Йелла поскреб заросшее лицо и шею. Сердито вздохнул и тоже переступил круг.

– Ты хоть драться-то умеешь? – проворчал он.

Кави покосилась на Гомати – та еще делила команду на пары. Далеко позади нее, на трибуне, со скучающим видом сидело несколько человек в мантиях Совета. Один из них жестом прогнал одинокого разносчика самосы.

– Я никогда не билась со щитом, – призналась Кави.

– Ну и отлично, мне же легче.

Меч Йеллы взвился в воздух, словно кнут, и тюкнул ее по шлему.

Бамм!

В ушах загудело. Кави качнулась, стиснула зубы, стараясь не потерять равновесие.

Йелла снова ударил – искоса, под щит, прямо по щиколоткам. Кави запрыгала от боли, а он вернулся в исходную позицию: щит поднят, меч на уровне глаз, локоть чуть выше. И атаковал опять.

Кави еле успела отдернуть голову, и меч почти скользнул по шее. И на обратном движении шершавые деревянные ножны чиркнули-таки по ней, ссадив кожу. Кави зашипела, ощерила зубы. Ну, хватит.

Когда Йелла замахнулся снова, она покрепче уперлась ногами и шарахнула по его щиту своим, усилив удар разворотом бедер.

Руки задрожали, от грохота заложило уши. С трудом устояв на месте, Кави изготовилась принять следующий удар… но напрасно: Йелла лежал навзничь в нескольких футах за краем круга. Лицо у него было совершенно обалдевшее.

– Что за хрень, тэму? Это чем же тебя таким кормят?

Кави коснулась ссадины на шее. Поморщилась, увидев на пальцах кровь. Прищурилась.

– Научи меня, как надо… – Она изобразила удары сверху и снизу, которыми он атаковал. – Тогда скажу.

Кое-как поднявшись, Йелла отряхнул с доспехов пыль.

– Да пошла ты, – буркнул он, возвращаясь в круг.

Да, он не захотел показывать ей удары, но она все равно схватывала на лету. Быстро усвоила, что щит не прикрывает только голову и ноги, поэтому бить надо либо сверху, либо снизу. Поняла, что если держать меч над щитом, а не сбоку, то рука и запястье меньше устают, а это важно, когда оружие такое тяжелое. А еще убедилась: будь меч без ножен, она бы уже отсекла себе пальцы на ногах.

Резкий свисток возвестил окончание поединков. Валия, стоявший на прежнем месте, велел курсантам подойти.

– Не так, – бросил Йелла на ходу.

– Что? – не поняла Кави.

– Не так щит держишь.

– Криво или что?

– Мощь боевого мага определяется по трем признакам! – прогудел Валия, прервав их разговор. – Первый: объем резервуара его мааина. Иначе говоря, его «красны». Второй: способность управлять этой самой красной. И третий: время, за которое она восстанавливается. Архимаг восполняет опустевшую красну меньше чем за пятнадцать минут, адепту же потребуется два часа.

Краем глаза Кави заметила, что на тренировочную площадку вышло еще несколько человек. Впереди шагал высокий мужчина с длинными, завитыми и навощенными усами. Он указал спутникам на толпу вокруг инструктора.

Для рабочих они были слишком хорошо одеты. А для курсантов недостаточно вооружены.

Стало быть, боевые маги. Те самые, что будут с ними работать.

– Маги обучены целиться врагу в сердце или голову, – продолжал Валия. – При ударе в грудь ее либо разворотит полностью, либо будет здоровенная дыра – зависит от уровня мага. Если попадут в голову, череп пробьют точно. А может, вообще превратят в густой чатни из крови и костей, это опять-таки зависит от мага. Ну, а если совсем не повезет и маг ударит вас в живот, руку или ногу, будете несколько часов истекать кровью. Самая паскудная смерть. Не рекомендую.

Зачем я все это рассказываю? А чтобы вы понимали, от чего защищают вас доспехи. Они могут спасти жизнь, даже если напитаются полностью.

Он умолк, давая курсантам осознать услышанное.

– Если хотите стать Клинками, нужно понимать, на что способен боевой маг. И досконально изучить возможности конкретно своего мага. Оценить его уровень, его красну и его боевую мощь, – сказал старший инструктор. Повел взглядом по шеренге курсантов и продолжил, чуть повысив голос:

– Для этого надо ощутить на себе всю силу их мааина. Итак, до конца сегодняшней тренировки вы работаете с магами, приписанными к вашим командам. Они станут отрабатывать на вас удары. Но не бойтесь! – Он поднял руку, предупреждая возможные протесты: – Бить будут тупыми снарядами.

Валия распустил их по командам и велел ждать магов: те тоже должны были получить инструкции.

– Эй, – Кави ткнула локтем Йеллу, – так что там про мой щит?

– Чего? – не понял тот. И, кажется, толком не расслышал: его приятель, который оказался в третьей команде, подавал ему какие-то знаки.

– Ну, щит. Что с ним не так?

– Да не с ним, а с тобой, – отмахнулся Йелла.

Кави досадливо мотнула головой. Объяснил, называется.

– Встать в строй! – скомандовала Гомати, подходя к ним вместе с магом. – Внимание! Знакомьтесь: адептка Зеаан Салазари.

– Мне не терпится поскорее начать наши занятия, – сказала Зеаан Салазари, протягивая руку Йелле. Голос у нее был низкий и глухой, исполненный спокойного достоинства. Кави узнала интонации: так говорят те, кто вырос в достатке, любви и уважении. Магичка явно происходила из крело-рааянской семьи: наверно, правнучка какого-нибудь крельского офицера, женившегося на местной красавице. Высокая, светлокожая, с прямым аристократическим носом и точеным подбородком. Большинство рааянских женщин продали бы душу за такую внешность. Неторопливо, грациозно двинулась она вдоль шеренги, здороваясь лично с каждым членом команды. Кави выпрямила спину и протянула магичке руку. На миг замешкавшись, та ее пожала.

– Странно, – протянула она.

Кави покосилась на Гомати. Как обращаются к боевому магу?

– Мэм? – рискнула она.

– Странно, – повторила Зеаан, вроде бы слегка разочарованно, – что ты хочешь сражаться за Республику. После того, что сделали с твоими сородичами в Этуране.

Кави непонимающе моргнула. О чем это она?

– Этуран осаждали крельцы много веков назад. Республики тогда не было.

– Много веков назад? – Магичка свела брови. – Девочка, у тебя с головой все в порядке? Я говорю не об осаде Этурана, а о том, что рааянцы устроили там тринадцать лет назад.

Кави открыла было рот, сказать этой напыщенной дуре, что рааянцы вовсе не…

Трофеи крельской пехоты малость разворовали после Этурана… После осады, я хотел сказать. Зачем ему понадобилось уточнять? И это число, тринадцать…

Кровь отхлынула от лица.

Тринадцать.

Что-то тогда случилось… Что-то очень важное произошло тринадцать лет назад.

Словно стальной кулак стиснул легкие и медленно, мучительно выдавил из них воздух. Воспоминание, зыбкое, неясное, перестало таиться и просочилось в сознание. Кави попыталась его ухватить, а оно не давалось, мешалось с сонмом других чувств и образов, утекало сквозь пальцы.

Но не совсем бесследно. Что-то вроде липкой черной грязи осталось, налипло внутри. Сквозь эту грязь проступали видения, сочились запахи, слышались звуки. Билось жестокое пламя, шипела, обгорая, плоть. Распухшие языки вываливались из мертвых ртов, грязно-желтая река несла раздутые трупы мужчин и женщин. Воняло плесенью, нечистотами, кровью. Была комната с белеными стенами, а в ней дверь с глазком. За дверью слышался глумливый смех, мольбы, стоны, крики… хрипы?

Кави упала на четвереньки, и ее вырвало.

Курсанты, стоявшие рядом, отскочили подальше, ругаясь на чем свет стоит. Зеаан, еще раз окинув ее недоуменным взглядом, двинулась дальше.

Кави так и стояла на четвереньках, глядя на полупереваренные лепешки в чечевичной похлебке. Она задыхалась, по щекам текли слезы.

– Курсант, – донесся голос Гомати откуда-то сверху, – у тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок.

Спотыкаясь, Кави бросилась в столовую. К длинной металлической раковине с вереницей кранов. Открыла ближайший, сунула голову под струю воды.

Это не ее воспоминания. Тех трупов в реке она никогда не видела. И вообще видела мертвецов только в Бохане, в крематории, куда пробиралась, чтобы состричь у них волосы на парик.

Может, она была права, и эти видения – отголоски прошлой жизни? Другого разумного объяснения нет. А может, ее памятью управляет какая-то внешняя сила или в голову проникли чьи-то общие воспоминания? Нет, об этом даже думать не хочется, слишком страшно.

Со мной все в порядке.

А вот и нет, дура ты несчастная, издевательски захихикал в голове чей-то голос. Ее собственный.

– Я не сошла с ума, – прошептала она вслух.

Хихиканье стало громче.

Кави сжала кулаки. Нет, не сошла! Да, разозлилась, испугалась, но рассудок еще при ней! Убрав голову из-под струи, она подставила туда сложенные чашечкой ладони. Прополоскала рот, сплюнула. Потом напилась.

«То, что рааянцы устроили тринадцать лет назад», – сказала магичка. Значит, она, как и все остальные, уверена: Кави знает, о чем речь. Но если это известно всем, может, надо просто спросить? Масса с удовольствием расскажет. Ему, похоже, вообще неважно, о чем болтать, лишь бы слушать собственный голос.

Кави завернула кран, тот жалобно скрипнул.

Зеаан она увидела сразу, как только вернулась на стадион. Магичка стояла спиной к стене, засунув руки в карманы, и ждала, пока Гомати закончит инструктаж.

– Меч тебе не понадобится, – объясняла та курсанту, – только щит. Ты будешь принимать на него удары. Кнопка сброса не работает, но надо следить за датчиком и крикнуть, когда заполнится. Понятно?

– Да, мэм.

Курсант сунул меч за спину, в магнитные держатели, и двинулся к Зеаан. Остановился на расстоянии с полвагона поезда. Поднял щит.

Гомати кивнула магичке. Та кивнула в ответ, стянула волосы в хвост и застыла.

Воздух вокруг нее словно сгустился. На уровне груди, сантиметрах в пятнадцати, проявилась переливчатая зеленая капелька. Она быстро увеличивалась и вскоре стала уже как камушек, потом как медальон. Этот медальон рос, раздувался, пока не превратился в сферу размером с колесо рикши.

Курсанты зашептались. Кави изумленно таращилась. То, что призвала адептка Зеаан, вдвое превосходило красну среднего боевого мага.

– Начинайте, – скомандовала Гомати.