– Я сообщу Моджану, что мы все еще нуждаемся в его услугах, – сказал Битун, вынимая из кармана носовой платок. – Раз уж ты теперь, – он высморкался, – можешь сама себя лечить, это меняет дело.

– Нет, сахиб, – отвела глаза Кави, – я не хочу у него учиться.

– Не хочешь? – Он смерил ее недоверчивым взглядом, убирая платок обратно. – Но, Кавитри, никто другой в Бохане не сможет тебя тренировать.

Наверное, он был прав: никто в этом городе не согласится обучать тэму, им и с Моджаном-то очень повезло. Но ей больше не нужен наставник. Она чувствует меч. Знает, нутром чует, что ее мастерство боя – особое, более совершенное, и никакие упражнения этого не изменят. И оно придет, это мастерство, нужно только тренироваться. Нужно заставить себя сражаться, чтобы меч постепенно стал продолжением руки.

Но в этом-то и проблема: сперва надо преодолеть страх перед боем.

– Кавитри? – окликнул ее Битун.

Она вздохнула, но глаз не подняла. Глядела на мраморные плиты под ногами, на коврик ручной вязки между креслами, на серые хлопковые брюки Битуна, сухую бледную кожу его лодыжек, под которой угадывались суставы. Она никогда не верила ни в рок, ни в судьбу, но все вышло так, как вышло, – и у этого должна быть причина.

С ней-то все было ясно и понятно: ее путь сюда начался восемь столетий назад, в тот самый день, когда крельский корабль причалил к маленькой рыбацкой деревушке на тэллианском побережье. Когда крельцы обнаружили – или, по их словам, открыли – ее народ, который потом погнали на свою войну. Во всем виноваты они, это Кави знала твердо и могла доказать, обосновать и объяснить, хоть и вопреки всякой логике.

Но Битун… он-то почему сидел сейчас в обществе тэму? Как так случилось?

Кто угодно вместо него мог споткнуться там, на дороге, и точно так же оцепенеть при виде неуправляемой рикши. И уж наверняка любой другой сахиб счел бы смерть тэму справедливой платой за уцелевшие руки-ноги. И бросил бы ее гнить в канаве. Так почему там оказался именно он? Совпадение, случайное стечение обстоятельств? Нет, вряд ли, слишком уж гладко все получается. У этого тоже должна быть какая-то причина. И Кави подозревала, какая именно.

Битун щелкнул пальцами. Вздрогнув, она вскинула на него глаза.

– Кавит…

– Научите меня.

– Чему именно?

– Драться, – пояснила она, ткнув пальцем в его сложенные руки.

– Шутишь? – усмехнулся он.

– Нет, сахиб.

Битун нахмурился. Взгляд стал холоднее, жестче.

– Этому за три месяца не научишься.

– А если б у нас было больше времени?

– Я… Моджан успел показать тебе приемы рукопашного боя?

– Нет, решил оставить на потом. Сказал, без оружия драться не придется, ведь я буду защищать мага в бою.

– Тогда зачем?

– Я умею биться. Чувствую, как надо двигаться, а еще у меня хорошая скорость, очень хорошая. Вот только… все время отступаю и уворачиваюсь. Тело не хочет драться, вот в чем проблема.

Битун свел брови еще сильнее.

– Я… боюсь отражать удары, – с трудом выдавила Кави.

– И ты думаешь, – сказал он, задумчиво пощипывая щетину на подбородке, – что сможешь перебороть этот страх, если научишься боксировать? Биться на ринге?

– Я думаю…

…что если человек оставил дом и близких, отправился в страну, когда-то захватившую его родину, чтобы драться там с громилами вдвое больше себя на потеху многотысячной враждебной толпе, – то он воистину не знает страха. Вот бесстрашию и нужно у него научиться.

– …что смогу его преодолеть с вашей помощью.

– Но… – Битун замялся, повел глазами по кабинету, словно подыскивая нужные слова, – а ты уверена?

Кави кивнула.

Он молча, пристально глядел на нее.

Глядел и постепенно менялся. Сначала незаметно, но с каждым ударом сердца все более и более явно. Глаза заблестели, плечи расправились. Угрюмая складка у рта разгладилась, в осанке появилась уверенность. Целеустремленность.

– Ты должна будешь довериться мне, – сказал он, не отводя от нее взгляда, – полностью.

Кави медленно-медленно выдохнула.

– Спасибо, сахиб, но я вам и так…

– Кавитри, бойца и его – в данном случае ее – наставника связывают священные узы. Они не допускают ни лжи, ни тайн. Если ты не будешь мне доверять, усомнишься в том, чему я тебя учу, все пойдет прахом. Ты это понимаешь?

Кави сглотнула.

– Первое, что тебе необходимо уяснить, – сказал сахиб, повысив голос и не дав ей раскрыть рот, – трех месяцев мало, чтобы набраться силы и гибкости, нужных для выхода на ринг. Второе – что часть времени придется-таки уделить тренировкам с мечом. С одним только боксом Сифон ты не пройдешь.

Она кивнула.

– Это значит, нам придется хитрить. Импровизировать. Итак, я научу тебя только тому, что, на мой взгляд, позволит продержаться пять раундов против опытного бойца.

– Пять раундов? – выдохнула Кави. В груди стало тесно. – Против кого?!

– Я найду тебе соперника.

– Где?

– Через три месяца я выведу тебя на местный ринг. Будешь официально участвовать в соревнованиях.

Кави обхватила себя руками, сунула ладони под мышки.

– В настоящем?

– Да.

– Ну, где делают ставки… и все такое?

– Именно.

– Охренеть можно.

Битун усмехнулся.

– Я так понимаю, ты согласна?

Кави поежилась. У нее получится. Должно получиться. Это верный шанс отыскать родных, это – в кои-то веки! – прямая дорога к цели. Все в ее руках. Теперь, когда она знает свои способности, выжить в Сифоне уже не кажется глупой мечтой.

В груди все еще давило. Кави потерла ее ладонью, но тяжесть никуда не делась. Она была там, внутри. Она оттуда исходила. Сегодня на берегу синие языки Ниласи извивались у нее под кожей, прорывались сквозь поры. Как? На них что, были когти? Неужели это часть огромного существа, что появилось извне и проникло в нее? А потом угнездилось где-то внутри – в животе, например, или над легкими? Ну точно – там! Вот почему так трудно дышать. Легкие полностью опутаны…

Прекрати! Она глубоко, с усилием вдохнула. Потом еще раз. И еще. Ну, видишь? Ничем они не опутаны. Брось выдумывать и паниковать.

Неважно, что там прячется, потустороннее ли, злое или доброе, даже если оно и впрямь управляет ее легкими, словно водитель – рикшей. Оно осталось там, внутри, и это главное. Впервые в жизни у нее появилось нечто такое, что даст преимущество. И она этим преимуществом воспользуется.

Такова теперь твоя суть. Прими же ее.

Кави встала, заскользила внимательным взглядом по рядам книг, высматривая нужную. Нашла, осторожно достала с полки среднего размера том в кожаном переплете.

– Возможно, – сказала она, – я смогу ускорить подготовку.

– Ты о чем?

Кави сунула книгу ему в руки, отступила на шаг.

– Глава третья, самый первый абзац. Про мышечную гипертрофию.

Поморщившись, старик взял книгу, начал листать, пощипывая подбородок.

– Так, «Мышечная гипертрофия»… Если под воздействием чрезмерного напряжения мышца повреждается, тело восстанавливает разорванные волокна и наращивает поверх них новые. Таким образом увеличивается размер, масса и сила… Да-да, я все это знаю, но при чем здесь…

Он застыл с открытым ртом.

– Мне понадобятся крысы.

И к тому же много.

– Крысы?

– Да. Плата Джинну.

Битун растерянно кивнул.

– Думаю, это можно устроить. Но… ты уверена, что будет толк?

– Мне кажется, да.

Нет, не кажется. Она точно знает. Доказательство – идеально сросшиеся кости.

– Что ж, хорошо, – вздохнул сахиб. Отложил книгу, сплел пальцы на животе. – Сегодня у меня дела, но завтра утром, если не передумаешь, жду тебя после завтрака, в десять утра, во внутреннем дворике. Начнем занятия.