еще могут с ней сделать?

Валия и Гомати козырнули, отдавая честь боевому магу. Зеаан кивнула, еще раз скользнула взглядом по Кави и зашагала прочь.

– Курсант Суббал Редди, – сквозь зубы процедил Валия, – с этого дня ты отстраняешься от занятий на три недели.

Нет.

– В течение этого срока ты не можешь посещать тренировки и теоретические занятия по тактике, а также брать доспех для самостоятельных упражнений.

Кави понурила плечи, опустила голову.

– А посмеешь еще хоть раз коснуться мага, – добавил Валия, – я своими руками перережу тебе горло. Свободен, курсант!