(4) Этого, священнейшие императоры, мне было бы достаточно для провозглашения нравоописательной речи [152]. Однако теперь, сформированный наставлением Священного Писания, я наставляю потерянных людей религиозной речью. Если почитаемые вами боги существуют, почему вы их оплакиваете? Почему горюете о них в ежегодных скорбях? [153] Если они достойны плача и скорби, почему вы окружили их божескими почестями? Делайте что-то одно из двух: либо прекратите оплакивать их, если они боги, либо, если считаете их достойными оплакивания, величие божественного имени оскверняется вашими слезами.

(5) Но поскольку заблудшее и запутавшееся в сетях преступного желания рассуждение (mens) невозможно призвать снова объяснением (ratio), я перейду к прочему, чтобы, когда будет обнародовано и открыто все, что учредила святотатственная непристойность (improbitas), милосердие божье именем господа нашего Иисуса Христа подняло павших и призвало к нему беглецов, укрепило сомневающихся, исправило заблудших и, что самое важное, даровало жизнь умирающим.