Даже те, кто обнажен, все еще могут носить костюмы.

Она умрет этой же ночью.

В этом Халани была уверена.

И прикончат ее не угрюмые охранники или жестокие преступники. А черные туфли на пятнадцатисантиметровых каблуках, оставленные для нее Спейдом, и темно-красное платье, которое лежало на кровати.

Спейд настаивал, что в казино Халани должна выглядеть безупречно, а в Гермесе это явно означало демонстрировать как можно больше кожи, не обнажаясь по-настоящему.

Красное платье с глубоким V-образным вырезом утягивало талию до невозможных размеров, подчеркивало все изгибы и доходило до середины бедра – как бы она ни пыталась его одернуть.

Халани провела ладонями по ногам. Даже в старой, отвратительной тюремной робе она чувствовала себя куда комфортнее.

Раздался легкий стук в дверь.

– Войдите. – Халани сглотнула, борясь с желанием сорвать с себя платье.

Серин просунула голову и, увидев Халани, широко распахнула глаза.

– Вау. У меня даже нет слов.

– Все настолько плохо, да? – Халани невольно провела руками по тонкой ткани, сквозь которую проглядывали соски.

– Нет. – Серин вошла в комнату, не сводя с нее взгляда. – Ты выглядишь потрясающе. У Капитана случится сердечный приступ.

– Сомневаюсь, что это впечатлит его.

Мало что могло привлечь внимание Такеши, если только оно не предназначалось в первую очередь для убийства.

Халани все еще не понимала, почему он вызвался пойти с ней.

Возможно, он чувствовал ее эмоциональную неустойчивость и сомневался, что она сможет в одиночку выбраться из трудового лагеря.

– Спейд и косметику достал? – спросила Серин, прерывая вихрь ее мыслей, и принялась перебирать вещи на прикроватной тумбочке: расческу и тонкий металлический инструмент.

– Да, но я никогда не красилась. Даже не представляю, как всем этим пользоваться, – призналась Халани, чувствуя, как ее щеки заливаются румянцем.

– Я помогу тебе.

Серин взяла косметические принадлежности и жестом предложила ей сесть на кровать.

– Нет, все в порядке. Она мне не нужна.

– Ты права, косметика тебе не нужна. – Серин схватила ее за плечи и насильно усадила. – Но когда все вокруг рушится, ты, по крайней мере, можешь выглядеть сногсшибательно.

Халани нервно покачивала коленом, пока Серин наносила пудру ей на щеки и веки, а затем завивала длинные каштановые волосы странным золотистым инструментом. Наконец Серин отошла на шаг назад, и на ее лице медленно расплылась улыбка.

– Ну что? – спросила Халани, ковыряя заусенец на пальце.

– Иди и посмотри сама.

Серин взяла ее за руку и отвела в крошечную ванную, где над раковиной висело овальное зеркало. Когда Халани внезапно оказалась перед ним, ее рот приоткрылся.

Большие зеленые глаза были подчеркнуты дымчатыми тенями и невероятно длинными ресницами. Щеки слегка припудрены, а губы сверкали глубоким красным глянцем. Каштановые волосы ниспадали каскадом локонов чуть ниже груди – ни следа непослушных прядей и колтунов.

Халани с трудом узнавала в зеркале себя – словно она позаимствовала облик кого-то другого.

И чем дольше она смотрела, тем чаще бился ее пульс.

Стоит ей войти в казино, и все наверняка признают в ней самозванку.

Она не подходит для такой роли.

Из-за нее их всех убьют.

Серин сжала ее руку.

– О чем бы сейчас ни думала, прекращай. Ты выглядишь потрясающе.

– Не знаю, получится ли у меня.

– Послушай меня. Если бы не ты, я бы до сих пор сидела в тюрьме. Нет никого сильнее и отчаянно прекраснее, чем ты. Именно такой я тебя вижу. И тебе давно пора увидеть в себе это тоже.

Слова Серин были пронизаны искренней убежденностью, словно она свидетельствовала перед целым миром.

Кровь прилила к груди Халани, и она почувствовала, как защипало в носу.

– Нет, нет. Не плачь, иначе макияж испортишь. – Серин замахала руками перед ее лицом, словно веером. – Я соврала. Ты дерьмово выглядишь, и мы все умрем.

У Халани вырвался смешок, и она вытерла нос.

– Знаешь, большинство людей расплакались бы из-за таких слов.

– Знаю. Но ты не большинство. Ты моя лучшая подруга. – Серин заговорщически ей подмигнула. – А теперь вот что ты сделаешь. Ты войдешь в эту дверь с высоко поднятой головой, потому что ты самая крутая преступница. Ясно?

– С каких это пор ты стала такой властной?

– Потому что иначе никто не стал бы меня слушать.

* * *

Когда Халани поднялась, все уже ждали ее.

Адан заключил ее в крепкие объятия, убеждая быть осторожной, и долго не хотел отпускать. Даже предложил переодеться девушкой и пойти вместо нее.

– Со мной все будет хорошо, – заверила его Халани, не став упоминать, как сильно ей хочется забиться в какую-нибудь нору и исчезнуть.

После нескольких месяцев, проведенных вместе, мысль о разлуке – пусть даже кратковременной – пугала ее больше, чем она ожидала. Однако Халани запрятала свои эмоции так глубоко, что они стали мимолетными, маскируя страх и притворяясь, что его вовсе не существует.

Брок стоял в стороне, и его сердитый взгляд стал еще мрачнее.

– Есть слова напутствия? – спросила Халани, проходя мимо него.

– Не позорься и не сдохни.

Воодушевляюще, ничего не скажешь.

Покачав головой, Халани подошла к барной стойке, где Спейд, Такеши и Разиэль тихо разговаривали.

У нее перехватило дыхание, когда она заметила Такеши.

Черный костюм, казалось, был сшит специально для него. Сверкающая ткань идеально облегала его мускулистую фигуру и широкие плечи, а черные волосы были уложены гелем набок, хотя несколько непокорных прядей все же спадали на лоб.

Он был похож на опасность в ее самом неотразимом проявлении.

Впервые Халани увидела того утонченного мужчину, выросшего в Генезисе. Но когда он перевел на нее взгляд, его мышцы напряглись, и на нее уже уставился смертоносный Капитан.

Его притягательные глаза вспыхнули, и он скользнул взглядом по ее лицу, рукам и груди, спустился к тонкой ткани, обтягивающей ее ребра и бедра.

Его внимание ощущалось клеймом, лезвием меча, что скользило по нежной коже.

На мгновение Такеши стиснул челюсть, и Халани уловила в его глазах проблеск чего-то нечитаемого, но тот быстро исчез. Жар прилил к ее щекам, когда она почувствовала на себе всю тяжесть всеобщего внимания.

«Ты самая крутая преступница. Ясно?»

Слова Серин звучали в голове победным гимном, и Халани расправила плечи, подняв подбородок.

– Должен сказать, выглядишь просто божественно. – Спейд первым нарушил молчание.

– А у тебя удивительно хороший вкус в выборе платьев, – сухо отметила она.

– Обычно я предпочитаю их снимать, – пожал плечами Спейд, и у него на лице заиграла лукавая усмешка. – Но ты – живое доказательство того, что некоторыми вещами сперва стоит полюбоваться.

Халани была уверена, что к этому моменту ее лицо стало таким же красным, как платье.

– Пора идти, – сказал Такеши; его глубокий голос стал еще ниже и больше походил на рычание, а ледяной взгляд пронзал Спейда насквозь.

Внезапно чьи-то короткие руки обхватили ее. Халани едва удержала равновесие, когда Винни налетела на нее и прижала к себе изо всех сил.

– Халани, девочка моя. Ты такая красивая. Слишком красивая для такого опасного места. Позволь Винни пойти. Она не вынесет, если ты уйдешь без нее.

– Ты знаешь, что я должна, Винни. – Халани обняла ее в ответ, собрав все оставшиеся силы. – Но я обязательно вернусь.

– Дай клятву на мизинчиках, что вернешься. – Винни подняла правый мизинец, а ее глаза блестели от безудержного страха.

– Клятва на мизинчиках?

– Это нерушимое соглашение, – объяснила Винни. – На кону твоя жизнь. Если нарушишь обещание, прилетят пчелы и ужалят тебя в глаза.

– А кто такие пчелы? – Халани нахмурилась.

– Дай Винни свой мизинец, Халани, – потребовала Винни.

Спорить с таким тоном казалось бесполезным, поэтому Халани подчинилась и обхватила мизинцем морщинистый палец Винни. Та кивнула, взяла ее лицо в ладони и поцеловала в лоб.

– Задай им жару, милая. А ты, – Винни резко повернулась к Такеши и ткнула указательным пальцем ему в грудь, – верни ее Винни живой. Ты нравишься Винни, но, если на ней будет хоть царапина, Винни живьем сдерет с тебя кожу и сошьет из нее плащ.

У всех присутствующих отвисла челюсть, но Такеши даже не вздрогнул от ее слов. Только склонил голову, как будто угроза Винни и ответственность, которую она возложила на его плечи, были тяжелее земного притяжения.

– Обещаю, – поклялся он твердым и непоколебимым голосом. – Никто не тронет ее, а если что, поплатится за это жизнью.

Халани на мгновение забыла, как дышать.

Повторяй за мной: если твой враг угрожает покалечить других ради тебя, то это безумно и пугающе, а не сексуально.

Винни, казалось, удовлетворилась обещанием Такеши и кивнула, словно не приняла бы никакой другой ответ.

– И последнее. – Разиэль шагнул вперед, его нос и рот по-прежнему скрывала черная маска, а в руке он держал странное тонкое металлическое устройство. – Я сделаю вам укол. Это устройство слежения, которое сообщит нам ваше местоположение. Его невозможно обнаружить. А через неделю оно приведет нас прямо к вам.

Сперва Разиэль подошел к Такеши. Тот снял пиджак и закатал рукав рубашки, обнажая вены на мускулистом предплечье.

Если укол и причинил боль, он этого не показал.

Когда Разиэль повернулся к Халани, она напряглась, однако жгучая боль оказалась ничтожной по сравнению с тем, что ей довелось пережить в Брадерхельме. Вытатуированный номер на запястье был тому доказательством.

– Теперь вы готовы, – кивнул Разиэль. – Идем.

* * *

Халани, Такеши и Разиэль проходили мимо многочисленных магазинов и баров, чьи яркие пульсирующие огни привлекали внимание, пока она, шагая по неровной брусчатке, изо всех сил старалась сохранить равновесие на каблуках.

Мужчины откровенно пялились на Халани, некоторые даже осмеливались подойти поближе, но, заметив внушительные фигуры Такеши и Разиэля рядом, быстро отступали.

От внимания Халани не ускользнуло, с каким жадным вожделением женщины разглядывали Такеши, но тот смотрел прямо перед собой, игнорируя всех вокруг.

Разиэль, в своем черном плаще, двигался с убийственной уверенностью, и Халани спустя несколько минут заметила, как мужчины и женщины склоняют головы или спешно убегают прочь при виде него.

– Как долго ты состоишь в Тузах? – спросила она и, прищурившись, взглянула на Разиэля.

– Всю жизнь.

– И чем именно Тузы… занимаются?

Разиэль посмотрел вверх, словно решая, как лучше ответить.

– Мы ведем различные дела. Торгуем товарами. Собираем платежи. Оказываем помощь по всему городу. И тому подобное.

– Так вот почему люди сторонятся тебя и выглядят так, будто боятся лишиться конечностей?

Уголки его губ дернулись.

– Отрубать конечности не в моем стиле. Слишком грязно. Я предпочитаю ломать коленные чашечки, подрезать ахилловы сухожилия и заставлять их немного побегать.

Чудно. Еще один сумасшедший, которого нужно остерегаться.

– Гораздо проще ломать большеберцовую кость, – заметил Такеши, по-прежнему глядя прямо перед собой.

– Но в чем тогда веселье?

– Справедливо.

И теперь они спорили о том, какие кости удобнее ломать.

У нее что, на спине висит табличка с надписью «Ищу спутника жизни: только тех, кто избегает терапии»?

Когда они завернули за угол, глаза Халани расширились от удивления.

Вдалеке высилось самое большое здание, что она когда-либо видела. Оно было ослепительно-белым, его величественный свод поддерживали тридцать массивных золотых колонн, а мраморные ступени вели к распахнутым бронзовым воротам. Впечатляющая архитектура больше подходила для величественного храма, где поклонялись древним божествам.

Оно было даже больше, чем Дворец Совета в Аполлоне.

Сотни мужчин и женщин в безупречных нарядах поднимались по позолоченным ступеням, а их лица сияли предвкушением.

– Это…

– Да. Казино. Смотрите в оба, – отозвался Разиэль и, поправив пиджак, зашагал вперед.

Халани заставила себя закрыть рот и провела ладонями по платью, разглаживая ткань. Затем глубоко вдохнула и последовала за Разиэлем, игнорируя внутренний голосок, который кричал ей бежать и никогда не оглядываться.