(3) … вооруженная щитом и облаченная в панцирь (lorica), [богиня] почитается на вершине крепости [92]. А третья часть осуществляет свою власть (imperium) над дикими животными в таинственных чащобах лесов. Последняя часть этого тройного деления [93] указывает пути удовольствий (libido), извращенные желания и соблазны нелепой страсти. Поэтому одну часть представляют [в виде] головы, чтобы неким образом усматривать, будто она содержит гнев (ira) [94] человека. Другую часть помещают в сердце, чтобы усматривать разнообразие различных рассуждений (cogitatio), наподобие лесов [95], которые мы воспринимаем многообразными усилиями. Третья часть пребывает в печени, где возникают удовольствие (libido) и наслаждение (voluptas). Именно оттуда собранное [там] обилие родильного семени [под воздействием] естественных раздражений возбуждает стремление [любовной] страсти.

(4) Чего достигает такое разделение, рассмотрите внимательно, чтобы объяснение (ratio) истины одолело хрупкую выдумку. Если душа делима и ее сущность (substantia) отделяется различным родом деятельности, то с устранением ее порядка она становится тем, чем была [ранее] [96]. Иное соображение [mens], иной гнев (ira), иное удовольствие (libido). Итак, это разделение [97] разлагает душу, а от этого деления она претерпевает величайший вред, поскольку не сохраняется в целостном виде, но разделяется на три противоположных [между собой вида], а говоря вернее, становится вследствие такого деления смертной. Ведь все, что делимо, есть тело, а тело неизбежно смертно. Стало быть, если душа делима, она – тело, а если она – тело, то тоже смертна. Какие достойные этого заблуждения и великолепные выдумки! Такое обожествление предоставляет нам величайшую выгоду: их выдумки и священнодействия <показывают> душу смертной.