15. (1) Послушайте также, что за божество (numen) Палладий [215]. Это изображение (simulacrum), сделанное из костей Пелопа [216]. Говорят, что изготовил его скиф Абарис [217]. А теперь подумайте, мог ли такое учредить скифский варвар. Разве у скифов есть что-то, созданное [в силу] человеческого разумения (ratio)? И разве мог этот дикий род человеческий, действовавший всегда с коварной и бесчеловечной жестокостью, изобрести что-нибудь правильное в благочестивых установлениях? [218]

(2) Это изображение Абарис продал троянцам, дав этим глупым людям пустые обещания. Бог продавался для пользы покупателя, а покупатель выпрашивал молитвенно нечто, что незадолго до того видел выставленным на продажу. А ведь сущность (substantia) этого самого изображения [в том, что оно] из костей Пелопа. Если ты желаешь, Абарис, чтобы жалкие люди почитали человеческие кости, возьми, по крайней мере, останки более чистого и целомудренного человека. Пусть изготавливаемому тобой идолу достанется что-то достойное из добродетелей (virtutes) человека. Пелоп был в милости у своего любовника [219], и продажный блуд долго вредил ему. Прелюбодеяние его не было чуждо и преступлению: того, к чьей дочери он сватался, [Пелоп] убил, [с помощью] коварного предателя, а затем, нарушив клятву, напал на самого предателя, чтобы не отдавать обещанной награды, и сбросил с крутых скал [220]. Вот чьи кости были выбраны для создания бога, охраняющего города и царства!

(3) Однако [Палладий] так никогда и не сослужил службы и не уберег их, но сам же увидел, что его ожидало, по несчастьям городов, в которых находился. Греки сожгли Трою, галлы – Рим [221] и, хотя Палладий был спасен из обоих пожаров, но спасен не благодаря собственным достоинствам (virtus), а человеческой помощи. Ведь в обоих местах его освободили и унесли люди, чтобы он не сгорел в человеческом пламени. Человеческая помощь оказалась необходима для столь значимого божества: чтобы не сгореть, ему понадобилась человеческая поддержка. Палладий был унесен из пожара, но не освобожден. Приговор вынесен, наказание ждет, подступает огонь, избегнуть которого невозможно.

(4) Огонь небесный уже готов вспыхнуть [222], уже показалось приближение божественной кары, уже возвещена кончина грядущего истребления. В этом пожаре Палладий не сможет найти укрытия. Этот огонь обыскивает тайники, ищет укрытия, и все, что погубило заблудших людей пустыми убеждениями, объемлет стремительное опустошение пламени. «Придет день, как печь пылающая» [223]. Ты слышал, что придет, слышал [что придет]! Ничего невозможно отложить из собранного тобой в закромах господних. Ты запылаешь, как солома, тщетная полезность которой хранится для пепла и углей: ею питается порывистый огонь, побуждаемый теснящим насилием. Ты будешь пылать, как солома, чья гнусная и никчемная сущность превратится в пепел и искры, пожираемая неодолимой силой хищного огня.

(5) Таков ваш исход и конец, такова кара, которую установил вам бог за обманутых людей, чтобы пылал вечным пламенем тот, кто против воли божьей либо обманул, либо погубил жалкого человека. Я желаю со всей тщательностью рассмотреть, какой Минерве желают приписать этот образ. Установлено ведь, что Минерв было много, и против этого никто не возражает. Поэтому давай поговорим о происхождении (genus), установлении (institutum), мастерстве и целесообразности (propositum) каждой из них в отдельности, чтобы из всего этого можно было установить имя Минервы, которой посвящен Палладий.