Стих о Голубиной книге на вопрос, который зверь всем зверям мати, в большинстве списков называет его «Индрик». Самое название это, впрочем, варьируется в пересказах стиха на разные лады по свойству народной этимологии. Так мы находим следующие вариации одного и того же названия: Индрик, Вындрик, Белояндрик, Индра, Кондрык, Индрок (в сп. Ундольского). В двух списках мы встречаем названия Единорог (4а), Единрог (81) и Единор (4b), и, наконец, в трех пересказах – название Лев. Очевидно, что в разных пересказах стиха мы имеем дело с тремя различными названиями: Индрик, Единорог и Лев. Для разъяснения рассматриваемого вопроса мы прежде всего обратимся к непосредственным источникам стиха о Голубиной книге. В апокрифических «Вопросах, от скольких частей создал был Адам» по рукописи XVI в. Троицко-Сергиевой лавры под № 794, изданных Тихонравовым (Пам. отр. рус. лит. Т. II. С. 445), на с. 456 мы читаем о звере следующее: «Вопрос. Како бывает соуша и како бывает деждевно. Ответ. Есть стихии царь водны егда отыде во глубину и поидут вси стихия водная по нем понеже царь есть того ради сухо бывает. Вопрос. Егда буря бывает како приходит вода. Ответ. Воздвигнетца царь водный из глубины и поиде вся воследующая ему и пойдут впред того ради возрит из древа вода ис камени отвсюду». То же самое место о водном звере мы находим также и в двух болгарских списках «Беседы трех святителей»: 1) в списке XVIII в, изданном Новаковичем в «Starine», кн. VI, на с. 47, 48; и 2) в списке того же века, снятом в копии М.С. Дриновым из рукописи, хранящейся в Панагюриште. В списке Новаковича мы читаем: «В. А нога бива суша или даждовно? О. Има царь водни, та кога поиде вь дльбину водно, тогаи поидать сички води послеть него, зарадн това бива суша; и на кога поиде царь водни изь дльбина водна, а то тогава сички води по него поидать из земе да извира вода нись дрьве и нись камень, и облаци-те тогава земать вода и пуштать роса по земли-та». То же почти самое мы находим и в списке М.С. Дринова: «Вопрось: где зимет облеци вода много. отв. вдлбини води. вопрос: каксе умножаве вода даждевна. отв. мало зимет облеци води, куга видит свет умножится; царь водни и стихия когасе поиде в глубине, даходи съсь несо, тогава бива суша и кога повдигнетсе изд^албини и вси води проидут с ним тогава в^ернесе вода издлбини из камение и облаци готово зимают». Согласно с этим апокрифическим указанием и описанием водного царя стих о Голубиной книге на вопрос, который зверь всем зверям отец, отвечает:

«Беседа трех святителей» описание «водного царя», несомненно, заимствовала из «Физиолога». И действительно, некоторое соответствие этому апокрифическому описанию «водного царя» мы находим в славянском «Физиологе», изданном Ягичем в Kniževnik-е, кн. III, по рукописи XVI–XVII в. Здесь в «Слове о Еньдропоу» мы читаем: «Еньдропь есть вь мори воевода рибамь васем, и есть вьзорь его яко и конь и ходить по дноу и имать конскоу главу и опашь, а по грьбоу яко и риба, и есть вь некомь месте мора риба мала златозарна, всем рибамь есть царь и лежит на едномь месте и ендронь ходить дващи вь године и кланаеть се цароу своемоу. егда ходить и Еньдропь – походеть по немь васе риби мале и големе и не смеиеть забавити дроуг дроуга, дондеже поклонеть се и вьзвратет се и попавляют се и веселе боудоуть» (с. 126).

Согласно с этим физиологическим изображением рыбы-царя и стих о Голубиной книге говорит:

Инрок – зверь лютый. Печной изразец. XVIII в.

Таким образом, имея в виду непосредственные источники стиха о Голубиной книге, в которых говорится о водном царе-звере, и найдя соответствие этому водному царю в физиологическом «Еньдропь», следует, по моему мнению, прийти к тому заключению, что и в Индрике большинства списков стиха лежит в основе представление о водном звере, и кроме того – все разнообразные названия этого зверя в стихе – Индрик, Индрок, Вындрик, Белояндрик, Кондрык, и, наконец, Индра – сводятся к одному книжному названию: «Еньдропь», и в нем находят себе ключ к объяснению. Эта мысль подтверждается, кроме того, показаниями азбуковников, где также упоминается Индрия или Индрик – маленький зверек, похожий на пса, который живет в реке Ниле и убивает крокодила (Алфавит № 18 [по сп. Соловецк. библиотеки], л. 231. Шестодн. Иоанна экз. Болгар., ст. 5)[277]. В азбуковнике, изданном Сахаровым, говорится просто: «Индрия – зверь есть водный, иже убивает крокодила»[278].

Сходство названия этого водного зверя «Еньдропь» с другим, более известным в книжных источниках зверем – Единорогом (Инорогом, Инрогом), с одной стороны, с другой – одинаковое символическое их значение – послужили поводом и причиной смешения этих двух зверей[279]. Смешение это мы замечаем уже в самих «Физиологах». Так, в «Фисилоге» XVI в. по рукописи Софийской библиотеки под № 1458, на л. 235 об., об «Инорозе» мы читаем: «Инорог мало животно есть, подобен козляти, кроток же зело, и не может приближитися к нему ловец, зане силен есть; един же рог имать посреде главы». Эта часть отвечает описанию Единорога, или инорога в «Физиологах» и азбуковниках, хотя и представляет описание неполное. Непосредственно за сим идет следующая вторая часть описания: «Егда спит коркодил, то присно суть ему уста открыты; енудр же, образ иный песий, помажет и калом и, яко осшет о нем кал, вползет в уста коркодило вы и изяст ему утренняя (внутренняя)»[280]. Эта вторая часть описания отвечает уже чертам Еньдропа или Индрии, отмеченным в азбуковниках. Впрочем, азбуковники не распространяются слишком много в описании Индрика, говоря лишь, что он убивает крокодила. В данном же описании образ Индрика несколько осложняется чертами, приписываемыми обыкновенно в «Физиологах» Ихневмону: он мажется калом и входит в отверстые уста крокодиловы и, съедая его внутренности, выходит наружу[281]. Такое же смешение двух зверей и замену одного другим мы находим и в стихе о Голубиной книге. Так, в списках 81 и 4а мы читаем:

Судя по «Физиологу» здесь очевидная замена Единорогом Еньдропа, Индропа, Индрика, и притом внешняя номинальная. Смешение самих образов рельефнее выразилось в пересказе под № 78:

То же самое смешение двух зверей сказалось, по моему мнению, и в «Беседе Иерусалимской», где по данному вопросу читаем: «А зверь зверям мать единрох; коли на земли была засуха и в те поры дождя на землю не было, тогда в реках и в озерах воды не было, толко во едином озере вода была, и лежал великой змии, и не давал людем воды пить, и никакому потекучему зверю, ни птице полетучей; а коли побежит единорог воды пить, и змии люты заслышит и побежит от зверя того за три дли, и в ту пору запасаютца водою люди»[282]. Единорог, являющийся врагом змия, залегающего ручьи и источники, напоминает, с одной стороны, азбуковники, которые изображают Индрию или Индрика также врагом крокодила; с другой стороны, в представленном описании единроха, может быть, скрывается старая основа, указанная А.Н. Веселовским в талмудической легенде о Асмодее-Китоврасе, если только Асмодей-Китоврас действительно представлялся и изображался где-нибудь единорогом, и кроме того, если та же самая легенда, представив одного и того же Асмодея под двумя образами – Китовраса-единорога и Китовраса-змия, указала где-нибудь на взаимное отношение этих двух образов![283] Смешению Индрика с Единорогом способствовал кроме того еще промежуточный образ, так называемый Идропос, который своим названием ближе подходит к Индрику, а образом и его описанием ближе походит на Единорога. Он встречается в греческом и славянском «Физиологах» и при том в греческом «Физиологе», изданном Pitra, непосредственно за этим зверем следует «Μονόκερος». В греческом «Физиологе» в статье «Περι ὕδρωπος» мы читаем: «Έστι τό ζῶον τοῦτο δριμύτατον πάνυ, ὥστε κυνηγỏς οὐ δύναται ἐγγίαται ἀυτᾡ. Έχει δἐ πρỏς τᾑ κεφαλᾑ κέρατα, πρίορος μορφὴν ἔχοντα, ὥςτε ἀυτο πρίζειν τἀ μεγάλα δένδρα καί μετεωρα, καί καταφέρειν, ἐπἰ τὴν γῆν. Ε’ἀν δἐ διψήση, ἔρχεται ἐπἰ τỏν ἐυφράτην ποταμỏν, καί πίνει. Ε΅στι δἐ ἐκει ἐρεκίνα λεντόκλονα ἔρχεται παίξειν πρỏς τὴν ἐρεκην τỏζ ῶον τõις ῶον κέρασι, καί περἰ πλοκὴν κρατεῖται τῶν κλάδων αὺτῆς, καί κράζει βοῶν, βουλόμενον ἐκφυγειν, καί οὺ δύναται. Ợ οὒν κυνηγὸς ἀκούων αὺτοὒ βοῶντος, ρχεται, καί σφάξει τό ζῶον»[284]. То же самое описание мы находим и в славянском «Физиологе», помещенном в сборнике XVI века, принадлежащем Панагюрскому училищу и хранящемся ныне у М.С. Дринова. Здесь на л. 2 в статье: «Слово о звери рекши Идропось» мы читаем следующее: «Есть зверь велик зверь от зверей, имаящи лепоту страшна зело, трься емоу дивна, чело емоу страшно от вьсехь зверей – чюдно и вьзорно. В срьчбе приплащается к древу, роги гнеще от древо – обивает вене древо. ниединь зверь необладоуеть о нем, трьпить жажду воде – при воде стоящи обоне ва земя егда папиеть сь опиапится и веселяшеся. паки кь зем’ли приниче яко и воль обретаяще повитие крепко и веселяшеся оувнеть глава своя и рога своя. приходит же ловец обретает его завита и тако преиметь того».

Представленное описание Идропоса напоминает несколько то описание Единорога, которое мы находим в славянском «Физиологе», изданном Ягичем, в «Физиологе» М.С. Дринова, а также в азбуковнике, изданном Сахаровым в «Сказ. рус. народа», где Единорог изображается как зверь страшный и непобедимый; промеж ушей имеет рог велик, в котором заключается вся его сила[285]. Итак, в самих «Физиологах» и азбуковниках мы находим повод и причину смешения прежде всего зверя Единорога с Идропосом вследствие одинакового в некоторых чертах их описания, а затем смешения Индропоса с водяным зверем Индрой или Индриком, вследствие близкого сходства в их названиях, а отсюда и смешения образов Индры с Единорогом. Смешению этих образов, как я сказал выше, способствовало также одинаковое символическое значение Индры и Единорога, придаваемое им самыми физиологами. Если в стихе о Голубиной книге «Индрик ходит по подземелью… а хвалу произносит самому Христу», то и Еньдропь, поклоняющийся дважды в год малой рыбе – царю своему, поклоняется не иному кому, как самому Христу. Это символическое тождество рыбы и Христа подтверждается с одной стороны писаниями Св. Отцов (См. Tertullian. орр. ed. Migne, III, p. 1140[286]; а с другой – иконографией[287], и, в частности, книжными иллюстрациями – миниатюрами[288].

Единорог. Миниатюра «Христианской Топографии». XVII в.

Единорог в христианской символике также означает Христа. Он представляется, именно, зверем сильным и неукротимым, которого охотники не могут поймать. И лишь лоно непорочной девы может привлечь и укротить этого зверя, и он мирно ложится на лоне девы и делается тогда добычей охотников. Такое изображение Единорога мы находим почти во всех «Физиологах»[289], а его символическое тождество с Христом подтверждается также писаниями св. отцов (Isidorus, oryg. XII. 2. Воcharti, hierozoicon. 8. 940), и главным образом миниатюрами[290]. Особенно интересна миниатюра к Пс. ХСІ 11 в Хлудовской Псалтыри (Имп. публ. библиотеки), изображающая единорога, ставящего на лоно Девы ногу свою; вверху икона Знамения, а внизу И. Златоуст пророчествует о Деве; рог зверя «вознесен» т. е. представлен очень длинным[291].

Таковыми представляются мне поводы и причины, послужившие к смешению Индры или Индрика с Единорогом.

Стих о Голубиной книге, имея в виду, согласно со своими прямыми источниками, водного зверя, указывает его жилище за Океаном-морем:

Смешавши же этих двух зверей, и заменивши водного Индрика – Единорогом, стих дает уже и другие показания о жилище. Так, в № 81: «живет тот звирь во Фавор-горы»; в № 80: «…стоит тот зверь в горы Сионские»; в № 79: Он живет во Святой горе во Афон-горской; и наконец, в большинстве списков стиха говорится только:

Приняв во внимание значение Единорога, означающего символически Христа, и тесную связь его с лоном Девы, легко понять приурочения жилища этого зверя к горе Сион, символически обозначающей Пресвятую Богородицу[292]. Гора Фавор есть лишь библейско-символическая замена горы Сион, с которой соединены древнейшие и важнейшие предания. Дальнейшие приурочения жилища этого зверя к Святой Афонской горе есть позднейшая замена, и притом в устах русского народа – библейских святых гор – Сиона и Фавор-горой Афонской, которая издавна притягивала к себе русских паломников своими монастырями и святынями, и которая с конца XIV – начала XV в. имела, как известно, громадное значение в духовном просвещении русского народа[293]. Вследствие чего название Святой Афонской горы слишком популяризировалось среди русского народа и сделалось даже известным под упрощенным именем «Святой горы». Вот почему в большинстве пересказов стиха и говорится просто:

Влияние средневековых «Физиологов» сказалось также в стихе и в упоминании о Льве как о царе зверей. Так в трех списках под № 84, 85 и 3, на вопрос, который зверь всем зверям отец, стих отвечает:

Изображение льва на Георгиевском соборе в Юрьеве-Польском

Народ, очевидно, рисует этого зверя понаслышке, не усвоив себе хорошо книжного источника, а также и тех символических черт, с какими является Лев в «Физиологах». Вот почему в другом пересказе стих приписывает Льву, очевидно, заимствованные черты:

Такие черты в «Физиологе», как мы видели, приписываются «еньдропу» или, точнее, малой светозарной рыбе, царю всех рыб[294].