Освободи меня от самой себя.

Халани снилось тепло, ласкающее кожу, то самое тепло, которое охватывает тебя после тяжелого дня.

Ее босые ступни утопали в свежевырытой земле, пока она прогуливалась по прекрасному саду. На губах играла нежная улыбка. Кончики пальцев касалась лепестков ярких цветов, которые улыбались ей в ответ.

Если бы она жила на поверхности, ей бы хотелось иметь такой же сад.

Смех, звонкий и беззаботный, эхом разнесся в воздухе, привлекая ее внимание. Мимо пробежала маленькая девочка с двумя косичками, смеясь и размахивая руками под солнечными лучами. Халани помахала в ответ, но девочка вдруг повернулась к далекому городу, застроенному высокими небоскребами.

Затем облака рассекла полоса света, похожая на падающую с небес звезду. Халани перевела взгляд на город.

Только что все было нормально. Лепестки цветов ласкали ее кожу, а безмятежная улыбка не сходила с лица. Но в следующее мгновение ослепительно белый свет застлал ее зрение.

Халани зажмурилась, но вспышка казалась такой интенсивной, такой всепоглощающей, что сквозь кожу стали видны кости.

Когда свет померк, она отняла ладони от лица и распахнула рот от ужаса. Огромное грибовидное облако поднялось над городом, словно порождение тьмы, стремящееся поглотить все на своем пути.

Халани попятилась назад, а маленькая девочка растворилась в воздухе. Паника сдавила горло, когда она увидела, что некогда благоухающий сад теперь объят пламенем.

Кто-то подошел и встал рядом с ней. Высокий. Мускулистый.

Она оцепенела от шока, увидев, что Губернатор Хаксли вместе с ней смотрит на разрушения.

– Ты ведь понимаешь, что не сможешь этому помешать? Все повторится, – произнес он.

Сердце Халани ушло в пятки. Пламя подбиралось все ближе, жар нарастал и уже добрался до ее ног, обжигая кожу…

Халани ахнула и резко села, яростно растирая дрожащими руками бедра.

– Эй.

Такеши сидел в углу камеры с закатанными рукавами. Стоило ему увидеть в ее глазах панику, как его брови сошлись на переносице и он немедленно оказался рядом, присев на корточки.

– Что случилось, Кейнс?

Это просто кошмар.

Это просто кошмар.

Халани отчаянно повторяла эти слова, словно мантру, а ее грудь вздымалась при каждом неглубоком вдохе.

По бараку пронзительно завыла сирена. Прозрачная дверь их камеры с щелчком открылась. Заключенные начали выходить на утреннюю проверку. Халани попыталась встать, но Такеши дернул ее обратно, пронзив грозным взглядом.

– Не беспокойся обо мне. Я в порядке, – решительно заявила Халани, почти убедив себя в том, что так и есть.

Но Такеши нахмурился еще сильнее, явно не поверив ни единому слову.

– На выход! – крикнул один из Дилеров.

Выругавшись, Такеши помог ей подняться. Но в тот момент, когда Халани уже собралась уйти, он развернул ее к себе лицом и наклонился.

– Не перенапрягайся сегодня.

– А разве я когда-то так делала?

Она попыталась рассмеяться, но Такеши одарил ее суровым взглядом.

– Я серьезно, Кейнс.

– Ладно, ладно. Постараюсь не напороться на кирку.

Когда они покидали барак, Халани показалось, что он пробормотал что-то о том, чтобы связать ее и оставить в камере.

В громадной пещере они встали в длинную шеренгу в ожидании проверки. Дилеры проходили по рядам, то и дело нанося удары дубинками или активируя шоковые браслеты на запястьях узников.

Через несколько минут раздался пронзительный сигнал сирены, появился доктор Штраус, и все вокруг застыли.

Но на этот раз он был не один.

По рядам заключенных прокатился удивленный ропот, когда они увидели мужчину, которого доктор Штраус выбрал вчера. И сейчас он шел рядом с ним.

Заключенный держался прямо, точно как Дилеры, и на нем не было ни единой царапины. Однако лицо его стало мертвенно-бледным, щеки ввалились, а свет в глазах угас.

– Доброе утро, дамы и господа, – провозгласил доктор Штраус. – Как у вас дела в это чудесное утро?

Никто ему не ответил.

– Настолько хорошо, да? – Он рассмеялся маниакальным смехом, отчего и без того холодный воздух заледенел. – Похоже, нам нужно активизировать усилия, чтобы сделать из вас всех более продуктивных членов нашего сообщества. И если вы будете вести себя хорошо, как этот человек, – доктор Штраус указал на равнодушного заключенного рядом с собой, – возможно, вам не будет так больно.

После одобрительного кивка доктора заключенный шагнул вперед и встал в шеренгу, словно все еще был одним из них.

Внутри у Халани все сжалось, когда из строя выступил крупный, крепко сложенный заключенный.

– Когда вы освободите нас и отправите обратно к нашим семьям? – выкрикнул он, и его громкий тенор эхом прокатился по обширному пространству.

Несколько Дилеров бросились вперед, держа оружие наготове, но доктор Штраус взмахом руки остановил их.

– Как тебя зовут? – Доктор Штраус усмехнулся, делая шаг вперед.

– Деннис, – прорычал мужчина.

Доктор Штраус взглянул на планшет и сделал какую-то пометку.

– Что ж, Деннис, ты задал отличный вопрос. И к счастью для тебя, у меня есть ответ. Вы все покинете эти стены и вернетесь к своим семьям, когда будете готовы. – Он сделал паузу. – И очевидно, ты еще совсем не готов.

Доктор Штраус едва заметно махнул рукой, и Деннис начал биться в конвульсиях, оседая на землю. Двое Дилеров схватили его содрогающееся тело и потащили по гравию к черному зданию.

Доктор Штраус наблюдал за происходящим с ухмылкой на губах.

Среди оставшихся заключенных воцарилась тишина.

Они боялись дышать. Боялись сдвинуться даже на миллиметр.

После того как доктор Штраус наконец удалился в логово кошмаров – так Халани теперь его называла, – Дилер рявкнул:

– Отправляйтесь в шахты!

Халани и Такеши двинулись вперед, и она заметила, как несколько мужчин приближаются к заключенному, которого доктор Штраус забрал накануне.

– Рено… Рено, ты в порядке? – спросил кто-то.

– Какого черта там происходило, чувак?

– Что Штраус с тобой сделал?

Рено не ответил. Он как будто ничего не видел и не слышал. Как будто смотрел сквозь них, а не на них самих.

Рено повернулся, игнорируя многочисленные вопросы, и направился к шахте. Его руки почти не двигались при ходьбе.

Халани потерла ладони, пытаясь избавиться от ужаса, который никак не желал отступать.

– Это плохо, – пробормотал Такеши рядом с ней, глядя на удаляющуюся фигуру Рено.

Преуменьшение века.

– Что они с ним сделали?

– Ничего хорошего, это уж точно. – Такеши посмотрел вслед доктору Штраусу и снова перевел взгляд на нее. – Сегодня мы должны сдвинуться с мертвой точки.

Халани кивнула, с трудом отрывая взгляд от черного здания – знала, что нужно держаться от него подальше. Но какая-то часть ее почти жаждала заглянуть внутрь и увидеть истинные ужасы, что таились в темноте.

* * *

Халани повезло, что ее ладони уже были покрыты грубыми мозолями.

Она сильнее ударила киркой по отвесной скале и поморщилась, заметив, что с рук других заключенных стекает кровь на инструменты. Стоны боли эхом разносились вокруг нее, словно мрачный хор, но Халани продолжала работать.

Ее взгляд снова и снова возвращался к Рено – живому воплощению идеального работника.

Он ни с кем не разговаривал. Не жаловался. Не уставал.

Орудовал киркой так, словно родился с ней, и трудился с одержимостью безумца.

Спустя несколько изнурительных часов работы Халани казалось, что руки вот-вот отвалятся. И к тому времени, когда охранники подали сигнал идти за едой и водой, она почти не чувствовала пальцев.

Она смотрела, как уходит Рено – без единой капли пота на коже. Пустой взгляд лишь сильнее разжигал в ней желание найти Джека и сбежать.

Такеши, должно быть, думал о том же, потому что указал вглубь пещеры, цепким взглядом выхватив кого-то в толпе.

– Он там.

Халани повернулась и увидела Джека – тот сидел рядом с другим заключенным с короткими, торчащими во все стороны черными волосами и геометрическими татуировкам на шее и руках.

Халани и Такеши не колеблясь направились к ним, игнорируя любопытные взгляды других заключенных.

– Не возражаете, если мы присядем? – спросила Халани, сжимая миску в руках, когда они приблизились к Джеку.

– Возражаем, – даже не взглянув на нее, ответил парень с торчащими как шипы волосами и продолжил жадно есть. Он был ненамного старше Халани, но в его позе было что-то, от чего ей невольно захотелось схватиться за нож.

От него исходило тяжелое напряжение. Неприятное. Ощутимое.

– Почему вы хотите сесть с нами? – Джек окинул Такеши изучающим взглядом, а затем посмотрел на Халани.

– Думаю, у нас есть общие друзья. Они любят азартные игры…

– Все любят азартные игры, – резко прервал ее парень с шипастыми волосами.

– И у них черные сердца, – подчеркнула она, вспомнив название их убежища.

Джек замер. Приятель стиснул зубы, но выражение его глаз не изменилось.

– Садитесь, – холодно сказал Джек, скрестив руки на груди.

Халани и Такеши устроились на каменном полу, выпрямив спины. Джек и его спутник настороженно смотрели на них.

– Итак, – она тяжело сглотнула, – мы рады наконец встретиться с вами.

– Рады? – Джек не сводил взгляда с Такеши.

– Ну… готова поспорить, мы все стали бы счастливее, будь это место немного ярче, не так ли? – пошутила она, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, но лица всех присутствующих оставались суровыми.

– Может, начнем с имен? – предложила она, прочистив горло. – Я Халани. Это Такеши. – Она указала на Такеши, застывшего как статуя, который продолжал сверлить взглядом мужчин. – Не обращайте на него внимания, – добавила она. – В детстве он ударился головой, поэтому мало разговаривает. А раздражительность, боюсь, осталась навсегда.

Такеши медленно перевел на нее взгляд – тяжелый, сердитый, пылающий гневом и немым обещанием расплаты.

– А вас как зовут? – Халани проигнорировала его. – Я уже знаю, что ты Джек. А что насчет тебя? – Она повернулась к заключенному с шипастыми волосами.

– Нетвос.

– Нетвос?.. – повторила она.

– Не твое собачье дело.

Халани побледнела, а Такеши дернулся вперед, словно собирался вогнать каменную миску в глазницу парня.

– Извинись.

Услышав слова Джека, она удивленно отпрянула.

– Хочешь, чтобы я извинился? – Мужчина с шипастыми волосами недоверчиво повернулся к Джеку. – За что?

Джек лишь вскинул голову, прожигая его взглядом насквозь. Мускулы на предплечьях мужчины напряглись так, что на черных татуировках проступили вены.

Он стиснул челюсти, словно от боли, но повернулся к Халани и пробурчал:

– Извини.

Халани моргнула, пораженная тем, что Джек добился от него извинений одним лишь взглядом.

Насколько велико его влияние?

– Теперь, когда с этим покончено, – Джек сложил пальцы домиком, переключая внимание на нее, – расскажите, что вам известно о «Черном сердце».

Глубоко вздохнув, Халани быстро объяснила, кто они такие и как познакомились со Спейдом и другими членами банды в Гермесе. Что удивительно, когда она упомянула первый разговор со Спейдом в Аполлоне, Джек не выглядел удивленным. Он кивнул, жестом предлагая ей продолжить. Но в его расчетливом взгляде она почти видела, как работает его мозг.

Когда Халани заговорила о Разиэле, второй мужчина изумленно поднял голову, вслушиваясь в ее рассказ. К тому времени, как она закончила описывать чип слежения и план побега через шесть дней, Джек сдвинул брови в явном замешательстве.

– Шесть дней, – повторил Джек.

– Да.

Парень с шипастыми волосами нахмурился и прошептал Джеку:

– С чего ты взял, что им можно доверять?

– Вы с братом знаете всех. Ты видел их раньше в Гермесе? – спросил Джек, не сводя с Халани пронзительного взгляда.

Его приятель поджал губы, всем свои видом показывая недовольство.

– Это не значит, что они из Аполлона. Как она могла пересечь Зону Смерти и выжить?

– Осторожно. – В спокойном голосе Такеши звучала угроза. – В ее мизинце больше мужества, чем во всем твоем теле.

– Что ты сейчас сказал?

– Мне повторить? – спросил Такеши. – Или добавить к твоему описанию еще «тупой» и «бездарный»?

– Ладно, ладно. Давайте вернемся к плану, – вмешалась Халани, но парень с шипастыми волосами наклонился к Такеши.

– Раз ты не здешний, позволь мне объяснить, как все устроено в Гермесе, – прошипел он. – За оскорбления словами не расплачиваются. За них платят кровью. Сегодня вечером я преподам тебе этот урок на ринге.

Такеши не пошевелил и мускулом, но в его глазах вспыхнул опасный огонек.

Словно он хотел этого больше всего на свете.

– Хватит, Райдер, – резко оборвал его Джек. – У нас нет времени на твое позерство. Они те, за кого себя выдают.

– Ты нам веришь? – Халани посмотрела на него с откровенным подозрением.

Джек кивнул с серьезным выражением лица.

– Я был со Спейдом в ту ночь, когда вы впервые вышли на связь. Только мы вдвоем знали о заключении Брока и о плане привести вас в Гермес.

– Почему?

– Потому что информация в чужих руках смертельно опасна. Если чип попадет не туда, люди погибнут. Или окажутся в заложниках, – отрезал Джек, и в его напряженных чертах отразилась адская ярость.

Воцарилась тишина, и Райдер рядом с ним стиснул зубы.

– Мы должны подготовиться. – Лицо Джека изменилось, и на нем засветилась пламенная решимость.

– Что ты задумал? – спросил Такеши, наконец оторвав разъяренный взгляд от Райдера.

– Здесь есть несколько заключенных, готовых выступить против Дилеров, когда ворвутся Тузы. Но сперва нужно избавиться от них, – он указал на металлические наручники, застегнутые на запястьях.

Халани подалась вперед.

– Но как?

– После смерти заключенного я видел, как Дилер использовал свой планшет, чтобы снять наручники. Электрические замки управляются сканированием сетчатки. Нам придется убить одного из них. Тогда, надеюсь, мы сможем их снять.

У Халани скрутило живот при мысли о том, что еще больше людей погибнет ради их свободы, но она загнала эту простодушную невинность вглубь сознания, пока та не превратилась в приглушенный, едва слышный шепот.

Мир был привилегией, доступной лишь свободным.

– Мне не нравится это «надеюсь», – призналась она.

Надежда допускает возможность провала. Халани же хотелось быть уверенной.

– В этом и суть азартных игр, – усмехнулся Райдер. – Мы берем сданные карты и выжимаем из них максимум.

– А что насчет доктора Штрауса? – спросила она, взглянув на зловещее черное здание.

Джек и Райдер заметно напряглись и обменялись неуверенными взглядами.

– Это дьявольское отродье почти весь день прячется в своем логове. Наш план состоит в том, чтобы придерживаться обычного распорядка и не привлекать к себе внимания. – Джек предупреждающе посмотрел на Райдера, и тот поднял руки в знак притворной капитуляции.

– От меня проблем не будет. Я просто хочу выбраться отсюда и не закончить так же, как он.

Халани проследила за его взглядом и увидела Рено, сидящего в одиночестве с прямой, как стальной прут, спиной. Он смотрел перед собой и совершенно не двигался, словно даже не дышал.

– За все это время он не притронулся к еде, – тихо сказал Райдер.

Внезапно Рено медленно повернул голову, и его безжизненный взгляд остановился на Райдере, как будто он услышал его слова. Не отводя от них глаз, Рено опустил руку в миску, зачерпнул похлебку, поднес ко рту и проглотил. Он даже не моргнул, когда опускал пальцы в миску еще раз.

Халани быстро отвернулась, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Сколько еще дней? – прошептал Райдер, и в глазах промелькнул неподдельный страх.

– Шесть, – ответил Джек, тяжело дыша.

Всего шесть дней.

Но они могли сойти за шесть лет, если учитывать, в каких условиях они находились.