Стих о Голубиной книге в решении вопросов о первенстве в мире горы, моря, реки и озера так же стоит на почве библейской, как и при решении рассмотренных уже нами первых трех вопросов. «Беседа трех святителей» и в данном случае послужила прямым источником для стиха о Голубиной книге, как в постановке вопросов, так и их решении.

Так, в списке Московской синодальной б-ки под № 408 (713), XV–XVI вв. предлагаются следующие вопросы и ответы: «Василей рече, колико есть гор великих и морь. Иоанн рече.⁀ві. гор аравитьскых а рек великих.҃л. из рая едина течет на четыре реки, а морь великих.⁀ві. а всем горам мати фа(во)рьская.’а морем тивирядьское море, а река иердан». (Л. 520). В других списках «Беседы» также встречаются вопросы о количестве гор высоких, морей, рек и островов – великих, но без указания на старейшинство и первенство. Так, в списке XVII в. Импер. публ. б-ки под № LXVII (Древнехр. Погодина № 1606), на об. л. 85, гл. А҃ϴ, между прочим, говорится: «(В) Григорий рече: колко великих гор, и мор, и рек всех великих? (Ѿ). Василев рече: гор великих двадесять, а морь два же надесять, сыі сквозе землю идут, а рек великих тридцать, а из моря одна река идет на четыре реки. (В). Иван рече: колко островов в морех? (ѿ). Василей рече: 70 и 3, а в тех островех по семидесяти и по три языка, а различных имян по тому же, зверей и птиц и рыб по тому же, и древ, а всех пять тысяч триста и восмьдесять: а костей в человецех 345 составов»[177]. Таким образом, «Беседа трех святителей», предлагая материал для вопросов о горах, морях, реках и озерах, в то же время сама ставит вопрос о первенстве их. Стих о Голубиной книге и в данных вопросах следует своему источнику, выказывая, впрочем, иногда некоторого рода подделки или приурочения к национальным интересам.

На вопрос, которая гора всем горам мати, большинство списков стиха отвечает:

В данном случае следует отметить ту неточность в устной народной передаче новозаветного факта, которая замечается в некоторых списках в том, что Иисус Христос преобразился с Петром, Иаковом, Иоанном и с 12 апостолами. В прибавке с 12 апостолами сказывается очевидное незнание библейского факта, а отсюда неточная его передача. Эта неточность и свободное вообще обращение со своими книжными источниками в особенности сказалось в самом имени горы Фавор, каковое видоизменяется по разным спискам стиха до неузнаваемости. Так мы встречаем следующие видоизменения этого имени: Фавор, Фаор, Фагор, Хавор, Фангор, Хвангур, Хварс, Харгор, Варгор и Гор-гор. Представленные видоизменения одного и того же имени, с одной стороны, важны для характеристики отношения народа к книжным источникам, и, в частности, свободной передачи книжных собственных имен, а с другой, интересны для ознакомления вообще с свойствами народной этимологии.

В двух списках стиха вместо горы Фавор упоминается гора Сион, причем в одном из них говорится:

в другом (духоборческом) на вопрос: отчего сталась Сион-гора, следует ответ:

В этих словах стиха легко видеть отражение сионских преданий. Мы уже имели случай указывать по поводу «соборной церкви «на сионские предания, сообщаемые Пгнатием, Зосимой, Грековым и Коробейниковым, которые называют Сионскую церковь: «мати всем церквам», «Божие жилище»[178]. Согласно с этими преданиями стих о Голубиной книге и говорит о Сионе:

Что касается того пересказа, в котором на Сионе «преображался сам Исус Христос», то здесь очевидная смесь и замена одной горы другою. Замена горы Фавор, на которой, по преданию, преобразился Господь, произошла, несомненно, вследствие символических сближений. С горою Фавор связано, как известно, представление о Мелхиседеке, первом священнике, священнике Бога вышнего. По древним преданиям и сказаниям, Из которых одно приписывается Афанасию Александрийскому, здесь, на горе Фавор, Мелхиседек пробыл семь лет в лесной чаще; сюда Господь послал к нему Авраама, которому Мелхиседек подал «чашу нерастворенную и предложил отломок хлеба… почему и ныне он уподобляется Сыну Божию, не по благодати, а потому, что первый был образом приношения бескровной жертвы»[179]. Это сказание, указывающее на символическое значение Мелхиседека, основывается в свою очередь на экзегетических сочинениях разных церковных писателей и Отцов Церкви, из которых Св. Климент и Кирилл Александрийские (III–V вв.) в особенности настойчиво проводили в своих сочинениях ту мысль, что Ветхий Завет есть тайный праобраз Нового[180]. Этот же символический параллелизм выразился также в миниатюрах. Так, в кодексе Козьмы Индикоплова (Ват. библ. № 699) и Лаврентианской (Plut. 9, cod. 28) Мелхиседек изображен священником и в то же время царем[181]. Память о Мелхиседеке и о принесенной им бескровной жертве встречается у палестинских путешественников. Иоанн Вюрубургский по поводу Фавора говорит, что здесь Мелхиседек предложил Аврааму «panem et virnum, quod figurat altare Christi sub gratia»[182]. Даниил упоминает на верху Фавора малую островерхую горку, на которой преобразился Иисус Христос, и где создана была впоследствии церковь Преображения: «И то есть была первая епископия»[183]. Теодорих говорит: «…in hac quoque primitus missae officium fertur celebratum», перенося на Фаворскую гору (в связи с памятью о Мелхиседеке), то, что обыкновенно рассказывалось о Сионской[184]. На Фаворе же Даниил видел пещеру, на дне которой «святая трапеза стоит, на ней же Мельхиседек царь “жрътву сотворяет Богови хлебом и вином”», здесь он жил и навещен был Авраамом, «и изнесе хлеб и вино и създа жрътовник Богови в печере той, и створи жрътву Мелхиседек, царь Салимский, Богови хлебом и вином, и абие взятся жрътва на небо к Богу… и есть до днешнего дни трапеза та святая в печере той, и ныне ту приходит святый Мелхиседек и литургисает в печере той святой на той трапезе»[185]. Таким образом, с воспоминанием о Мелхиседеке соединяется также воспоминание и о трапезе-жертвеннике на Фаворе, где была принесена первая бескровная жертва хлебом и вином по чину Мелхиседека. С горою Сион также, как известно, соединяются предания о первом христианском алтаре-трапезе[186], основанном самим Христом и его апостолами, где в установлении таинства Евхаристии также была принесена первая жертва по чину того же Мелхиседека. Отсюда символическое сближение этих двух гор, отсюда и замена в представлениях народных одной горы другою.

Преображение Иисуса Христа пред учениками на горе Фавор. Икона

Таким образом, в вопросе о горе выразились в стихе два предания – точно так же, как и в вопросе о церкви. Здесь, кстати, следует отметить ту уловку или манеру, к которой нередко прибегает стих при решении вопросов первенства. Решая вопрос о первенстве какого-либо предмета и располагая при этом несколькими преданиями, выдвигающими тот или другой библейский предмет, стих вводит разнородные предания и признает нередко в одном и том же вопросе первенство за двумя предметами. При этом для того, чтобы избежать противоречий, стих прибегает, по моему мнению, к следующей уловке: в одном случае – первенствующий предмет называет он «матерью», а в другом, указывая при подобном же вопросе на другой предмет, называет его «отцом».

Изображение Мелхиседека в Киевской Псалтири