Если ты молчишь, когда творится зло,

Будь у страданий имя, Земля помнила бы Халани Кейнс.

Обветшалые стены ее дома были возведены на скорби. Неровные полы испещрены следами разбитого сердца. А шероховатый потолок покрылся трещинами несчастий.

Находясь за решеткой, она боролась за то, чтобы переписать свою судьбу. Хотела, чтобы ее историю определяли не страдания, а тихие уроки прощения, любовь и чудовищная решимость бросить вызов смерти.

Но в какую бы сторону она ни бежала, как бы плотно ни закрывала глаза, смерть не выпускала ее из своих цепких объятий.

Голова Халани повернулась, и ее тяжелые веки дрогнули.

Все болело.

Боль была такой же постоянной, как окружающий ее воздух. Она вдыхала грубое отчаяние и тихо всхлипывала.

Халани не представляла, как долго ее пытали. К тому времени, когда она блаженно провалилась в беспамятство, ее руки и ноги были изрезаны, словно куски свежего мяса.

Однако самым жестоким сюрпризом стало то, что, очнувшись, она не обнаружила на теле ни глубоких порезов, ни других следов увечий. Ее кожа была гладкой, почти идеальной. Как будто пытки существовали лишь в ее воображении.

В первый раз, когда доктор Штраус вырезал узоры у нее на коже – словно безумный ребенок, дорвавшийся до цветных карандашей, – он сообщил, что Гермес разработал сыворотку, способную мгновенно заживлять любые раны.

Поэтому он продолжал срезать с нее кожу слой за слоем, обнажая хрупкие кости. А когда Халани теряла сознание, он просто ждал, пока она очнется, и начинал все сначала.

Секунды ощущались как недели. Часы превращались в десятилетия.

Халани давно перестала разговаривать. Каждый раз, когда она умоляла его остановиться, доктор Штраус только ухмылялся и еще глубже вонзал скальпель в кожу.

Сет, второй доктор, стоял рядом и смотрел на экран, на котором отображались странные изогнутые линии, или поправлял датчики, прикрепленные к ее вискам и затылку. Выражение его лица оставалось безучастным, даже когда она кричала так сильно, что срывался голос, а изо рта вырывалась лишь немая волна агонии.

Должен же наступить покой. Хоть какая-то передышка.

Но даже сон не мог удержать ее в своих защитных объятиях.

Ее глаза задвигались под веками, когда послышался звук шаркающих шагов.

– Похоже, наша славная испытуемая проснулась.

Нет.

Нет!

Просто дайте мне умереть.

Халани замотала головой, и слезы покатились по ее щекам, когда доктор Штраус снова склонился над ней, держа в руках один из своих острых окровавленных инструментов. Он поднес скальпель к ее колену, и Халани задрожала, почувствовав, как тело напряглось в ожидании надвигающейся агонии.

БУМ!

Здание содрогнулось, и несколько инструментов с грохотом упали с подноса.

– Что это было? – спросил Сет, лихорадочно озираясь по сторонам.

Доктор Штраус отложил скальпель и, сорвав синие перчатки, выбежал из комнаты. Но Халани все равно дрожала.

В глубине души она чувствовала, что ждет чего-то… или кого-то. Но кого именно, она с трудом могла вспомнить.

Она теряла память. Свою личность…

Тебя зовут Халани. Тебя зовут Халани.

Она повторяла эту фразу, изо всех сил пытаясь вспомнить, кем она когда-то была.

Когда снова раздался ужасающий звук шагов доктора Штрауса, ее тело забилось в неконтролируемой дрожи. Халани так сильно прикусила губу, что кровь окрасила зубы.

– Повстанцы ворвались в лагерь, – прорычал доктор Штраус, бросаясь к компьютерам. – Активируй оставшихся подопытных.

Сет побледнел.

– Но, сэр! Они не готовы!

– Я сказал, активируй!

Вздрогнув, Сет бросился к клавиатуре и начал яростно печатать.

Послышался звук, словно где-то позади закипала вода.

Халани с трудом повернула голову и обнаружила, что из капсул, в которых плавали заключенные, медленно вытекает какая-то голубая жидкость.

Ее мышцы задрожали, когда стеклянные корпуса открылись и из них вышли заключенные, совершенно голые.

Они застыли как статуи, с пустыми глазами. Жидкость стекала по их коже, собираясь в лужи на полу.

– Какие будут приказы? – спросил Сет, сглотнув, и взглянул на неподвижные тела.

– Пусть атакуют повстанцев.

Доктор Штраус не отрывал взгляда от экрана компьютера. Сет обернулся и снова нервно сглотнул.

– А что насчет… – Он внезапно дернулся, и изо рта хлынула кровь.

Сет рухнул на пол, а при виде огромного ножа, торчащего у него из спины, глаза Халани распахнулись от ужаса.

В дверном проеме появилась крупная фигура.

Тусклый свет над головой мигнул, на мгновение осветив окровавленное лицо и белую форму незваного гостя.

– Такеши… – прошептала она, и его имя прозвучало ответом на ее безмолвную молитву.

Он тут же устремил темные глаза на Халани, пристегнутую к каталке, и из лаборатории будто выкачали весь воздух.

Выдернув нож из спины Сета, Такеши немедленно бросился к ней и начал разрезать ремни.

Только тогда она заметила, как дрожат его руки. Холодный взгляд скользил по ее телу, выискивая повреждения.

Физических травм он не мог обнаружить благодаря передовой сыворотке, которую в нее непрерывно вводили. Но вот ее разум…

– Мне так жаль, Халани. Я пришел так быстро, как только смог.

Такеши смотрел на нее, а у него на лице отражалось безнадежное страдание. Но в ее заторможенном разуме крутилась лишь одна мысль.

Он пришел за ней.

Он не бросил ее, хотя она сама почти отказалась от себя.

Одинокая слезинка скатилась по щеке Халани, и Такеши напрягся, наблюдая за ее падением. Стиснув челюсти, он яростно перерезал последние ремни, как вдруг чья-то фигура ударила его сзади по голове, сбив с ног.

Халани приоткрыла рот, увидев, как из кармана Такеши выпал пистолет.

– Такеши! – закричала она, когда один из бесстрастных заключенных из капсулы набросился на него.

Такеши вскочил на ноги и выставил перед собой нож, встречая противника лицом к лицу. Заключенный двигался быстро – быстрее, чем способен обычный человек, – и с легкостью уклонялся от каждого удара.

Халани стиснула зубы, пытаясь освободиться от последнего ремня, что приковывал ее к каталке. По холодной лаборатории эхом разносились звуки ударов. Наконец она с криком разорвала путы и встала на дрожащие ноги.

Сердце Халани забилось в бешеном, нарастающем ритме, когда Такеши, сцепившись с противником, с глухим стоном повалился на пол.

Халани рванула к пистолету, подобрала его и нацелилась на заключенного, с которым боролся Такеши.

Но она заколебалась.

В Гермесе его могли ждать родные. Возможно, где-то глубоко внутри него все еще теплилась искра человечности, которая мечется в клетке собственного разума, желая вырваться на свободу.

Но Халани переборола себя и положила палец на спусковой крючок.

Она пойдет на все, чтобы защитить близких.

Проблема состояла в том, что Такеши и заключенный катались по полу слишком близко к друг другу. Халани была не таким метким стрелком, как Брок, и существовал огромный риск, что пуля попадет не в того.

Заключенный снова впечатал в лицо Такеши кулак, тяжелый, словно каменная глыба, отчего тот закашлялся и сплюнул кровь.

Думай, Халани.

Думай!

Доктор Штраус сидел в дальнем углу лаборатории и лихорадочно что-то печатал на своем компьютере. Остальные заключенные стояли как безжизненные марионетки.

Но после еще одного щелчка по клавиатуре выражения их лиц изменились. Один за другим они медленно повернули головы к Такеши.

И начали наступать.

Такеши с трудом справлялся с одним творением доктора Штрауса. Как же он одолеет пятерых?

Никак.

Халани дрожащими руками сжимала пистолет, пока остальные заключенные приближались, сосредоточившись на Такеши.

Она подняла оружие и без колебаний нажала на курок. В дальнем конце лаборатории взметнулись искры, и доктор Штраус отскочил назад.

Сердце оборвалось, когда она поняла, что пуля вообще не задела его.

Вместо этого та попала в компьютер.

Заключенные продолжали продвигаться вперед, но внезапно произошло что-то странное. Они начали спотыкаться, каждый из них периодически замирал на месте, а их головы дергалась.

Такеши воспользовался моментом и всадил нож в горло навалившегося на него мужчины. Он провернул лезвие, вырвав часть яремной вены. Заключенный рухнул на пол, все еще пытаясь дотянуться до Такеши, словно ему нужно было исполнить приказ даже в таком изуродованном состоянии.

Такеши поднялся медленнее, чем обычно, а его грудь тяжело вздымалась.

Остальные заключенные продолжали наступать, хотя их конечности неконтролируемо дергались.

Это жуткое зрелище будет вечно преследовать ее в кошмарах.

Халани снова подняла пистолет и выстрелила в мужчину справа. Пуля попала ему в плечо, и он слегка пошатнулся, но не вскрикнул от боли и даже не вздрогнул. Просто продолжил идти, игнорируя сочившуюся из раны кровь.

– Такеши! Нам нужно уходить!

Такеши сжал кулаки, устремив яростный взгляд на доктора Штрауса, но заключенные заслонили его собой.

– Такеши, прошу!

Голос Халани сорвался, и это заставило Такеши подбежать к ней. Он забрал пистолет и укрыл ее в объятиях.

– Пошли.

Они выбежали из лаборатории в приемную.

Женщина, которую она видела раньше, неподвижно сидела за столом. Халани лишь мельком взглянула на нее, но успела заметить отвисшую челюсть и зияющее во лбу пулевое отверстие. Ни секунды не колеблясь, она отвела глаза, не желая тратить даже крупицу жалости на ту, что не заслужила ничего, кроме презрения.

Она слышала ее крики, но ничего не сделала. Не протестовала. Только зашла один раз спросить доктора Штрауса, не хочет ли он кофе.

Иногда достаточно просто промолчать, чтобы стать соучастником.

Они выбежали из черного здания, и Халани сделала глубокий вдох, едва не рухнув от перенесенных пыток. Но Такеши удержал ее на ногах, крепче обхватив за талию.

– Я вытащу нас отсюда, – твердо пообещал он.

Халани кивнула, черпая в его уверенности силу, пока кругом бушевал хаос.

Воздух разрывали выстрелы и крики – Дилеры безостановочно стреляли в Тузов, которые отступали к входу в туннель. Около двадцати человек стояли насмерть, и у Халани участился пульс, когда она заметила на земле несколько неподвижных тел.

Она узнала Спейда, Разиэля и нескольких людей из «Черного сердца», которые помогали хромающим Джеку и Райдеру добираться до безопасного места.

Халани охватило облегчение, когда она увидела Элизу и других заключенных. Они пробирались вдоль стен пещеры, уворачиваясь от пуль на пути к туннелю.

По щекам Элизы текли слезы, и Халани изумленно замерла.

Где ее отец?

Но тут же из темноты вынырнула другая фигура.

– Брок!

– Вот они! – закричал Брок, поворачиваясь к Такеши и Халани, когда они бросились вперед.

Он выстрелил в другого Дилера, попав тому прямо в грудь. Раздались новые выстрелы, и все пригнулись.

– Нас слишком мало! Готовьтесь запечатать туннели! – Спейд взмахнул рукой, и все начали отступать.

Такеши подтолкнул Халани вперед, прикрывая ей спину.

– Беги, – приказал он. – Не останавливайся, Кейнс.

Брок мчался рядом, с облегчением поглядывая и на нее, и даже на Такеши. Под его глазами залегли глубокие морщины, словно он всю эту неделю не знал покоя. За спиной гремели выстрелы, некоторые пули пролетали в опасной близости.

В тридцати метрах от них ждали десятки пустых машин.

– Вперед! Вперед! Вперед! – кричал Спейд.

Половина выживших забралась в машины, моторы взревели, и они умчались вдаль.

– Приготовься открыть огонь! – Разиэль махнул человеку, стоявшему неподалеку с металлическим устройством в руках.

Они почти добрались до туннеля, когда прогремел новый шквал выстрелов. Халани пригнула голову, продолжая бежать, как вдруг позади нее раздался оглушительный рев, за которым последовал тяжелый грохот.

Халани остановилась и обернулась.

Ее тело оцепенело, когда она увидела, что Такеши лежит на земле, а на его спине растекается кровавое пятно.

Казалось, время остановилось. Каждая пуля повисла в воздухе. Ужасающие крики растворились в тишине.

Нет.

Только не Такеши.

Черт возьми, только не Такеши.

Он поднял голову и нашел ее взглядом, полным тоски.

Словно она была единственным созданием, что он когда-либо хотел видеть в этом мире.

– Уходи, – одними губами произнес он.

Как бы не так.

Халани рванулась к нему, но Брок схватил ее за талию и оторвал от земли.

– Нет! Отпусти меня! Мы должны вернуться за ним!

Она брыкалась и кричала, сопротивляясь изо всех сил. Повернув голову, Халани увидела, что оставшиеся Дилеры несутся к туннелю. К Такеши, который пытался подняться, но его крупное тело рухнуло обратно на землю.

– Брок, остановись! Мы должны спасти его! – выкрикнула она, но Брок лишь сильнее сжал ее, утаскивая к одной из пустых машин.

– Мне жаль, Халани. Мы не можем его спасти. – В его голосе звучало отчаяние, чего она никогда раньше не слышала. Но это не имело значения.

Значение имел лишь он – мужчина, который знал ее лучше всех на свете, который помог ей обрести силу и подталкивал ее бороться, когда она в этом нуждалась, который принял ее темное сердце целиком и полностью. И сейчас он находился так близко, но был для нее недосягаем.

Халани продолжала биться и вырываться из рук Брока, словно дикий зверь.

Мир без Такеши представлялся настоящей тюрьмой, в которой она не хотела жить.

– Вернись, черт возьми! Пожалуйста, вернись!

Она отказывалась это принимать. С радостью бы вернулась в черное здание и вынесла бы миллион сеансов пыток, если бы Такеши оказался в безопасности.

Ее яростные крики продолжали эхом разноситься вокруг, но никто не обращал на них внимания.

Брок занес ее сопротивляющееся тело в туннель, и Разиэль кивнул человеку с устройством. Тот нажал кнопку, и вход содрогнулся.

Раздался взрыв, и обвалившиеся камни завалили туннель.

– НЕТ!

Горькие слезы текли по лицу Халани, пока ее усаживали в транспорт. Она увидела Дилеров, которые, подняв пистолеты, окружили бесчувственного Такеши.

Камни преградили обзор ее затуманенному взгляду. Ей казалось, что сердце перестало биться. Как будто тело не выдержало боли и отключило все разом.

Потому что последнее, что она услышала перед тем, как транспорт умчался в темную бездну… был роковой звук заключительного выстрела.