Издалека кажется, что они смеются. Но подойдите ближе, и вы поймете, что они все это время кричали.

Тело Халани обвивало что-то теплое. Незыблемое.

Веки отказывались открываться, и она плотнее прижалась к обжигающему теплу, что окружало ее подобно щиту. Она издала тяжелый, удовлетворенный вздох и погрузилась в безмятежный сон.

В приятном сновидении вокруг нее танцевали яркие полосы света. Халани шла по земле, а великолепное солнце заливало ее своими лучами.

Такеши шагал рядом с ней, подталкивая ее под руку. Она обернулась к нему, тихо смеясь, и он пробормотал что-то неразборчивое.

– Что? – спросила она с усмешкой.

– Просыпайся, – сказал он.

Она нахмурила брови, и он повторил громче:

– Просыпайся.

Халани резко села, тяжело дыша и осознавая, что на нее светит вовсе не солнце, а резкий, яркий свет, который излучала единственная лампа в камере.

Халани инстинктивно потянулась прикрыть грудь, но тут же обнаружила, что уже одета. Она в замешательстве отпрянула, но потом вспомнила, как Такеши осторожно разбудил ее среди ночи и помог надеть форму.

– Чтобы завтра никто не лишился глаз, – прошептал он с заговорщицким видом.

Потирая лицо, она зевнула, а Такеши сел рядом. Впервые за долгое время он наконец выглядел так, будто проспал всю ночь. Но когда встал на ноги, выражение его лица стало холодным и расчетливым – снова вернулся смертельно опасный Капитан, готовый бросить вызов целому миру.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Устала.

Она потянулась, закинув руки за голову, сопротивляясь желанию снова лечь на пол.

– А еще хотела, чтобы я не давал тебе спать всю ночь.

На его губах появилась ухмылка, и ее сердце затрепетало.

– Как будто ты бы продержался так долго, – пошутила она, поднимаясь на ноги.

– О, Кейнс. – Такеши издал мрачный смешок. – Не могу дождаться, когда заставлю тебя подавиться этими словами.

У нее в сознании возникла пикантная картинка.

Такеши склонил голову, и в его глазах заплясали игривые искорки, словно он точно знал, о чем она сейчас думает.

Дверь в их камеру со щелчком открылась, и заключенные потянулись мимо в адский полумрак на проверку.

Щеки Халани залились краской, когда Такеши отступил в сторону и с озорной улыбкой пригласил ее пройти вперед.

Она разгладила складки на форме, заправила выбившиеся волосы за уши и размяла шею, пытаясь игнорировать опасно соблазнительные слова Такеши, которые он шептал ей на ухо, будто маленький демон-искуситель, устроившийся у нее на плече.

Халани чувствовала исходящий от него жар, пока он следовал за ней. Будь ее воля, она бы схватила его за руку, отвела обратно в камеру и закончила начатое прошлой ночью, наплевав на последствия.

Всего один день – и она сможет это сделать.

Они встали в строй, и каждая секунда тянулась вечность, пока охранники внимательно осматривали заключенных. Халани нервно постукивала по бедру, а ее глаза метались по сторонам.

Когда прозвучала сирена, ее тело напряглось.

Доктор Штраус быстро подошел к ним, и все заключенные опустились на колени, уставившись в землю.

– Как мы сегодня поживаем? – спросил доктор Штраус с необыкновенно веселым видом.

Никто не осмелился ответить, пока он проходил между длинными рядами заключенных, сверяясь со своим планшетом.

Чем быстрее все закончится, тем скорее они попадут домой.

Домой.

Где находилась ее семья. Винни. Серин. Дерек. Адан.

Халани взглянула на Такеши, чувствуя, как ее сердце заполняется нежными чувствами, настолько яркими, что рассекали окружающую их густую темноту.

Шаги доктора Штрауса приближались, и Халани опустила блуждающий взгляд в землю, ожидая, когда он выберет следующего несчастного заключенного, которого уведут в неизвестность.

– Любопытно, – пробормотал он прямо у нее за плечом.

Халани вздрогнула, чувствуя, как его взгляд прожигает затылок.

Пройди мимо. Пройди мимо.

– Сегодня со мной пойдешь ты.

Халани не поняла, к кому он обращался. Она подняла голову и увидела, что другие заключенные смотрят на нее, а в их глазах светятся страх, жалость и проблеск облегчения.

Внезапно с двух сторон подошли охранники и грубо схватили ее под мышки. Халани закричала, отбиваясь и вырываясь изо всех сил, но они просто подняли ее, словно игрушку.

– НЕТ!

Позади нее раздался оглушительный рев.

Послышались звуки ударов. Несколько охранников закричали, и в их голосах сквозил отчетливый страх, но затем раздалось жужжание электрошоковых наручников.

Надрывный крик Такеши, полный агонии и ярости, продолжал звенеть в воздухе. Халани попыталась повернуть голову, но Дилеры с силой потащили ее прочь, а доктор Штраус следовал за ними по пятам.

Паника сдавила все внутри, когда они пересекали пещеру и приблизились к черному зданию. Раздвижные стеклянные двери, которых она раньше не замечала, бесшумно открылись, и Халани завели внутрь темного логова.

Она отчаянно боролась со своими похитителями, но те тащили ее все дальше, в помещение, похожее на… приемную.

За большим мраморным столом сидела молодая женщина в белом брючном костюме. Ее светлые волосы были туго стянуты в высокий пучок на макушке. Она, прищурившись, посмотрела на Халани, и ее губы скривились от отвращения.

Но когда вошел доктор Штраус, она тут же встала и широко улыбнулась.

– Доброе утро, доктор Штраус.

– Здравствуй, Ребекка. Сегодня будет хороший день. Я это чувствую.

Он прошел мимо, даже не взглянув нее. Ребекка покраснела, провожая его взглядом, и поправила свой костюм. Как только он исчез из виду, она села и тихо улыбнулась самой себе. Халани чуть не стошнило, но охранники уже последовали за доктором Штраусом, пронося ее через двойные двери.

Халани распахнула глаза, увидев, что они оказались в лаборатории.

Свет был приглушен, а несколько пустых каталок стояли аккуратными рядами. Но что действительно привлекло ее внимание, так это несколько стеклянных емкостей вдоль стены, заполненных пузырящейся голубой жидкостью.

Приглядевшись к одной из капсул, Халани вскрикнула и в панике попыталась отпрянуть назад, но охранники крепко держали ее.

В каждой такой капсуле плавали заключенные, выбранные на предыдущих проверках.

Взгляд Халани остановился на заключенной, которую забрали вчера. Ее руки безвольно свисали по бокам, а каштановые волосы развевались вокруг головы. Глаза были плотно закрыты, а из носа и рта выходили тонкие пластиковые трубки.

Жива ли она?

Халани посмотрела на другие стеклянные цилиндры, заполненные заключенными, но ни один из тех, казалось, не был в сознании.

– Ч-что это за место? – пробормотала она. Ужас заполнил ее легкие, когда охранники потащили ее вглубь лаборатории.

Доктор Штраус проигнорировал ее вопрос и направился к другому мужчине, одетому в такой же белый лабораторный халат. Он был моложе, с короткими светлыми волосами и проницательным взглядом, прикованным к экрану.

– Каковы наши успехи сегодня, Сет?

Сет поднял голову и мельком взглянул на пожилого заключенного, плавающего в жидкости.

– Образец один-один-пять-ноль не пережил ночь.

Доктор Штраус цыкнул и принялся изучать экран.

– Проклятье. Это еще раз доказывает, что возраст является ограничивающим фактором. Нужно это исправить. – Он задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Извлеките его и растворите остатки. Что насчет других образцов?

– Состояние стабильное, – ответил Сет, переводя взгляд на молодую девушку, которую забрали вчера. – У один-один-четыре-пять после предварительного испытания сохраняется повышенная активность бета-ритмов. На данном этапе стабилизация частотного диапазона маловероятна. Возможно, придется утилизировать образец.

– Хм. – Доктор Штраус расчетливым взглядом изучал другой график на экране.

Дилеры крепко удерживали Халани, стоя в центре лаборатории. Чего они ждали, она не знала, но с каждым обменом репликами между двумя докторами у нее на висках выступал пот, а колени подкашивались.

– Дадим ей еще день. Если улучшений не будет, исключим объект из исследований, – произнес доктор Штраус без всяких угрызений совести.

– Да, сэр.

Сет кивнул и впервые посмотрел на Халани. Увидев пустоту в его глазах, она отпрянула, но крепкая хватка Дилеров удержала ее на месте.

Она оказалась в ловушке, окончательно и бесповоротно.

Доктор Штраус наконец повернулся с холодным выражением лица, лишенным сочувствия.

– Положите ее на каталку.

Халани вырывалась и отбивалась, словно вырвавшийся из ада демон. Вонзала ногти в их руки, пытаясь освободиться, но не могла противостоять их грубой силе. В конце концов Дилеры уложили ее на каталку и пристегнули ремнями.

Ей все же удалось пнуть одного из них в лицо, пока они закрепляли ее бедро, но Дилер зарычал и нанес сильный удар в живот. Она судорожно вдохнула, чувствуя, как мышцы пресса горят от боли, и охранники воспользовались моментом, чтобы затянуть оставшиеся ремни.

Халани не могла пошевелиться. Едва могла сосредоточиться. Кровяное давление резко упало, когда она услышала, как единственный выход захлопнулся и заблокировался, заточив ее в ловушке с двумя безумными учеными.

Доктор Штраус наклонился и посмотрел на Халани со странным выражением лица. В его глазах промелькнула искра предвкушения, словно это была его любимая часть дня.

– А ты симпатичная, – заметил он.

Халани плюнула ему в лицо, ее глаза пылали ненавистью.

Однако доктор Штраус отреагировал вовсе не так, как она ожидала. Он не разозлился, просто усмехнулся, стер слюну с подбородка и размазал по ткани, прикрывающей ее ребра.

– Подобная поведенческая реакция даже полезна, будет проще справиться с последствиями. К тому же у тебя, похоже, сильная воля к жизни. Это хорошо. Должно помочь на следующей фазе.

Халани нахмурилась, когда Доктор Штраус пропал из виду. Она попыталась поднять голову, но черный ремень на лбу не давал пошевелиться.

Она почувствовала на себе жуткий взгляд Сета, и воздух вокруг словно потяжелел от гнетущего ожидания. Извернувшись, Халани попыталась дотянуться пальцами до застежки ремня, но тут доктор Штраус вернулся, толкая перед собой металлический столик.

– Не могу сказать, что будет приятно, – начал он, раскладывая несколько инструментов. – Но если ты просто смиришься, все пройдет гораздо легче.

Глаза Халани расширились при виде острых ножей, зловеще поблескивающих на столике. Ее шею свело судорогой, и она едва могла вдохнуть.

«Дыши. Просто дыши», – твердила она себе.

Ей просто нужно потянуть время.

Если она заставит доктора Штрауса говорить, возможно, Тузы еще успеют ее спасти.

– Что вы собираетесь со мной делать? В чем смысл ваших исследований? – в отчаянии спросила она.

Доктор Штраус повернулся к ней, его глаза блестели.

– Я так рад, что тебе интересно. Большинство из них просто кричат, не понимая, какой дар я собираюсь им преподнести. Сет, чип.

– Вы расскажете все испытуемой? – Сет выглядел шокированным.

– Возможно, осознание своей цели окажет положительное влияние на результаты испытаний. Мы изучим последствия. Если не сработает, образец будет ликвидирован. Неси. – Голос доктора Штрауса стал жестче из-за того, что приказ не был выполнен немедленно.

Не сказав больше ни слова, Сет отошел, но вскоре вернулся и протянул что-то доктору Штраусу. Тот широко улыбнулся и поднес к ее лицу какую-то странную штуковину.

Это была маленькая зеленая пластинка, похожая на миниатюрную электронную плату, которую она однажды видела в детстве. В школе учителя показывали изображения старых компьютеров, чтобы объяснить молодежи, насколько люди были одержимы технологиями и что только доверие к Губернатору Аполлона может даровать мир и порядок.

– Это совершенно особенное устройство, – сообщил доктор Штраус, уверенно держа чип в руке. – Чип-передатчик. Его назначение – взять под контроль определенные функции вроде перехвата контроля. Именно его мы и вживим в твой мозг.

Рот Халани приоткрылся, а вся кровь отхлынула от лица.

Вживить… в ее мозг.

Сама мысль об этом казалась более пугающей и жуткой, чем все, что могло привидеться ей в самых страшных кошмарах.

Не давать ему замолчать!

Не давать ему замолчать!

– З-зачем? – только и смогла выдавить Халани, прерывисто дыша.

Доктор Штраус вздохнул, по-видимому недовольный ее равнодушной реакцией.

– Проще говоря, у людей есть склонность бунтовать против власти. Предоставленные самим себе, мы сеем разрушение на каждом шагу. История никогда не лжет. И ей свойственно повторяться. Чтобы положить этому конец, нам нужна твердая рука, которая приведет нас к лучшему будущему. И как только наше предприятие увенчается успехом, мы распространим эти чипы в других подземных городах, начиная с Аполлона.

Грудь Халани тяжело вздымалась, пока она пыталась понять смысл его слов.

Они вживляли чипы в головы людей, чтобы превратить их в безмолвных марионеток.

Она облизнула губы, во рту у нее внезапно пересохло, а в голове замелькал образ Губернатора. Александр Хаксли был машиной, которая управляла их жизнями, а никто и не догадывался.

Могло ли это быть как-то связано?

– Вы сказали «у людей есть склонность бунтовать». – Халани тяжело сглотнула. – К вам это тоже относится?

Впервые за все время доктор Штраус нахмурился, словно не понял ее вопроса.

– Я… да. Конечно, это относится и ко мне. С-с чего вдруг н-нет?

Он задумчиво опустил взгляд, и его шея на мгновение дернулась.

– Вы в порядке, сэр? – Сет шагнул вперед.

Доктор Штраус тряхнул головой и выпрямился.

– Да. Конечно, я в порядке. Так, на чем мы остановились? Ах да! И тут в игру вступаешь ты.

Он вернул чип Сету, и его лицо вновь озарилось радостью, словно последних нескольких секунд не было. Доктор Штраус надел синие резиновые перчатки.

– Как мы выяснили, чтобы мозг принял изменения, необходимо воздействовать на определенные области – в первую очередь на височную долю и лимбическую систему. К сожалению, без определенного уровня боли подобное… разрушение невозможно. Боюсь, это неизбежно. Но теперь, когда ты понимаешь, какой великой цели служишь на благо нашего общества, я уверен, ты примешь это с распростертыми объятиями.

Он взял со столика длинный скальпель и начал разрезать ее белую униформу, обнажая бедро.

– Я ничего не понимаю! Ты гребаный сумасшедший!

Халани попыталась освободиться от ремней, но они не поддавались. Доктор Штраус нахмурился и поднес острое лезвие ближе к ее коже.

– Нет! Нет! Прошу, не надо!

Он замедлился и одарил ее теплой улыбкой.

– Однажды ты поблагодаришь меня за это.

Затем он прижал холодное лезвие к ее ноге и начал резать.

Халани кричала и сопротивлялась, слезы текли по ее лицу, а голос прерывался от боли, пока она умоляла его остановиться, умоляла хоть кого-нибудь спасти ее. Но никто не откликнулся на ее зов, и вскоре крики ужаса затерялись в темных углах лаборатории.

Халани кричала до тех пор, пока голос не сорвался, а тьма не поглотила разум. Через несколько мгновений ее глаза закрылись, даровав ей милосердное избавление от боли.

Одного лишь Халани просила у судьбы…

Никогда больше не просыпаться.