Я – буря, которую ты никогда не предвидел.

В тот вечер Такеши не присоединился к ним в столовой за ужином. Халани ковыряла вилкой еду в тарелке, едва сдерживая нарастающее внутри раздражение. Мышцы сводило от напряжения, будто в них искрились потрескивающие молнии, отчаянно требуя выхода.

Ей нужно было выплеснуть скопившуюся внутри энергию. А чуть теплая – и совсем невкусная – похлебка, стоявшая перед ней, явно для этого не подходила.

Друзья с опаской наблюдали за ней, словно она в любой момент могла наброситься на них с деревянной ложкой.

Наконец Халани подняла глаза и со стуком поставила миску на стол.

– Ну что?

Серин, Адан и Дерек нахмурились еще сильнее. Брок вздохнул и с небрежным, покорным видом потянулся к ее тарелке.

– Что ты делаешь?

– Если ты собираешься просто пялиться на еду, которую мне пришлось всем разливать, я лучше сам ее съем.

Брок попытался пододвинуть ее миску к себе, но Халани выхватила ее обратно, едва не пролив содержимое на себя.

– Не вставай между мной и едой. Иначе я придушу тебя подушкой, пока ты будешь спать, – огрызнулась она.

– У тебя месячные, что ли? – Брок склонил голову.

Халани крепче сжала миску, готовая швырнуть ее прямо ему в лицо, но Дерек успокаивающе положил ладонь ей на плечо.

– Эй, эй. Давайте все успокоимся.

– Не-а, сегодня вечером я помогу его прикончить, – вставила Серин.

– Никто никого не прикончит. – Адан разочарованно стиснул зубы. – Нам нужно держаться вместе, иначе мы никогда не доберемся до Гермеса в целости и сохранности.

– У вас все в порядке?

Халани чуть не подпрыгнула, когда прямо у нее за спиной раздался голос Предводительницы. Та словно возникла из ниоткуда.

– Да, – ответили они в унисон.

Предводительница долго изучала их пристальным взглядом, но не стала допытываться дальше.

– Хорошо. Если закончили с едой, пойдем со мной в лазарет. Ари сказала, что ваша подруга очнулась.

Халани тут же вскочила на ноги, почувствовав, как бешено заколотилось сердце. Она следовала за Предводительницей к синему дому, и каждый ее шаг отзывался в такт надежде и страху, что бушевали внутри нее.

Она взбежала по лестнице, обгоняя всех остальных. Гнетущая тяжесть в груди не проходила, пока Халани не переступила порог комнаты и не увидела Винни, сидящую на кровати с широко открытыми карими глазами.

– Халани, девочка моя, – с улыбкой сказала Винни.

На глазах Халани выступили слезы, но ее не волновало, увидит ли их кто-то. Она бросилась к кровати, опустилась на колени и с максимальной осторожностью обняла Винни. Плечо у той было перевязано белой тканью, а рука висела на перевязи.

– Ты жива, – прошептала Халани дрожащим голосом.

– Конечно, дорогая. Любовь сильнее смерти, помнишь? Винни не могла оставить тебя в одиночку дописывать эту историю. – Она улыбнулась, излучая тепло, присущее только матери.

Халани обняла Винни так, словно они остались последними людьми на Земле. Она услышала, как вошли остальные, и все по очереди обняли Винни – даже Брок, что обычно держался на расстоянии.

Они выглядели как маленькая неблагополучная семья.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Ари, шагнув вперед, и в ее глазах появилась нежность.

Винни выпрямилась, расплывшись в сияющей улыбке.

– Здорова как бык! Винни готова снова отправиться в путь.

Но Халани заметила, как Винни сморщилась от боли, когда попыталась подняться с кровати.

– Нет, нет. Пока рано. – Ари мягко уложила ее обратно. – Организму нужно еще несколько дней, чтобы оправиться от инфекции.

– Ерунда. Винни могла бы хоть сейчас пробежать марафон, – заявила она.

– А что такое марафон? – поинтересовался Дерек.

– Судя по моим исследованиям о Великом Коллапсе, это было кодовое слово, обозначающее ад.

– Звучит как мой любимый вид развлечений, – усмехнулся Брок.

– Это точно для тебя. – Серин свирепо зыркнула на него.

Пока эти двое препирались, Халани не отрывала полные слез глаза от Винни, словно та была утраченным произведением искусства. В легкие Винни снова свободно поступал кислород. Кожа больше не казалась натянутой.

– Я так сильно скучала по тебе. Представляла самое худшее. Не знала, что делать. – Слова так и сыпались из Халани.

Винни нежно погладила ее щеку холодными пальцами.

– Винни думала о тебе все это время, даже во снах. Ты была такой… такой сильной.

Халани помотала головой.

– Я не чувствовала себя сильной. Я так боялась.

– Ничего страшного, моя дорогая девочка. Страхи иногда идут на пользу. Они напоминают, ради чего стоит жить.

Подбородок Халани задрожал, но тут вперед вышла Предводительница.

– Уже поздно, – сказала она. – И Ари права, вам нужно отдохнуть. Остальным пора возвращаться в дом.

Винни немного поворчала, настаивая на том, что достаточно здорова, чтобы оседлать дракона – что бы это ни значило, – но потом снова легла.

– Можно мне остаться здесь? – спросила Халани.

– Не уверена, что это хорошая идея, – уклонилась от ответа Ари.

– Всего на одну ночь, – взмолилась Халани. – Она мне как мама. Пожалуйста… позвольте мне побыть с ней одну ночь.

Взгляд Ари потеплел, и она посмотрела на Предводительницу. Та, в свою очередь, внимательно разглядывала ее. Халани не знала, что Предводительница увидела в глазах Ари, но она вздохнула:

– Хорошо. Но только на одну ночь.

Легкая улыбка тронула губы Халани. Серин поцеловала ее в макушку, а остальные просто обняли ее и ушли, включая Брока, хотя его прощание ограничилось лишь кивком.

Халани легла поверх одеяла рядом с Винни, после чего Ари выключила прикроватную лампу, мягко улыбнулась и закрыла за собой дверь.

В умиротворяющей темноте Винни медленно сдвинула холодную руку, пока та не коснулась ее руки. Халани, не колеблясь, переплела их пальцы, и они сложились вместе, словно два кусочка пазла.

Впервые за долгое время тяжелое сердце воспряло в груди Халани, словно бледная луна, висящая вне поля их зрения.

– Винни? – выдохнула она, глядя в потолок.

– Да, дорогая?

– Те белые крапинки, которые появляются ночью вокруг луны… как они называются?

– Ты имеешь в виду звезды? – В голосе Винни слышалась улыбка.

– Звезды… – Халани посмаковала слово на языке. – А что это такое?

– Они похожи на наше солнце, только горят за несколько миллионов километров от нас, в космосе. Вокруг некоторых из них вращаются другие планеты, такие же, как наша.

– Как наша? – Халани повернула голову на подушке, чтобы посмотреть на Винни. – А там тоже есть люди?

– До Великого Коллапса люди пытались выяснить, действительно ли мы одни во Вселенной, или там есть другие существа. Может быть, они даже делают то же, что и мы. – Винни крепче сжала ее руку.

– Если так, то они тоже переживают это.

– Переживают что?

– Те моменты, ради которых стоит жить.

* * *

Это была первая ночь на поверхности, когда кошмарные сны не разрывали Халани на части. Все это время она держала Винни за руку – единственное, что не давало ей окончательно сойти с ума.

Утром в комнату вошла Ари и с бледным, полным сожаления лицом сказала Халани, что та должна вернуться к своим обязанностям.

Халани запротестовала, желая остаться подольше, но Винни сжала ее руку.

– Иди, дорогая, – настояла Винни усталым голосом. – Я никуда отсюда не денусь.

В течение следующих нескольких дней Халани стирала одежду вместе с Серин, а в полдень, сразу после обеда, навещала Винни. Ари, казалось, была приятно удивлена исцелением Винни, но по-прежнему настаивала на том, что ей необходимо отдохнуть еще пару дней, прежде чем свободно передвигаться.

Такеши оставался неуловим: его редко видели днем, он не присоединялся к ним во время трапезы и возвращался в дом только тогда, когда луна поднималась высоко в небо. Он молча принимал душ, а затем без единой жалобы ложился спать на полу в гостиной.

Такеши больше не смотрел на нее, не говоря уже о том, чтобы заговорить. Он снова стал холодным и отстраненным и обращался с ней так же, как когда-то в Брадерхельме.

Однажды днем Халани отважилась приблизиться к тренировочной площадке. Курсанты избегали ее, словно она была покрыта ядовитыми шипами. Они нервно поглядывали в сторону Такеши, будто боялись, что даже один взгляд на нее обеспечит им билет прямиком в ад.

Когда она проходила мимо, Такеши пронзил ее взглядом, что был острее клинка, спрятанного в его ботинке. Но уже в следующее мгновение он быстро вернулся к тренировке воинов вместе с Патреусом, и его голос, жесткий и хлесткий, эхом разнесся по площадке.

Однако следующим вечером лед впервые тронулся. Такеши присоединился к ним в столовой за ужином, чего не случалось уже несколько дней.

Его черные волосы были взъерошены, а на лице блестели капельки пота.

Взгляд Халани упал на выступающие вены у него на предплечьях, пока он просто пил воду. Она уловила и то, как дернулся его кадык при глотке.

Это было поистине несправедливо – то, что мужчина вроде него выглядел еще более привлекательным, будучи потным и растрепанным. Халани же после интенсивных тренировок хрипела, как на пороге смерти, а ее волосы торчали во все стороны, будто в свободное время ей нравилось обниматься с электрическим забором.

Но под этой внешней притягательностью скрывалась хаотичная энергия, которая буквально сочилась из него, заставляя всех присутствующих нервничать, пока он молча поглощал свой ужин.

– Ты как, дружище? Мы давно тебя не видели, – спросил Адан, нарушая оглушительную тишину.

– Нормально. – Такеши едва взглянул на него, уплетая похлебку так, словно это была последняя трапеза. Словно он хотел сбежать отсюда как можно скорее.

– Как тренировки? – поинтересовался Дерек.

– Нормально.

– А их бойцы как?

– Нормально.

– А что насчет Патреуса? – вмешалась Серин. – Он… нормальный?

– Да.

Серин раздраженно покачала головой, а Дерек усмехнулся.

Халани тем временем вертела в пальцах ложку, перемешивая бобы, словно те могли волшебным образом обрести сознание.

Внезапно по залу прокатился оглушительный треск, будто сам Бог обрушил на землю кулак.

Халани ахнула и вскочила на ноги. Серин, Дерек и Адан повторили за ней, держась друг за друга. Все остальные в столовой продолжали сидеть и глядели на них четверых так, словно они совсем лишились рассудка.

– Что это, черт возьми, было? – воскликнула Халани, когда по крыше что-то громко забарабанило. Она уставилась на потолок, опасаясь, что он может обрушиться на них.

– Это ливень. – Брок небрежно откинулся на спинку стула. – Я пережил несколько таких в Зоне Смерти.

– А ч-что это был за взрыв? – Серин схватила брата за руку, а ее голос дрожал.

– Гром, – ответил Такеши.

Дерек нахмурился, повернувшись к нему.

– Откуда ты знаешь, как звучит гром?

Такеши промолчал, но Халани знала правду. Раньше он жил в Генезисе. Несмотря на то что купол над Генезисом изображал безмятежное небо и якобы защищал жителей от «радиации», он, видимо, все же пропускал молнии.

Благодаря занятиям в школе Халани знала о молниях, громе и дожде, но, прожив всю жизнь под землей, никогда не сталкивалась с ними по-настоящему.

Халани медленно опустилась обратно на стул, но каждый раз, когда раскаты грома сотрясали здание, она вздрагивала, изо всех сил стараясь не спрятаться под деревянным столом.

Такеши быстро доел и встал.

– Ты уходишь? – в недоумении спросил Адан. – В такую погоду?

Такеши искоса взглянул на него.

– Это всего лишь дождь.

Он вышел из столовой, не сказав больше ни слова.

Халани прикусила губу, глядя на только что освободившееся место, и ее сердце сжалось от неудержимого желания.

Просто проигнорируй его.

Она поджала губы и попыталась снова сосредоточиться на еде. Дождь продолжал барабанить по стропилам, а пустое место за деревянным столом словно дразнило ее.

Она убеждала себя, что все в порядке.

Винни шла на поправку.

Халани не замечала никаких признаков каннибализма.

Все было… Халани снова взглянула на пустое место… замечательно.

Через мгновение она со стуком положила ложку на стол, не в силах больше выносить столь длительное отсутствие.

– Куда это ты? – выкрикнул Брок, когда Халани вышла из-за стола, но она проигнорировала его вопрос.

Приблизившись к выходу, Халани увидела, что дождь усилился.

Дрожащими руками она открыла дверь и лицом к лицу столкнулась с гневом природы. Вода лилась неистовыми потоками, словно сами небеса разверзлись, а ангелы плакали. От удивления Халани открыла рот и едва не упала на колени.

Ребенком она часто представляла, каково чувствовать дождь на коже. Ощущать, как он струится по волосам. Стекает между кончиками пальцев. Каково это – запрокинуть голову и впитать в себя саму Землю. Но, стоя на пороге, Халани вдруг замерла.

Что, если ей будет больно?

Что, если гром разорвет ее барабанные перепонки в этом бескрайнем открытом пространстве?

Темные тучи над головой были подобны прекрасным чудовищам, которые только и ждут, чтобы схватить Халани и поглотить ее.

Ее взгляд остановился на темной фигуре, что шагала по дорожке, засунув руки в карманы. Он держал голову высоко поднятой, словно ничего в этом мире не боялся.

Она должна развернуться и пойти обратно.

Прямо сейчас.

Не следует бросать вызов смертельной опасности.

Ее пальцы подергивались, а Такеши удалялся все дальше и дальше в бурю.

Возвращайся.

Халани сглотнула. Собралась уже развернуться.

Но затем, словно потеряв контроль над собственным телом, переступила порог.

Ее сердце бешено заколотилось, когда первая капля коснулась кожи. Халани замерла в ожидании чего-то потрясающего или ужасного, но ничего не произошло.

Дождь был прохладным, почти успокаивающим, и ее страх уступил место странному возбуждению.

Она сделала еще один шаг вперед, чувствуя под ногами мокрую землю. А потом побежала.

Молнии рассекали ночное небо, словно художник, наносящий яростные мазки кистью прямо над ней. Но Халани продолжала мчаться сквозь ливень.

– Такеши! – выкрикнула она, и ее голос почти потонул в завывании ветра.

Но он замер и перевел на нее взгляд темных глаз, на лице его застыла маска недовольства.

– Что ты здесь делаешь, Кейнс?

– Я… я…

Нужные слова не приходили на ум. Ее волосы промокли насквозь, а одежда песочного оттенка уже прилипла к коже, когда она остановилась в паре шагов от него, бормоча что-то бессвязное, как полная дура.

Губы Такеши сжались в тонкую линию, пока Халани безуспешно пыталась объяснить, зачем она помчалась за ним в ливень, словно сумасшедшая.

– Возвращайся к друзьям. – Его голос прозвучал холодно и отстраненно. Он склонил голову и повернулся к ней спиной.

Халани сжала кулаки, ощущая, как витавшая в воздухе энергия подпитывает ее. Зажигает изнутри.

– Почему ты продолжаешь игнорировать меня?

– Я не игнорирую.

– Не ври!

Такеши замер, едва взглянув в ее сторону.

– Так будет лучше.

– Для кого? Для меня?

– Для нас обоих! – рявкнул он, поворачиваясь к ней лицом.

– Тогда объясни мне. – Она развела руками.

– Я тебе ничего не должен. – Взгляд Такеши ожесточился, он словно спрятался за высокими стенами, что так тщательно возвел внутри.

Это был его щит от всего мира. Не подпускающий никого.

Особенно ее.

– Должен, черт тебя подери, – выпалила Халани и шагнула вперед, чтобы сократить расстояние между ними. – Ты уже сказал мне, что между нами ничего не может быть. Что тебе терять?

Такеши покачал головой и отвернулся, полный решимости оставить ее позади.

– Ну уж нет. – Она потянула его за мокрый рукав. – На этот раз ты не сбежишь, Такеши.

– Хватит, Кейнс! – Он резко развернулся и пронзил ее пылающим взглядом. – Тебе пора научиться вовремя сдаваться.

– Нет! Потому что кое-кто однажды заставил меня поверить в то, что я достаточно сильна, чтобы никогда не сдаваться. Помнишь?

Такеши вздрогнул, словно ее слова перенесли его назад, к их изнурительным тренировкам в Брадерхельме. Тогда он был обычным стражником, а она – его пленницей. Ничто в их разрушительных отношениях никогда не было простым.

Иногда она замечала, что он смотрит на нее так, словно она совершенна в своем несовершенстве. Словно он не стал бы в ней ничего менять. Но в другие дни он наблюдал за ней так, как будто она была его злейшим врагом и величайшим сожалением.

В глубине души Халани понимала, что ей нужно отпустить его.

Но она нуждалась в ответах.

Хотела поставить точку в их отношениях.

Чтобы и она смогла наконец сдаться.

– Просто скажи мне, почему ты так меня ненавидишь. – Халани сжала кулаки, из последних сил сдерживая слезы. – И тогда я навсегда оставлю тебя в покое.

– Ты думаешь, я тебя ненавижу? – Голос Такеши стал опасно тихим, и он поднял голову.

– Я знаю, что ненавидишь.

Странное безумие мелькнуло в его глазах, но потом он шагнул ближе, вторгаясь в ее личное пространство, будто оно по праву принадлежало ему.

– Ты ничего не знаешь. Хочешь знать, что я ненавижу, Кейнс? Я ненавижу терять контроль. Ненавижу эту одержимость тем, чего у меня никогда не будет. А знаешь, что я еще ненавижу? Этот гребаный разговор. Ты отлично знаешь, что я тебе не пара, но продолжаешь возвращаться, потому что тебе нравятся люди, которые причиняют боль.

– Это… это неправда.

– Да, правда. С первого дня нашего знакомства ты заигрывала со смертью. И вот мы на поверхности, а ты по-прежнему желаешь себе самого худшего.

Над ними зловеще прогрохотал гром.

Ее грудь тяжело вздымалась. Его слова впивались в душу, словно осколки разбитого стекла, но Халани вздернула подбородок, отказываясь отступать.

– Неужели ты настолько низкого о себе мнения, что считаешь себя худшим, что могло со мной случиться в жизни?

Такеши напрягся. Он слизнул с губ капли дождя, глядя на нее с таким видом, будто боялся, что она вот-вот прорвется сквозь защитные стены и вывернет его душу наизнанку.

– Я знаю, что это так, Кейнс. Я дослужился до звания Капитана, потому что был безжалостен – хороший солдат, готовый разорвать любого на части. Меня волновало только одно – как понадежнее запереть заключенных в Брадерхельме. Это был мой долг. Все, что я умел. Но потом появилась ты и…

Такеши усмехнулся, качая головой, словно это больше не имело значения.

– Я пытался убедить себя, что я не монстр. Что причиняю боль только тогда, когда это необходимо, но мы оба знаем, что это ложь. Вероятно, я мог бы помешать Начальнику тюрьмы убить тех заключенных, но я даже не попытался. Единственное, что меня заботило, – это как уберечь тебя.

Халани инстинктивно напряглась всем телом в ожидании боли, которая, как она знала, должна была вот-вот охватить ее. Но ей требовалось услышать правду, какой бы жестокой и болезненной она ни оказалась.

Уж лучше страдать вслух, чем молча.

– Ты была права насчет меня, Кейнс. Я убийца, и я смирился с этим. Когда тот ублюдок на днях прикоснулся к тебе, я хотел не просто сломать ему руку, – вскипел Такеши. – Мне хотелось разорвать его на куски, сжечь заживо и заставить его приятелей есть пепел. И это сделало бы мой гребаный день лучше. Вот с кем ты имеешь дело. Так что хоть раз в жизни поступи правильно и просто уйди, мать твою.

Капли дождя стекали с его густых ресниц, словно вместо него плакала сама Земля.

Их тяжелое дыхание смешивалось, а небо продолжало рушиться вокруг. Халани впитывала его слова, пропуская их смысл через себя.

Но когда она заглянула в темные глубины его глаз, то не увидела там ни злобы, ни ненависти – лишь еще одну бурю. Мужчину, что обнажал свою душу перед миром в ожидании, что все отвернутся от него – ведь ничего другого никогда не знал.

Возможно, ей правда стоило уйти.

Возможно, вера во все хорошее в нем станет ее погибелью.

И все же Халани подошла ближе, а дождь превратился лишь в забытый шепот, едва касавшийся ее кожи.

– Разве я не вправе сама решать, что для меня лучше? – прошептала она.

– Нет, если ты делаешь неправильный выбор.

– И в этом твоя самая большая ошибка.

Такеши нахмурился.

– В чем же?

Халани подняла взгляд, встречая бурю лицом к лицу.

– Ты полагаешь, что после жизни в цепях я позволю кому-либо другому указывать, как мне жить.

Пристальный взгляд его темных глаз скользнул по ней, от мокрых прядей волос, прилипших к щекам, до промокшей майки, которая облегала ее тело, не оставляя простора для фантазий.

Несмотря на пронизывающий холод, жар между ними не уступал палящему солнцу, и впервые за долгое время Халани хотела, чтобы он поглотил ее целиком.

Она наклонилась вперед, ожидая, что он отступит и уйдет. Но темные глаза Такеши наполнились непостижимым желанием, и он опустил голову.

Но внезапно воздух прорезал свист, и Такеши дернулся.

Зеленые глаза Халани расширились, когда она увидела стрелу, торчащую у него из спины.