Идеального момента не существует.

– Халани!

Она вздрогнула и захлопнула блокнот.

Брок стоял в нескольких шагах и наблюдал за ней, пока остальные собирали вещи, готовясь продолжить путь по опасной дороге.

Последние ночи Халани не сомкнула глаз, все представляя, как бежит обратно в Пустынный родник, чтобы спасти Дерека.

Перед тем как они ушли, он крепко обнял ее и прошептал на ухо: «Не бойся. Ты уже выжила в одном подземном городе. В тебе есть все, чтобы сделать это снова».

Халани незаметно вытерла еще одну выступившую слезинку, а затем поднялась на ноги, готовая отправиться в путь.

Чем быстрее они доберутся до Гермеса, тем скорее вернутся за Дереком.

Винни порхала у заброшенной заправки, где они провели ночь, и от ее необычно бодрой походки у Халани слегка закружилась голова. Пока все остальные собирали рюкзаки, Винни подходила к каждому из группы и настойчиво предлагала съесть что-нибудь еще из припасов, которые Предводительница передала им перед отъездом из Пустынного родника несколько дней назад.

– Серин, твои прекрасные голубые волосы теряют блеск. Не забывай пить воду.

– Адан, твои шутки становятся все хуже. Поешь-ка супчика.

– Брок, у тебя атрофируются мышцы. Ты ел сегодня тушеную говядину?

– Такеши, пожалуйста, перестань выглядеть так, будто собираешься кого-то убить. Это вредно для кожи.

– И, Халани, – Винни повернулась к ней, – ради всего святого, хватит хмуриться и съешь немного фасоли.

Халани кивнула и поспешно сунула блокнот в рюкзак.

– А что ты там все время пишешь? – Адан провел рукой по взъерошенным бронзовым волосам.

– Ничего интересного, – отмахнулась она.

Поэзия была частью ее души, изложенной на бумаге.

И Халани не была готова делиться этим с кем-то.

– Это типа дневник? Секретики и все такое? – Адан толкнул ее в плечо, игриво пошевелив бровями.

– В точку. Я пишу «Халани плюс Адан» и обвожу наши имена в сердечки, снова и снова. – Она закатила глаза, выходя из здания под яркое солнце.

По мере того как они продвигались дальше, построек становилось все меньше и меньше. Заправочная станция, где они провели ночь, была единственным крупным сооружением, которое они заметили в пустыне.

Но что самое интересное, почти все машины на шоссе были повернуты в противоположную сторону, как будто люди когда-то пытались сбежать именно оттуда, куда они сейчас направлялись.

Халани провела рукой по лбу – палящее солнце продолжало нещадно припекать. Чтобы скоротать время, она начала считать шаги.

Один…

Два…

Три…

Халани перестала, когда прошла сто тысяч шагов.

Затем она сосредоточилась на ярко-оранжевом скалистом холме впереди, наметив его своей следующей целью. Но как только они миновали его, перед ними вновь распростерлось бесконечное шоссе, пустынная местность и отдаленные зубчатые холмы.

– Итак, – нарушила напряженное молчание Серин, – у меня к тебе очень важный вопрос, Халани.

– Какой же?

– Если ты выйдешь замуж за Адана, значит ли это, что мы все будем участвовать в свадебной церемонии?

У Халани вырвался смешок.

– Ты же понимаешь, что я пошутила про наши имена в дневнике, да?

– Неужели ты не можешь позволить девушке просто помечтать о лучшей в мире сестре? – Серин вздохнула с мечтательным взглядом.

Сердце Халани забилось сильнее, и она прочистила горло, не зная, как справиться с растущими чувствами.

– Если мы когда-нибудь поженимся, конечно. Вы с Винни будете моими подружками невесты.

Серин торжествующе вскинула кулак, а глаза Винни засияли так, словно Халани только что подарила ей целый мир.

– Ты правда хотела бы, чтобы Винни сыграла такую важную роль? – Подбородок Винни задрожал.

– Ну разумеется. Ты могла бы сшить нам платья. Иначе я окажусь у алтаря вся в грязи.

Винни приложила руку к сердцу и низко склонила голову.

– Для Винни это было бы честью.

– А кто будет шафером Адана? – задумчиво спросила Серин.

– Наверное, Брок. – Уголки губ Халани дернулись.

– Не впутывайте меня в ваши любовные сопли, – проворчал Брок.

– Не-а, Брок понесет кольца, – сказал Адан. – Ведь он же такой милосердный и все такое.

Брок показал им средний палец и ускорил шаг, словно пытаясь затеряться в зыбучем песке.

Атмосфера казалась беззаботной, но в тоне Серин послышались озорные нотки, когда она спросила:

– А кем же будет Такеши?

Халани невольно взглянула на него.

Такеши шел впереди, будто выполнял приказ, совершенно игнорируя весь их разговор, однако время от времени она замечала, как сжимаются его кулаки.

– Ну, – замялся Адан, – Такеши мог бы быть… э-э… священником? – произнес он как вопрос.

Если бы между ними не воцарилось вдруг напряжение, Халани бы расхохоталась.

Такеши оглянулся через плечо.

– Единственным, кем я буду, так это твоим гробовщиком, если не заткнешься.

Лицо Адана вмиг позеленело, и он быстро закивал.

Такеши снова уставился перед собой; его черный плащ развевался на ветру, словно темное облако, готовое накрыть весь мир.

Они продолжали идти вперед.

Халани не знала, почему каждый из них преодолевал свои ограничения и страхи.

Но какими бы ни были их мотивы, будь то погибающий город, желание спасти себя или же выйти за пределы своих самых смелых мечтаний, их следы оставались на песке.

Если никто другой, то Земля стала свидетельницей их решимости.

Когда они приблизились к Гермесу, волосы у Халани на затылке встали дыбом. Она почувствовала глубокое, первобытное желание повернуть назад, словно тело чуяло, что они на пороге ужасной ошибки.

– Вот там. – Брок указал на линию горизонта.

Наконец они достигли горного хребта, и вдали раскинулся самый большой город из всех, что они встречали до сих пор.

Халани раскрыла рот от изумления, когда они подошли ближе и смогли получше рассмотреть разрушения, оставшиеся после Великого Коллапса.

Величественные позолоченные здания были повалены, словно их сдул чудовищный гигант. Окна были выбиты, а автомобили громоздились друг на друге.

Халани сморщила нос от странного запаха ржавчины, витавшего в воздухе, когда они проходили мимо сломанного зеленого дорожного указателя «Бульвар Лас-Вегас».

Она не могла понять, зачем такой огромный город построили в самом сердце пустыни. Да и все в нем казалось странным. Черное здание в форме пирамиды маячило вдали. Коричневые и красные игорные фишки были разбросаны по потрескавшемуся асфальту, словно праздничное конфетти. Золоченые колонны валялись опрокинутыми на тротуары.

Это было древнее кладбище роскоши.

Халани осторожно перешагнула через разбитый уличный фонарь, и ее взгляд упал на клочок бумаги, застрявший под ржавым металлом. Она нахмурилась и наклонилась поднять его. Смятый лист был разорван пополам, но она все же смогла разобрать часть текста.

«Дейли Вегас Таймс»

ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ

Ядерная война неизбежна

Белый дом пока не опубликовал официального заявления, однако в минувшие выходные многие члены Конгресса были замечены покидающими Вашингтон, чтобы воссоединиться со своими семьями. Большинство из них отказались от комментариев, но сенатор Гейл Гровенхарт заявил: «Мы впустили троянского коня, и враги открыли ворота», после чего поспешно сел в частный самолет и вылетел на Гавайи. Он отказался вдаваться в подробности, однако анонимные источники в правительстве сходятся во мнении, что вопрос не в том, нападут ли Россия и Китай, а в том, когда они это сделают.

Подобные разговоры велись и раньше, но столь серьезными они стали только после террористических атак в Москве, Пекине и Нью-Йорке, унесших жизни миллионов людей. Вооруженные силы находятся в состоянии повышенной готовности, и то, что когда-то было теорией взаимно гарантированного уничтожения, вскоре может стать реальностью. Ходили разговоры о строительстве бункеров, но даже наши высокопоставленные источники отказались комментировать их существов…

Остальная часть страницы была оторвана. Поджав губы, Халани уронила древний листок на землю, и ветер унес его прочь, словно утраченное воспоминание.

Она вздрогнула, когда они двинулись дальше. Такеши сжал в ладони острое лезвие, а все его тело напряглось.

Никто не произносил ни слова.

Они все настороженно изучали тихие улицы и роскошные здания, разрушенные до самого основания.

– Сюда, – тихо проговорил Брок, направляясь к одной из немногих уцелевших конструкций – двум массивным металлическим балкам, возвышавшимся над улицей. Ржавые балки были украшены замысловатыми узорами и соединялись друг с другом. – Это «Врата на Запад»[1], – провозгласил Брок, указывая на сооружение над головой.

– Мы сделали это! – Серин вскрикнула от облегчения, почти падая на землю.

– Но где же Гермес? – Адан тяжело дышал, а его одежда пропиталась потом.

– Где-то под нами.

– Но я не вижу никакого купола. – Халани огляделась, нахмурив брови.

– У них его нет, – ответил Брок. – Гермес не похож на Аполлон. Местным богатеям вполне хватает подземного казино для развлечения.

– Что такое казино, черт возьми?

– Рация у тебя? – Проигнорировав вопрос Серин, Брок повернулся к Адану.

Тот порылся в рюкзаке и осторожно протянул прибор.

– Держи.

Брок сменил частоту и произнес в динамик:

– Прием, Спейд. Спейд, прием.

Халани не знала, кто такой Спейд, но они застыли в напряженном ожидании, словно готовились услышать глас самого Господа Бога.

Как раз в тот момент, когда паника начала охватывать их, из рации донесся знакомый голос:

– Что оживает в ночной тени?

Глаза Халани расширились. Это был тот же голос, который они слышали в Генезисе.

– Звезды и грех, – уверенно ответил Брок.

– Брок, это правда ты? – спросил знакомый голос.

– Это я, Спейд.

– Клянусь флеш-роялем, я уж думал, ты сдох.

– Я у арки «Врата на Запад» с группой из Аполлона, – сказал Брок. – Как скоро будешь здесь?

Последовала тяжелая пауза.

– Сколько вас?

– Семеро. Мы готовы пройти через шахтный вход в Гермес.

Спейд выругался в рацию.

– Не думал, что столько человек сможет пересечь Зону Смерти, но, полагаю, ты единственный гребаный сумасшедший, способный такое провернуть. Но есть проблема. Вход в шахту теперь под контролем. Одного из наших парней схватили во время последней нелегальной вылазки. Мне придется провести вас в Гермес другим путем.

Брок напрягся.

– Каким?

– Через канализацию. Путь не из приятных, конечно, но это единственный способ гарантировать вам безопасность. Встретимся у Врат в полночь. Принял?

Лицо Брока исказилось от невыносимого раздражения, но он отрывисто сказал:

– Принял.

Спейд быстро прервал связь, Брок отключил рацию, и теперь им оставалось только ждать.

Они укрылись в тени разрушенного магазина на другой стороне улицы, окна которого были выбиты, а внутри царил полный разгром. Серин и Адан сидели прямо на грязном кафельном полу и разговаривали с Винни о Великом Коллапсе.

– Как думаешь, что здесь произошло? – Серин побледнела, оглядывая окружающие их разрушения.

– Бомбы упали на все крупные города и уничтожили Средний Запад, где находилось большинство ядерных бункеров, – объяснила Винни. – Согласно сведениям из Архивов, все те, кто не укрылся под землей, либо погибли от взрывов, либо умерли от голода.

– Но как правительство решало, кому достанется место под землей, а кому нет? – поинтересовался Адан.

Винни заколебалась, и ее лицо исказилось.

– В правительственных документах говорилось, что приоритет отдавался лицам моложе тридцати и семейным парам с детьми. Всех остальных просто обрекли на смерть. Однако многие люди, которые соответствовали этим строгим критериям, все равно не смогли попасть внутрь, потому что богачи подкупали чиновников и солдат, чтобы заполучить места.

– Это ужасно.

Винни кивнула и наклонилась вперед с напряженным видом.

– Вот почему так важно, чтобы все помнили нашу историю. Помнили о наших уродливых шрамах и ошибках – чтобы мы могли стать лучшей версией человечества.

Они ловили каждое ее слово, очарованные мрачной правдой о Великом Коллапсе.

Халани грустно улыбнулась и вышла на улицу подышать свежим воздухом.

Та ее сторона, полная надежды, которую Винни возродила в ней в Брадерхельме, отчаянно верила, что человечество сможет исправить свои ошибки. Их мрачная история, сотканная из смертей и жестокости, не обязательно должна была определять их будущее.

Но темная пустота внутри нее продолжала расширяться, пока Халани смотрела на руины опустевшего города.

Казалось, те же самые невежество и жажда разрушения, едва не погубившие мир, снова пробудились, словно нечто предательское.

Когда Халани переступила порог, ее руки задрожали, а под подошвами ботинок захрустело битое стекло. Такеши и Брок стояли снаружи, по разные стороны от входа в магазин.

Брок смотрел на здания, в то время как Такеши точил нож, а его черные, как ночное небо, волосы развевались на ветру. Скрежет металла о металл был единственным жутким звуком, нарушавшим гнетущую тишину.

– Привет, – неловко поздоровалась с ними Халани.

Брок небрежно отсалютовал ей двумя пальцами, не потрудившись взглянуть в ее сторону. Такеши склонил голову, на короткое мгновение задержав на ней пламенный взгляд, отчего Халани вздрогнула. Но он быстро вернулся к своему лезвию, затачивая его так, словно только это единственное действие помогало ему сохранять спокойствие.

Халани подошла к одной из разбитых машин перед магазином. Казалось, владелец в спешке бросил ее, даже не раздумывая. Выцветшая желтая краска практически выгорела, а все стекла были выбиты.

Она прислонилась к кузову, сцепив пальцы за головой, и глубоко вдохнула.

Халани отсчитывала секунды, молясь, чтобы полночь наступила как можно быстрее, но солнце по-прежнему висело высоко в небе. Следило. Ожидало их следующего шага.

Она искоса взглянула на Брока, надеясь убить время другим способом.

– Откуда ты знаешь этого парня, Спейда?

Халани почти ожидала, что он проигнорирует ее вопрос, но Брок только вздохнул, подошел к ней и запрыгнул на капот машины, рядом с которой она стояла.

Халани приподняла бровь, опасаясь, что хлипкая машина просто развалится под его весом, но Брок, казалось, ни капли не волновался из-за этого.

– Спейд спас мне жизнь, – начал он, упершись локтями в колени и сложив ладони домиком. – После долгого перехода через пустыню большинство Смертников остаются в Гермесе как минимум на месяц. Гермес вообще не похож на Аполлон. Они процветают за счет греха и разврата, словно хлещут дрянное виски из банки – знают, что мерзкая гадость, но все равно не могут остановиться.

Слушая Брока, Халани заметила, как Такеши медленно приближается. Скрежет его ножа становился все тише, словно он тоже прислушивался к истории.

– Однажды вечером я сидел в казино на своем обычном месте у бара и пропивал свою жизнь, как вдруг услышал какой-то шум. Молодая женщина, отчаянно нуждавшаяся в деньгах, чтобы прокормить семью, потратила все последние деньги на азартные игры. Она, конечно, проиграла и была убеждена, что казино ее обмануло. И что-то в ее слезах и равнодушном отношении охранников показалось мне неправильным. Я закатил сцену. Ударил пару Дилеров, когда те попытались ее арестовать. Затем подошел охранник и достал пистолет. Но вмешался Спейд и уговорил его успокоиться. Тогда я не знал, каким влиянием он обладал в городе, но заметил, как он сунул в карман женщины пачку наличных – больше, чем ей было нужно. Я ушел, чтобы проспаться. Но на следующий день, когда появился в баре, Спейд уже ждал меня. Он начал разговаривать со мной каждый день – хотел знать обо мне каждую мелочь. Мои предпочтения в выпивке и еде. Что я думаю о Гермесе. Об Аполлоне. Он прекрасно понимал, почему я так недоволен подземными городами, и стал единственным человеком, которого я мог выносить в этом проклятом месте. В последний раз, когда я был там, он рассказал мне о группе сопротивления в Гермесе и о том, что им бы пригодилась моя помощь как Смертника с хорошей репутацией в незаконной переправке припасов. Решение далось мне легко. Они хорошие люди, наверное, единственные хорошие люди под землей.

Халани стояла молча, обдумывая его историю.

Звучало так, словно Гермес и правда не похож на Аполлон.

В Аполлоне не было ни казино, чем бы это ни было, ни баров, ни танцев, ни каких-либо ночных вечеринок. Распутство не одобрялось вовсе, а любое общение в нерабочее время проходило тайком.

Совет любил вселять страх и поощрял тех, кто предавал собственных соседей во имя патриотизма, даже если обвинения были ложными. Именно поэтому большинство людей боялись общаться и узнавать друг друга поближе.

Но отчаяние, которое она уловила через историю Брока, безразличие к другим, отношение к бедным как к расходному материалу… возможно, это было общей чертой каждого подземного города.

Или, может, отсутствие сочувствия было болезнью, которая распространилась задолго до Великого Коллапса.

– Значит, Спейд возглавляет сопротивление в Гермесе? – спросила Халани.

Брок замешкался.

– Не совсем. Я никогда не встречался с их лидером.

– Что? – Она резко повернула голову.

– Ага. – Брок скрестил руки на груди. – Лидер сопротивления – очень осторожный человек. Очевидно, мне не доверяли настолько, чтобы познакомить с ним, а я работаю со Спейдом много лет. Сомневаюсь, что мы вообще когда-нибудь его увидим.

Халани прикусила нижнюю губу, и неопределенность нависла над ними, словно лезвие бритвы.

Такеши сунул нож в ботинок и достал из-под жилета другой. Снова раздался металлический скрежет. Солнце палило их.

Стоит ли ей беспокоиться о количестве оружия, что он носит при себе?

– А ты не боишься, что случайно проткнешь себя всеми этими… штуками? – Она махнула рукой.

На губах Такеши появилось подобие улыбки, хотя, чтобы разглядеть ее, понадобился бы микроскоп.

– Нет, – ответил он, не отрывая взгляда от обсидианового лезвия. Его холодное и отстраненное выражение лица даже не дрогнуло.

Наступившая тишина словно кричала на нее.

Их окружал пустой город. Время тянулось бесконечно. Слышался скрежет ножа. Его безмолвное равнодушие.

Все это действовало ей на нервы.

Возможно, витавший вокруг хаос передался и ей, потому что Халани отчаянно жаждала добиться от Такеши реакции, которая не ограничивалась бы одним словом.

– Эй, Брок, а насколько хорошо ты владеешь ножом? – Она небрежно откинулась назад, опершись на ладони.

Брок взглянул на небо.

– Несравненно.

– Да? – Халани раскрыла глаза, изображая удивление. – Получается, ты хороший учитель, да?

Такеши стал точить нож медленнее.

Брок наклонил голову.

– Можно и так сказать. А что?

– Да так. – Она притопнула ногой. – Я просто подумала, что нам же нужно как-то время убить. Может, научишь меня?

Такеши полностью прекратил занятие и поднял взгляд, потемневший от гнева.

– Конечно. – Брок пожал плечами и спрыгнул с капота машины. – Все равно нечем заняться.

– Я могу научить тебя, – сказал Такеши низким голосом, прищурив темные глаза.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась Халани и положила руку на плечо Брока. – Брок справится.

Шокированное выражение лица Такеши сменилось обидой, затем гневом, пока не застыло в чем-то куда более пугающем.

Он стоял совершенно неподвижно, сжимая рукоять клинка с такой силой, что Халани удивилась, как кровь еще не растеклась лужицей на бетоне.

На лице Брока расплылась злобная ухмылка, и они прошли по пустынной улице.

– А ты умнее, чем я думал.

– Не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь.

– Конечно, не понимаешь, – ответил Брок. Он подбрасывал клинок в воздух и ловил его за рукоять, даже не глядя. – Но кто знает, может, ты и правда чему-нибудь да научишься.

– Давай уже начнем.

К ее удивлению, Брок оказался хорошим учителем, хоть и очень нетерпеливым.

Он потратил немало времени, объясняя ей, как правильно держать чертов клинок. Продемонстрировал различные рубящие и колющие удары, уделяя особое внимание постановке ног для максимальной устойчивости.

Халани никогда бы не призналась в этом Броку, но, хотя он, безусловно, отлично разбирался в своем деле, учиться у Такеши ей было проще.

Хладнокровный Капитан точно знал, когда нужно надавить, а когда – предложить поддержку, хотя последнее случалось довольно редко.

Несмотря на то что он сводил ее с ума, никто другой не заставлял ее чувствовать себя такой сильной. Как будто не она должна бояться мира, а мир должен бояться ее.

Все это время Такеши не вмешивался и не произнес ни слова.

Лишь наблюдал из темного угла у магазина.

Он небрежно прислонялся к стене, скрестив руки на груди. Халани не видела выражения его лица, но чувствовала, как его холодный, хищный взгляд скользит по ее телу.

Она не знала, как долго они с Броком тренировались, но ее тело было измотано до изнеможения, а солнце уже давно село.

– Неплохо, – кивнул Брок, выглядя слегка удивленным. – Не ожидал, что ты продержишься так долго.

– Мне кое-кто в этом помог.

Халани взглянула поверх плеча Брока и нахмурилась, заметив, что Такеши нет на месте. Брок приподнял бровь, но не стал расспрашивать ее о таинственном помощнике.

– Если хочешь продолжать тренироваться, повторяй упражнения, которые я показал. Пойду проверю, как там остальные.

Он направился к магазину, оставив ее одну. Халани провела ладонью по вспотевшему лбу. Температура быстро падала, а на горизонте виднелась лишь тонкая полоска заката.

Глубоко вдохнув, она приняла стойку и начала медленно отрабатывать упражнения – режущие удары, колющие и короткие тычки, ускоряясь с каждым повтором.

Ее движения были немного неуклюжими, но она знала: если появится враг, она хотя бы сумеет его зарезать.

В воздухе повисло тягостное напряжение, и волосы у нее на затылке встали дыбом. Не успела Халани обернуться, как большая ладонь закрыла ей рот, заглушая крик.

Она вскинула правую руку, но ее запястье перехватили и сжали с такой силой, что пальцы разжались и клинок с грохотом упал на землю.

– Он забыл напомнить тебе всегда оставаться начеку, – прошептал Такеши ей на ухо, и дрожь пробежала по ее коже.

Спина Халани плотно прижималась к его груди, ее собственная тяжело вздымалась от учащенного дыхания, а по телу разливался гнев, едва затмевая тепло, что собралось у нее в животе.

Она попыталась укусить ладонь, зажимающую рот, но Такеши ослабил хватку и обхватил ее горло. Халани попробовала ударить его локтем, но он сжал ее предплечье, полностью обездвижив.

– И вот ты осталась без оружия, – мягко продолжил он, словно удерживать ее на месте было для него детской забавой. – Мне следовало бы выпустить кишки твоему учителю только за это.

– Ревнуешь? – прошипела Халани.

– Хочешь, чтобы я подробно описал все сто девяносто семь способов, которыми я подумывал убить его, или тысячу способов, как планирую наказать тебя?

– Уж больно конкретные цифры.

– Продолжай провоцировать меня, Кейнс. И посмотрим, к чему это приведет.

– Значит, ты признаешь, что тебе не все равно? – поддразнила она.

Такеши наклонил голову, не убирая ладони с ее шеи.

– Ты ошибочно принимаешь за заботу раздражение из-за того, что мне придется тебя переучивать. Ты неправильно держала клинок. Твои движения больше походили на танец, чем на попытку кого-то заколоть. На данный момент ты скорее ранишь себя, чем врага.

– Уверен, что это единственная причина?

Он промолчал. Но необузданное притяжение, что гудело в воздухе, захватило не только его.

Та часть ее, что любила заигрывать с опасностью, подняла свою уродливую голову, отчаянно желая почувствовать что-то еще, кроме страха, прежде чем спуститься обратно под землю.

– Может, я предпочитаю его в качестве учителя.

Халани почувствовала, как его мышцы на мгновение напряглись, и это стало единственным предупреждением.

В одно мгновение она стояла на ногах. В следующее – уже лежала на спине.

Такеши склонился над ней, вертя между пальцами ее упавший клинок.

– Солги мне еще раз, Кейнс.

– Ты и впрямь безумен, – процедила она сквозь стиснутые зубы, глядя в холодное красивое лицо Такеши.

– Наконец-то ты поняла.

Взгляд Такеши был не мягче земли, к которой он прижимал ее.

Не так давно он удерживал ее в похожем положении в кузове грузовика, и она тогда почувствовала что-то…

Нет.

Нет.

Ей нужно взять себя в руки и перестать гоняться в бурю за мужчинами, которые ее не хотели – и которые совершенно ясно дали это понять.

Черт возьми, Такеши был настоящей бурей. Ворвался в ее жизнь. Смел все ее запреты.

Она должна была сосредоточиться на том, что действительно важно. Попасть в Гермес и выяснить, как спасти тысячи невинных людей в Аполлоне, которые скоро умрут от неурожая.

– Верни мой нож, – потребовала она.

Такеши продолжал вертеть его в пальцах, глядя прямо в ее зеленые глаза. Словно желал проникнуть в ее сознание и выведать каждую тайну, чтобы между ними не осталось никаких секретов.

После долгого диалога взглядов он протянул ей клинок. Халани быстро схватила его и поднялась на ноги, стараясь вернуть себе самообладание.

Но, когда попыталась протиснуться мимо него, он преградил ей путь.

– Если дорожишь жизнью Смертника, больше так не делай.

– Я могу разговаривать и тренироваться с кем захочу, Такеши. Если тебе это не нравится, то это твоя проблема.

В глубине души Халани понимала, что провоцировать его – значит приглашать поиграть со смертью и всеми ее творениями. Однако гордость не позволяла ей отступить.

Его лицо стало суровым, челюсти сжались, но Такеши быстро взял себя в руки и наклонил голову.

– Ты права.

– Я права?

– Да. Можешь тренироваться и разговаривать с кем пожелаешь, Кейнс. Ты не моя.

Сердце Халани забилось так, словно она висела на краю пропасти.

– Я не твоя?

– Говоришь так, будто сомневаешься.

Она сжала губы в тонкую линию, решив не произносить больше ни слова.

Такеши первым нарушил молчание.

– Нет, ты не моя, Кейнс. Будь ты моей, то знала бы об этом. – Он наклонился ближе, и его черные глаза прожгли ее насквозь. – Я не люблю делиться.