Ратан, как выяснилось, был водителем рикши и работал на Массу за постоянное жалованье. А еще понятия не имел, что такое инстинкт самосохранения, – Кави это поняла, уже вжавшись в сиденье и добела стиснув пальцы на ржавых поручнях.

Он мчался по городу, словно одержимый Раэтом безумец. На перекрестках едва притормаживал, чтобы свирепо зыркнуть на регулировщика в красной каске, и снова с диким скрежетом гнал вперед, распугивая пешеходов.

Наконец рикша, шипя и плюясь, остановилась возле толпы лоточников, и Кави с облегченным вздохом выбралась наружу. Ноги дрожали, и она никак не решалась отпустить поручень. И кто только изобрел эту адскую машину?

– Вэйгола. – Ратан ткнул пальцем вперед. Там, в конце длинной стены, высилось огромное здание, его черный мраморный купол сверкал в лучах закатного солнца. Множество мужчин и женщин уже слонялись у ворот, ожидая проверки своих бумаг.

Кави сглотнула. Кажется, совсем недавно и она вот так же стояла за оградой Муниципальной школы Йома-Мерфи в Бохане. Губы дрожали, руки сжимались в кулаки, а она все глядела и глядела на толпу учеников. Был первый день учебного года, и ей так хотелось быть там, среди них! Нести на спине огромный, набитый книгами ранец почти с нее размером. Надеть форменное бело-голубое платье в клетку, заплести волосы в косу и повязать белую ленту, как другие девочки.

И вот она здесь. Готовится переступить порог самого главного учебного заведения во всей Раайе. Никаких форменных платьев, никаких лент и ранцев с книгами. Да и настоящей студенткой она не будет.

Но и сторонним наблюдателем тоже.

– Я буду тренироваться в Вэйголе, – сказала она. Просто чтобы услышать, как это звучит.

– Нет, – возразил Ратан.

– Что?

Он ткнул большим пальцем за плечо, в сторону обнесенного оградой поля. Несколько буйволов лениво дергали реденькую траву, с полным безразличием глядя на людскую суету.

– Не здесь, а там, – пояснил он. – Тренировки Сифона обычно проходят на этом поле. Бывают еще на стадионе для пикхади, но редко.

Кави глянула на ближайшего буйвола.

– Но Вэйголу оттуда видать, – пожал плечами Ратан, – так что…

Кави уже хотела сказать, что видеть и быть внутри – совсем разные вещи. Но вовремя заметила у него на губах самодовольную усмешку, означавшую «хорошо я тебя подколол?».

Шутник, так тебя растак.

– Поеду встану где-нибудь у канала, – сказал он. – Найдешь меня, как освободишься.

Влившись в толпу, Кави вошла на территорию Вэйголы. Потрясенно глядела вокруг: неужели она и вправду здесь? И, чтобы убедиться, трогала кончиками пальцев все подряд: кирпичи ограды, чугунные столбы фонарей, влажные листья идеально остриженных деревьев и кустов, шершавые камни мостовой, гладкий мрамор стен, прохладную воду фонтанов. Забывшись, хотела потрогать и мага, который шел мимо, но вовремя сообразила, что это может плохо кончиться.

Все указатели и таблички, как и обрывки разговоров, не оставляли сомнений: сегодняшнее собрание – только для боевых магов и курсантов Сифона. У артефакторов и целителей будут отдельные, в другие дни и в другой части гигантского кампуса.

Здание, увенчанное черным мраморным куполом, было центральным. Другие, поменьше, отходили от него, как паучьи лапы. Корпус Ламиры: аудитории A – H, гласила табличка на входе. Аудитория В, где было назначено собрание, оказалась огромным просторным залом, в который выходил длинный коридор. Ряды скамей амфитеатром спускались к трибуне, вокруг которой тоже хватало места.

Кави показала квитанцию какому-то привратнику, и он велел ей пройти в «стоячую» часть зала, где уже собирались типы самого подозрительного вида. Свет магических фонарей придавал их лицам зловещий мертвенно-желтый оттенок. Никто не обращал на Кави никакого внимания. По крайней мере, явно. Но девушка чувствовала: все уже поняли, кто она такая, и заранее ополчились против.

– Йелла, ты уверен, что оно того стоит? – спросил мужчина, стоявший впереди.

– Конечно. – Йелла ободряюще похлопал своего нервного приятеля по плечу. – Дело за малым: попасть сюда, в Вэйголу, и все у нас будет тип-топ! Только представь: стипендия до конца учебы! Пенсия в отставке!

– В отставке? А крельцы? Они разве не…

– Ой, Клинки нынче нужны только для галочки! Никакой войны не будет, понимаешь? По-твоему, крельцы могут пересечь Мертвые Земли? А? Ни хрена они не могут! Мы в безопасности, это все Совет, чтоб его. Поднимает шум на пустом месте, только и всего. А вообще, знаешь, – Йелла понизил голос, – опытом здесь с нами никто не сравнится. Уж нас-то точно возьмут. Наверняка.

Всем бы такую уверенность… В зале уже толпилась минимум сотня будущих курсантов. Двадцать пять из ста – неплохой расклад, и шансы тоже неплохие. Но вероятность погибнуть все-таки намного выше. Намного.

Но ни Кави, ни ее соперников это не останавливало.

Когда Вэйгола только открылась, многие жаловались на невозможность туда поступить. Возмущались, что, мол, нечестно: и в маги не возьмут, как ни старайся, и Клинком не станешь – их вообще набирают только из военных. Жалоб и жалобщиков становилось все больше. А тут еще наступил год выборов, и какого-то кандидата осенила гениальная мысль:

– Мы прихлопнем двух крыс одной метлой!

– Здорово! А как? – наверняка встрепенулся какой-нибудь подхалим.

– Объявим, что Вэйгола готова обучить на Клинков… скажем, двадцать пять человек из гражданских.

– Двадцать пять? Так много? Ура! – обрадовался тот же подхалим.

– Да, она возьмет двадцать пять человек… которые пройдут испытания.

– Ооо! Испытания!

– Да-да. Причем финал будет на большом стадионе, все горожане смогут прийти посмотреть. Сделать ставки, выпить, поглядеть, как люди убивают друг друга, – словом, развлечься. Что скажете?

– Вы великий человек, я непременно за вас проголосую!

Вот так и возник Сифон, а того засранца избрали в Совет. Мероприятие сразу стало безумно популярным, а число погибших из года в год стремительно росло. Конечно, теоретически Сифон мог проходить и вовсе без жертв, но это его создателям было невыгодно.

Кави вздохнула. Вытянула шею, чтобы получше разглядеть боевых магов. В отличие от нее и ей подобных маги имели право пристроить задницы на холодных каменных скамьях. Все они выглядели по-разному, но что-то в их внешности было не так. Походка казалась тяжелее, чем у других. Взгляд, мгновение назад ясный и живой, мог внезапно остекленеть. А выражение лиц порой противоречило словам и жестам.

И маги, и курсанты продолжали прибывать. Скоро Кави оказалась зажата между высокой женщиной со множеством шрамов и толстяком, от которого несло араком. Наконец ударил гонг – так громко, что по ушам резануло. Низкий гул раскатился по залу, и настала тишина.

– Ректор Вэйголы, архимаг Фарра Дугаль! – объявил мужской голос. Он шел ниоткуда и в то же время словно отовсюду.

Ректор поднялась на трибуну и направилась к ее центру. Парадная черная мантия развевалась, каблучки сапог дробно стучали по деревянному настилу. Остановилась она посреди трибуны, на самом ее краю, Кави даже было немножко видно. И протянула к залу ладонь, на которой лежало одно-единственное, многократно увеличенное зерно риса.

– Знаете ли вы, что это такое? – спросила она. Магически усиленный голос легко разнесся по залу.

Ректор ждала ответа, но никто не произнес ни слова. Где-то далеко залаяла собака.

– Вот вы, – ректор наставила палец на ближайшего мага, – способны такое создать?

Маг непонимающе пялился на рисовое зерно у нее на ладони.

– Ну? Можете или нет? С помощью Харита, вашего Джинна? Используя его мааин?

Маг вздрогнул.

– Нет, мэм.

Улыбнувшись, ректор кивнула и спрятала зерно куда-то в складки мантии.

– Мааин может исцелять. Может уничтожать, менять, улучшать. Но создавать он не может.

Фарра Дугаль умолкла, оглядела собравшихся магов. И продолжила:

– Мне все равно, с какими предубеждениями вы сюда явились. Теперь вы должны их отбросить. И посвятить всю оставшуюся жизнь служению тем, кто не говорит с Джиннами.

На галерке недовольно заворчали.

– Мы служим им, – она еще повысила голос, и он зазвенел под сводами зала, как гонг, – потому что без фермера давно бы умерли от голода. Без простого солдата так и остались бы под гнетом Империи. А без народа не было бы и Республики, – докончила она, сурово глядя на магов.

Кто-то в углу зааплодировал, его поддержали другие. Кави тоже пару раз хлопнула из вежливости.

– Вот уже больше двух веков Вэйгола является опорой всей Раайи, – с каменным лицом продолжала ректор, когда аплодисменты смолкли. – Наши целители ежедневно спасают несметное множество жизней. Наши артефакторы – гордость страны, предмет зависти всего субконтинента. Но сейчас, – она понизила голос, – после столетий мира, враг вновь у наших рубежей. И мы нуждаемся в боевых магах.

Снова аплодисменты, на этот раз громче.

– Сегодня здесь собралось ровно сто восемьдесят три адепта боевой магии. У многих хватит потенциала, чтобы со временем дорасти до архимага. – Ректор опустила глаза на тех, кто стоял прямо под трибуной. – А также с нами сегодня девяносто шесть храбрых курсантов, которые будут сражаться на Сифоне.

У Кави пересохло во рту. И возникло внезапное, безотчетное желание немедленно бежать отсюда. Пнуть вонючку слева в толстое брюхо и рвануть к выходу.

– Боевые маги – особая категория, – продолжала Фарра Дугаль. – Они единственные способны высвобождать осязаемый мааин и управлять им. Но и цена у этой магии особенная. Абсолютная неподвижность: ведь тело мага, когда сквозь него течет мааин, становится вместилищем малой толики Харита. Превращается в частичку Джинна – вы понимаете, курсанты? Представляете, какой страшной тяжестью оно наливается, какое жестокое пламя бежит по венам? Но еще во времена Первых Магов мы научились умалять это бремя – устанавливали связь с воином, который брал на себя его часть. И благодаря этому возвращали себе хоть какую-то подвижность.

Поправив мантию на груди, ректор продолжала:

– Традиции Клинков священны. Да, их роль изменилась: древнее знание, позволявшее формировать такую связь, давно утеряно. Но вы по-прежнему единственная защита, которая есть у мага в бою. Даже посредственный маг, действуя вместе с Клинком, намного превосходит того, кто бьется в одиночку. В ближайшие месяцы вам всем предстоит это усвоить.

Ректор глубоко вздохнула.

– Учитывая возникшую угрозу, в этом году Совет принял решение увеличить число новобранцев из военных академий и регулярных войск.

Кави застыла.

– Нам нужны лучшие из лучших, и в этом году как никогда, – продолжала Фарра Дугаль. – Это означает, что мы возьмем меньше курсантов с Сифона.

В зале настала мертвая тишина. Казалось, последние слова ректора повисли в воздухе. Потом по рядам пополз шепот.

– Твою ж мать… – прошипела женщина слева от Кави. Пьянчуга рядом с ней просто тряс головой, отказываясь верить ушам.

Нервный тип, стоявший впереди, дернулся было к выходу, но приятель его удержал.

Фарра Дугаль подняла руку, призывая к тишине.

– Если кто-то из вас пожелает отказаться от участия в Сифоне, регистрационный взнос будет ему полностью возвращен.

Она умолкла, ожидая реакции. Какой-то мужчина у самого выхода плюнул, выругался и вышел вон.

– Но если решите остаться, – сказала ректор, – то знайте: по окончании Сифона, независимо от того, сколько из вас останутся невредимы, мы выберем всего пятерых.