7. (1) За этим осквернением священного следует, подражая порядку похорон, смерть дочери, которую обожествила [ее мать] – женщина Церера Эннейская [121]. Ведь то, что сделал на Крите для своего сына отец, все то же учредила в Энне [122] из нестерпимого материнского страдания лишившаяся дочери Церера. Изложу в кратком рассказе, что произошло до того. Единственную дочь Цереры, которые греки называют Персефоной, а наши в силу языкового преобразования Прозерпиной, старались получить в жены очень многие. Обеспокоенная мать рассуждала о достоинствах каждого, но, поскольку решение матери казалось всем неопределенным, некий богатый крестьянин, которого по причине богатства звали Плутоном [123], воспылал безрассудной страстью настолько, что не мог вынести затяжного промедления и сгорал в пожаре несвоевременной любви: повстречав девушку у Пергусы, он похитил ее. Пергуса – это очень милое живописное озеро в пределах [владений] города Энны, обязанное своей живописностью разнообразия цветов [124]: сменяющие друг друга цветы венчают его в течение всего года.

(2) В одном месте ты видишь набухший на стебле гиацинт, в другом – кудрявый нарцисс или розу с золотыми лепестками, в третьем – мягко извивается по земле белый плющ. Встречается также приятно алеющий майоран вместе с пурпурными фиалками, и белые лилии тоже присутствуют в этом венке. Воистину, это место способно изяществом своим привлекать и равным образом удерживать девичьи души. В этом месте девушка и была обнаружена под вечер Плутоном, схвачена, унесена на колесницу и, хотя она и разрывала одежды и рвала на себе волосы, увезена. Ни ногти не оказались ей полезны против влюбленного крестьянина, не помогли ни крики и вопли, ни шум, поднятый другими девушками.

(3) Тогда, поскольку никто не бросился на помощь, одна [из девушек, пустившись] стремительным бегом (а от страха она бежала еще быстрее), сообщила матери девушки о похищении. Возмущенная мать повела против похитителя вооруженный отряд. От Плутона не укрылось приближение женщины, а обратив взгляд назад, к городу, он увидел, что вместе с матерью подходят несметные ряды бойцов, и в отчаянии принял гибельное решение: четверку [коней] [125], которая везла колесницу, он направил в середину озера и был поглощен глубокими водоворотами. Погрузившись туда вместе с любимой девушкой, он предоставил несчастной матери скорбное зрелище смерти ее дочери.

(4) Жители Энны, чтобы найти где-то утешение горю матери, придумали, будто девушку похитил царь нижнего мира, а чтобы придать достоверность выдумке, сказали, что он появился на свет вместе с девушкой из другого озера у Сиракуз. На собранные средства они старательно воздвигли храм совместно и похитителю, и девушке и постановили ежегодно приносить в храме жертвы [по обету] [126]. Хотя ни превозмочь страдание матери, ни излечить неуемные женские муки не удалось никаким образом, однако поверив, что дочь ее действительно видели подле Сиракуз, она, ведомая своим управляющим (vilicus) Триптолемом [127], пришла ночными переходами в одежде скорбящей и в грязном виде на берег у города Сиракуз. Там же оказался некто, обманувший мать, которая в горе поверила ему: некто Пандар [128] (не знаю, кто это) сказал ей, что видел, как похититель садился вместе с девушкой на корабль неподалеку от Пахина [129]. Женщине, которая желала услышать во что бы то ни стало, что дочь ее жива, это показалось убедительным, и она вознаградила город нескончаемыми дарами.

(5) Побуждаемые щедростью женщины, сиракузяне учредили священнодействие [в память] о похищении девушки, и чтобы смягчить скорбь матери, проводили скорбное погребальное шествие, чествовали ее храмами. Однако это не удовлетворило мать, и, взойдя на корабль, она отправилась на поиски дочери к чужим берегам [130]. Так, бросаемая волнами и бурями, прибыла она в местность у города в Аттике. Встретив гостеприимство у [тамошних] жителей, она раздала им неизвестную дотоле пшеницу. Это место получило свое название от родины и «прибытия» женщины: называется оно Элевсин [131], потому что Церера прибыла туда, покинув Энну [132].

(6) Так, поскольку она раздала принесенную с собой пшеницу, передала умение собирать урожай, то за благодеяние, так как стало произрастать в обилии зерно, после смерти она была похоронена также в этом месте, получила священное почитание (consecrata) и провозглашена богиней вместе с дочерью. Ведь легкомыслию греков нравится называть божественными именами тех, кто принес им что-нибудь или помог им советом или своей добродетелью (virtus) [133]: так они выражают благодарность за благодеяния, провозглашая их самих богами, поскольку богами считают тех, кто когда-то помог им. Так, Ниса не сомневается относительно Либера [134], Спарта уверена в новых звездах [135], скорбная Эта предала сожжению и обожествила Геркулеса [136], а пустомысленные (vani) критяне до сих пор почитают могилу мертвого Юпитера [137].