Если бы нам суждено было быть одинокими, нам бы не дали две руки.

Разиэль провел их мимо очереди, ожидающей снаружи, и направился прямиком к входу, его длинные ноги с легкостью рассекали толпу.

Несколько человек возмутились, но, заметив маску на лице Разиэля, быстро смолкли и перевели взгляд в другую сторону.

Женщины откровенно пялились на Такеши, пока он двигался вперед с высоко поднятой головой. Одна из них – с платиновыми локонами до талии и в сетчатом черном платье, практически прозрачном, – протянула руку, чтобы схватить его за локоть.

– Эй, малыш, – прощебетала она, – потанцуешь со мной внутри?

Что-то горячее шевельнулось в груди Халани.

Должно быть, это остатки крепкого алкоголя.

Такеши женщине не ответил. Едва взглянул в ее сторону. Просто с отвращением вырвал руку и продолжил идти, оставив ее с открытым ртом.

Халани не смогла бы сдержать легкую усмешку, тронувшую губы, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Когда они подошли к бархатному красному канату, Разиэль зашептал на ухо одному из охранников. Казалось, он быстро что-то передал ему, но Халани не разглядела, что именно. Охранник, заметно побледнев, кивнул Разиэлю и отстегнул канат, пропуская их.

Она нервно вошла в узкий коридор, освещенный лишь пылающими факелами по обеим сторонам. Воздух был насыщен дымом, он клубился и пульсировал в такт глухим басам, что отражались от черных стен и отдавались в ее груди. Халани замедлила шаг, опасаясь возможного пожара, но Разиэль уверенно шел вперед.

Музыка становилась все громче и громче, пока она следовала за ним по тесному темному коридору.

Когда дым рассеялся, они оказались в ярком просторном зале со стеклянными барными стойками по периметру, за которыми бармены обслуживали толпы гуляк. В центре находилась огромная танцплощадка, заполненная сотнями людей.

Воздух был напитан влагой, а повсюду крупными каплями оседал конденсат.

С потолка свисали несколько клеток, в каждой из которых танцевали женщины в нижнем белье. Они извивались и выгибались в замысловатых сексуальных движениях, что приковывали восхищенные взгляды многих мужчин и женщин в зале.

В задней части клуба высилась большая бронзовая статуя. Она изображала мужчину в костюме с распростертыми руками, словно он призывал всех присутствующих поклониться ему.

Холодок пробежал по спине Халани.

– Кто это? – спросила она у Разиэля, ее голос едва пробивался сквозь музыку.

Разиэль последил за ее взглядом.

– Это Майло Хендрикс. Он основал здесь первое казино пару сотен лет назад и помог Гермесу стать таким, какой он есть сегодня. После его смерти город взял под контроль его казино и бизнес, но наследие осталось. – Он потерял интерес к статуе и повернулся к бару. – Давайте выпьем.

Халани почувствовала, как Разиэль пошевелился, но ее взгляд по-прежнему был прикован к статуе. Что-то в Майло Хендриксе показалось ей знакомым.

Его безжизненное прекрасное лицо над танцующей потной толпой, его улыбка, его распростертые руки – все это напоминало ей кого-то другого, с кем она встречалась раньше. Кого-то…

– Кейнс. – Такеши потянул ее за руку, выводя из ступора.

Он кивнул в сторону бара, где Разиэль уже разговаривал с барменом. Тот энергично кивал, а у него на лбу выступили капли пота.

Когда они с Такеши приблизились, Разиэль протянул им крошечные прозрачные стопки, доверху наполненные голубой дымящейся жидкостью.

– И как это пить? – крикнула Халани.

– Залпом.

Ее глаза округлились.

– В каком смысле? Оно что, стреляет?

Такеши уставился на Разиэля, и тот тяжело вздохнул, словно имел дело с безмозглыми детьми.

– Это просто небольшая порция алкоголя, чтобы вы оба расслабились.

Разиэль наклонился, притянув их за плечи к себе, чтобы никто больше не услышал. Халани попыталась отстраниться, но его хватка оказалась на удивление крепкой.

– На случай, если вы двое забыли, – продолжил Разиэль, – вы должны изображать молодую пару, женатую и влюбленную. А выглядите так, будто готовы сбросить друг друга с балкона, и настолько напряжены, что даже моему клинку было бы трудно проткнуть вас насквозь. Если хотите убедить Дилеров, что вы и есть настоящие Дэвенхью, вам нужно играть свои роли и пить то, что я даю. Особенно тебе.

– Мне? – Халани отпрянула. – А что я сделала не так?

– У тебя лицо такое же мрачное, как у бубнового короля, милая. Просто проглоти это и притворись, что тебе весело. Помни: возможно, на ближайшее время это твой последний напиток.

Разиэль поднял бокал в шутливом тосте, а затем засунул его под маску и залпом осушил. Халани нервно сжала стопку, взглянув на Такеши, который просто смотрел на нее и ждал.

– И ты не скажешь мне остановиться? – спросила она.

– А ты бы послушалась?

Весьма справедливо.

Она поднесла стопку к губам и проглотила содержимое одним глотком, издав тихий сдавленный стон. Удивительно, но после жжения напиток оставил сладкое послевкусие. Скользнув языком по губам, Халани почувствовала, как расслабляются мышцы.

Ладно, это было не так уж плохо.

Всю жизнь в Аполлоне она старалась подавлять желания и служить подземному городу с непоколебимой преданностью. Она приглушила свои чувства до такой степени, что даже убедила себя в том, будто их больше не существует.

Но этой ночью она, возможно, получила один-единственный шанс вернуть утерянные части себя.

И если им предстоит вновь оказаться в заточении, то несколько часов свободы, которые помогут ей освободиться от запретов, могут оказаться не такими уж плохими.

– Можно мне еще? – спросила она Разиэля немного нетерпеливо.

Он приподнял бровь, но в его глазах заплясали веселые искорки. По щелчку его пальцев бармен тут же появился перед ними и протянул Халани еще одну дымящуюся стопку. Разиэль предложил одну и Такеши, но тот поднял руку в знак отказа.

– Ты не будешь больше пить? – спросила она Такеши.

Он лишь покачал головой и прислонился к барной стойке; его смертоносный взгляд скользил по залу, оценивая каждый выход и потенциальную угрозу.

– Какой ты скучный, – проворчала она, но Такеши либо не услышал ее, либо предпочел просто проигнорировать.

После четвертой стопки Халани определенно расслабилась.

В кончиках ее пальцев появилось покалывание, а все вокруг, казалось, засияло немного ярче. Она инстинктивно закачалась в такт ритмичной музыке и перевела внимание на танцпол.

Тела сталкивались друг с другом, словно брызги воды. Движения выглядели соблазнительными, а мелодия, ласкавшая ее кожу, не была похожа ни на что, что она слышала раньше.

Из динамиков зазвучал чувственный женский голос. И что-то в ее гипнотических словах и грохочущем басе заставило Халани захотеть присоединиться к остальным танцующим.

На самом деле именно это она и собиралась сделать.

– Я пошла танцевать, – объявила она, не спрашивая разрешения.

Такеши резко повернул к ней голову, а Разиэль лишь усмехнулся и поставил бокал на стойку бара.

– Иди. Мне как раз нужно сказать твоему другу пару слов. Мы будем наблюдать за тобой отсюда.

Такеши стиснул зубы и уже хотел возразить, но Халани не стала оставаться и ждать его неизбежных возражений. Развернувшись на каблуках, она направилась прямиком в толпу.

Чувствуя, как алкоголь согревает желудок, она лавировала между людьми, всецело поглощенными мелодичным ритмом. Найдя свободное место в центре зала, Халани наконец остановилась.

Ее окружали счастливые мужчины и женщины, они двигались в такт с партнерами и прижимались к друг другу так, словно могли слиться в одно целое.

Воздух был горячим и тяжелым. Барабанные перепонки едва не лопались от громких басов, а сердце билось все чаще. Короткое мгновение Халани подумывала вернуться в бар, но затем собралась с духом и решила быть здесь и сейчас.

Почувствовать музыку. Позволить ароматам проникнуть в легкие, а зрению – впитать все вокруг.

Халани ощутила, как ее тело раскачивается из стороны в сторону. Руки медленно оторвались от груди. Пальцы начали постукивать по бедру в такт музыке.

– Я знаю, ты не хочешь меня, малыш. Но я умею держать себя в руках лучше, чем ты.

Из динамиков лился женский голос, и толпа в зале подпевала ему, зная каждое слово и запрокидывая головы, словно музыка была продолжением их душ.

– А теперь мне лучше без тебя, любовь моя. Жаль, что о тебе того же не скажешь.

Улыбка Халани стала шире, когда она растворилась в окружающей ее свободе. Ее бедра раскачивались все сильнее. Плечи расслабились.

Невысокая девушка в облегающем синем платье улыбнулась ей, а ее глаза ободряюще блестели, пока мужчина целовал ее шею сзади. Халани подняла руки и закрыла глаза, отдаваясь страстному ритму.

Впервые на ее памяти… она веселилась.

И от этой мысли ее улыбка стала еще шире.

Винни бы гордилась.

Внезапно незнакомец приблизился к ней и положил руки на талию. Халани мгновенно напряглась и обернулась.

Позади нее стоял парень с белокурыми волосами и обворожительной улыбкой. Он притянул ее бедра ближе, приглашая потанцевать с ним.

Сначала Халани хотела оттолкнуть его, но вновь заставила себя расслабиться. Это была единственная ночь, когда она могла стать другой версией себя. Раствориться в музыке, как другие девушки вокруг нее, не обремененные постоянными попытками выжить.

Поэтому она прижалась спиной к незнакомцу, отдаваясь охватившему ее чувству свободы.

Халани не особо нравилось, как его пальцы впивались ей в талию, а горячее дыхание обжигало ухо, но она закрыла глаза, притворяясь, что с ней танцует кто-то другой.

Внезапно мужчину оторвали от нее.

Громкий, мощный удар пробился даже сквозь музыку, и не успела Халани среагировать, как позади нее возникла более сильная и высокая фигура.

Несмотря на духоту в зале, по коже побежали мурашки.

Левой рукой второй незнакомец нежно обхватил ее шею, положив большой палец за ухо, а правой притянул ее к себе.

Халани не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это. Даже с завязанными глазами она бы узнала Такеши по одному его прикосновению. Ни в ком больше не было ни такой стати, ни той хаотичной бездны, что манила к себе, прежде чем он разрывал тебя в клочья.

«Выпей еще, – подсказывала ей логика. – Подыши свежим воздухом. Держись подальше от того, кто может растерзать остатки твоего хрупкого сердца».

Халани знала, что Такеши отпустит ее, стоит только попросить.

Однако каждое место, которое ласкали его пальцы, отзывалось так, будто к нему никогда прежде не прикасались. Будто ее тело было пустыней, которую предстояло исследовать.

Музыка громче отдавалась в ее груди, а Халани раскачивалась взад-вперед.

– И ты знаешь, что они не в силах оторвать от меня глаз. Но мои глаза были созданы лишь для того, чтобы смотреть на тебя.

Такеши скользнул пальцами по низу ее живота, направляя ее движения своими бедрами.

– Они никогда в нас не верили, малыш. И я бросаю тебе вызов – заставь поверить меня.

Халани вскинула руки к потолку, но Такеши перехватил их и закинул себе за шею, притягивая ее к своему телу. Он склонил голову, и она почувствовала, как его губы нежно скользят по ее коже.

Им не нужно было говорить. Их тела шептали за них.

Словно танец был еще одним способом сказать: «Спрячься от всего мира вместе со мной».

Халани откинула голову на его плечо, а Такеши еще крепче прижал ее к себе и провел ладонью по коже. Его сильные пальцы прошлись по ее обнаженной ключице, задержались на груди и скользнули по животу вниз, прямо к подолу платья.

Она задышала чаще, и ее бешено колотящееся сердце совпадало с ровным гулким ритмом музыки. Все люди вокруг них исчезли – словно только они двое остались под поверхностью Земли.

Ее глаза распахнулись, когда Такеши запустил ладонь под красное платье. У всех на виду.

Сначала Халани огляделась, чувствуя, как ее охватывает пугающее возбуждение, но никто не обращал на них внимания. Свет стал приглушенным, а толпа растворилась в собственном мире желания и блаженства.

Ловкие пальцы Такеши гипнотически скользили вверх и вниз по ее бедру. И хотя платье по-прежнему прикрывало ее, она чувствовала себя обнаженной перед ним.

Внезапно Такеши коснулся места чуть выше, дразня ее кожу, и Халани едва сдерживала стон.

Ни один миг удовольствия, что она когда-либо испытывала, не сравнится с тем трепетом и жаром, которые сейчас разливались внутри нее. Такеши прижался ртом к ее уху, скользнув теплым языком по коже, отчего Халани прикусила губу. А когда он крепко сжал ее бедро, откинула голову назад.

Она едва не взмолилась, чтобы он скользнул выше.

Его прикосновение ощущалось как электрический ток, что сжигал ее заживо. Стирал из памяти всех прежних любовников и безвозвратно разрушал ее для любого другого мужчины.

Лаская пальцами ее шею, Такеши прошептал ей на ухо:

– Дыши для меня, Кейнс.

Но у нее перехватило дыхание, когда его ногти нежно царапнули верхнюю часть ее бедра.

Она подалась бедрами назад, выгибаясь навстречу его движениям. Ей было все равно, кто их окружал. Разиэль, вероятно, наблюдал за ними из бара, но они прямо сейчас пребывали в мире, созданном ими самими.

– Если я прикоснусь к тебе, что я почувствую? – прошептал Такеши.

Халани облизала губы. Мысли разбежались так, что ответить она просто не могла.

– Скажи мне, Кейнс. Насколько ты мокрая?

Он прикусил мочку ее уха и слегка потянул. Она ахнула, чувствуя, как ее тело пылает. Халани была уверена, что в любой момент растает у его ног, словно горящая свеча.

Поэтому подтолкнула его еще дальше.

– Ни капельки.

В его смешке послышалось что-то мрачное, и Такеши медленно скользнул указательным пальцем вверх по ее бедру.

– Я хочу зарыться головой между твоих бедер и выпить всю твою сладостную ложь.

Ее губы приоткрылись.

Слова не должны быть такими непристойными.

Настолько, что способны перечеркнуть все предыдущие предложения.

– Скажи мне еще кое-что, Кейнс. Скажи, что ты не моя. – Голос Такеши понизился, стал более грубым, как будто тот же хаос, который струился по ее венам, перетек и в него.

Такеши олицетворял собой разрушение в ее жизни. Но он не заставил ее бежать. Нет. Он помог ей принять весь ужас.

Игнорировать Такеши было все равно что бежать от солнца.

От него можно прятаться, но его свет всегда будет на поверхности, готовый обжечь и указать границы мира.

Халани ухватилась за последнюю нить здравомыслия и выдохнула:

– Я не твоя.

Такеши наклонил ее голову, обхватив подбородок большим и указательным пальцами. Халани встретилась с ним взглядом и потерялась в бездонной черной пучине.

– Я позволю тебе и дальше так думать, – произнес он.

Она ахнула, когда его палец коснулся ее именно там, где она отчаянно хотела, и Такеши накрыл ее рот своим, жадно поглощая каждый вдох. Их губы слились, а его язык обвился вокруг ее, сплетаясь в танце, подобном мелодии, обволакивающей их. Левой рукой он нежно обхватил ее за шею, а указательным пальцем правой очертил круг между ее ног, без слов показывая, кому она принадлежит.

И он был прав. Халани промокла насквозь.

Она крепче обняла его за шею и ответила на поцелуй с той же безрассудной страстью. Мир мог бы погибнуть в огне и ужасе, а она все равно продолжала бы прижиматься к Такеши, позволяя губам выражать то, что слишком боялась произнести вслух.

Видимо, она действовала на него так же, потому что он простонал ей в рот и притянул ее еще ближе.

Черт… он явно понимал, что делал своими губами. И своими руками.

Халани была убеждена, что, когда Бог создавал Такеши, он случайно вылил в него целую бутылку притягательности и пробормотал: «Дьявол».

Такеши отстранился ровно настолько, чтобы они оба могли перевести дыхание, но по-прежнему крепко держал ее, не желая отпускать. Тени в его глазах сгустились, словно он хотел остановить время и растянуть этот миг до бесконечности.

Внезапно рядом с ними возник Разиэль, посмотрел на Такеши с понимающей улыбкой и похлопал его по спине.

– Браво, Такеши. Ты безупречно сыграл свою роль. Я и сам не справился бы лучше.