Остерегайтесь молчаливых людей.

Той ночью Халани не сомкнула глаз. Обычно она находила во сне спасение, но иногда страхи переходят границы, которые им не следовало бы пересекать.

Преодолевая любые преграды.

Проникая в сны.

Неумолимые.

Безжалостные.

В конце концов она встала и легла на диван в гостиной, уставившись в неровный белый потолок. Тишина в комнате была обманчивой. Каждый скрип половиц, каждый отдаленный шум в доме отдавался громким эхом.

Входная дверь внезапно распахнулась, нарушая хрупкую тишину.

Внутрь вошла Предводительница. Ее длинные рыжие волосы были заплетены в аккуратную косу, спускавшуюся по спине. Одетая в бежевые брюки и коричневую майку, подчеркивающую ее мускулистые руки, она излучала силу и уверенность.

– Поднимай всех, – приказала она. – Сегодня вас распределят по рабочим постам.

– По рабочим постам? – Серин появилась из-за угла, ее влажные синие волосы оставляли темные пятна на футболке.

– Именно так. В Пустынном роднике каждый вносит свой вклад. – Предводительница скрестила руки на груди. – Кто не работает, тот не ест. У вас несколько минут, чтобы выйти на улицу. – Решительно развернувшись, она покинула дом и захлопнула за собой входную дверь.

Халани быстро разбудила остальных. Надев свободную одежду бежевых оттенков и черные ботинки, они вшестером вышли к Предводительнице под ослепительный дневной свет.

Феррен и Джаред все еще несли караул на крыльце, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Не говоря ни слова, Предводительница направилась через центр городка, и у них не осталось другого выбора, кроме как последовать за ней.

Со вчерашнего дня кое-что даже изменилось: жители на улице не бросались прочь при их приближении. Лишь брезгливо кривились.

– Это главный жилой район. – Голос Предводительницы разносился в раскаленном воздухе, пока она указывала на различные здания. – Вон там находится медицинская хижина, которую вы уже видели, а рядом – наша столовая.

Серин держалась рядом с Халани, пока они внимательно слушали, а Брок, Адан и Дерек следовали немного позади.

Такеши отстал и как одержимый осматривал внешние стены.

– Вот мы и пришли.

Предводительница привела их на открытую грунтовую площадку за домами. Там в кругу стояла группа из тридцати человек – в основном мужчины некрупного телосложения, одетые в черные плащи.

– Как тут дела, Патреус? – окликнула его Предводительница.

Высокий мужчина в черной тунике стоял в стороне, уперев руки в бедра. У него были коротко подстриженные каштановые волосы, а на загорелом лице виднелась недовольная складка. Услышав голос Предводительницы, он обернулся, и его бугрящиеся мышцы напряглись еще больше.

– Только не говори, что Варо убила одна из этих девиц, – прорычал мужчина.

– Нет. – Предводительница наклонила голову набок. – Но ты же знаешь, Патреус, нельзя судить по размеру.

Он скрестил руки на груди.

– Да, ты все не даешь мне забыть. Так кто из них это сделал?

Предводительница перевела взгляд на Такеши.

– Как тебя звать?

Выражение его лица стало суровым.

– Стил.

– Ты здорово потрепал наших парней, Стил. – В ее голосе послышалась горькая обида. – Пустынный родник был создан для мирной жизни, но сейчас нам как раз требуется та стойкость, что ты продемонстрировал. Твоя задача – помогать Патреусу тренировать наших воинов. Как думаешь, справишься?

Такеши нахмурился еще сильнее, и его взгляд на долю секунды переместился на Халани и остальных.

– Какие задания будут у них? – спросил он.

Предводительница вздохнула.

– Я все обдумала. Девушки отправятся стирать одежду. Вы двое, – она указала на Адана и Дерека, – будете носить воду из колодца. – Затем Предводительница повернулась к Броку. – А ты отправишься помогать на общую кухню.

Свирепый взгляд Брока сузился.

– Я принесу больше пользы, тренируя твоих воинов, чем прозябая на кухне. – Последнее слово он выплюнул, словно оскорбление.

– И тот факт, что ты веришь, будто меня волнуют твои предпочтения, делает этот момент еще более приятным. Наслаждайся.

Предводительница развернулась на каблуках и зашагала прочь, не оглядываясь. Патреус что-то пробормотал себе под нос и направил Халани и Серин к белому зданию в конце улицы, где они должны были встретиться с женщиной по имени Марисса. Феррен и Джаред повели Дерека и Адана к колодцу, а Брок нехотя поплелся в сторону столовой, всю дорогу изрыгая проклятия себе под нос.

Сделав несколько шагов, Халани оглянулась и увидела, что Патреус что-то строго выговаривает, а взгляд у него ледяной и полон недоверия. Такеши, казалось, внимательно слушает, но его глаза следили только за Халани.

Она замерла, но Серин сказала:

– Идем, Халани. Нам лишние проблемы ни к чему.

Халани кивнула и продолжила идти. Но не удержалась и в последний раз оглянулась через плечо.

Такеши не взглянул ей вслед.

* * *

Следующие несколько дней Халани и Серин стирали грязную одежду в больших бочках с водой.

Они работали до захода солнца, пока изнуряющая жара не сменялась приятной прохладой.

Вечерами они присоединялись к остальным в бревенчатой хижине, чтобы быстро поужинать. И хотя они каждый день усердно трудились во благо общества, жители Пустынного родника продолжали смотреть на них так, будто Халани и ее друзья собирались убить их во сне.

Ночью, в тишине дома, они вшестером обсуждали планы побега. Адан и Брок обыскали каждый угол и щель, чтобы убедиться, что здесь нет камер или любых подслушивающих устройств. Парни ничего не обнаружили, но они все равно разговаривали шепотом в спальне.

Брок и Такеши были уверены, что смогут вырубить Феррена и Джареда – стражников, что пристально следили за каждым их шагом, – но стена представляла собой куда более серьезную проблему. Она тщательно охранялась как на земле, так и сверху.

На тот момент лучшее, что они придумали, – это чтобы Адан смастерил очень высокую лестницу…

Так что, по сути, они не придумали ничего.

Единственным лучиком надежды, единственным, что не давало Халани рвать на себе волосы от отчаяния, было постепенное улучшение состояния Винни.

Каждый вечер Халани навещала ее и с замиранием сердца наблюдала за тем, как ее дыхание становится ровным, а к щекам медленно возвращается румянец.

Но Винни все еще не приходила в сознание.

– Дай ей время, – сказала Ари накануне вечером, положив нежную руку Халани на плечо. – Когда тело спит, оно может сосредоточиться на исцелении.

На следующий день Халани обнаружила, что стирает грязную одежду с еще большим усердием, а мыльная пена разъедает кожу, пока солнце клонилось к закату. Но чем быстрее она закончит, тем скорее сможет проведать Винни.

– Почему у меня такое чувство, что мы просто перебрались из одной тюрьмы в другую? – проворчала Серин, с отвращением разглядывая размокшие и сморщенные пальцы.

– На этот раз мы хотя бы не за решеткой. И у нас есть душ, – сказала Халани, и на душе у нее стало тяжело. Она не могла точно определить причину, но каждый вечер, когда возвращалась домой, по спине ее пробегала неприятная дрожь, заставляющая ускорять шаг.

Словно невидимый монстр следил из-за занавесок.

– Решетки сменились соседкой по комнате, которая громко храпит, – парировала Серин, на мгновение отвлекая ее.

– Я не храплю!

– Да-да. Готова поспорить, даже Такеши слышит храп из-за двери. – Серин издала противный звук, больше похожий на предсмертные хрипы раненого зверя.

Халани ахнула и швырнула в нее мокрую грязную тряпку. Серин же, недолго думая, схватила ведро с водой, но оно с грохотом упало на пол.

– Что здесь, черт возьми, происходит?! – Марисса ворвалась в двери, ее вьющиеся черные волосы были, как обычно, собраны в тугой пучок на макушке.

Марисса была худой, как жердь, женщиной средних лет, чье веснушчатое лицо вечно кривилось в недовольной гримасе. Она заведовала их ежедневной стиркой и, казалось, питала к Халани особенно глубокую неприязнь.

Халани была уверена, что Марисса ненавидит ее сильнее, чем тараканов.

И это о многом говорило.

– Ничего, мэм, – ответила Халани, напрягая спину. – Ведро просто упало.

Плечи Серин затряслись от смеха.

Из-за нее они обе когда-нибудь точно погибнут.

Но если придется рыть могилу, Халани будет стоять рядом с лопатой.

– Раз уж ты находишь это забавным, – рявкнула Марисса на Серин, – останешься без ужина, пока не выстираешь всю одежду из этих коробок. А ты, – Марисса перевела суровый взгляд на Халани, – пойди собери грязные тряпки у тренировочной группы Патреуса. К концу дня они обычно все потные, так что тебе предоставляется привилегия отстирать их одежду. И пошевеливайся!

Халани поднялась на ноги и сжала кулаки, изо всех сил сдерживая проклятия, готовые вот-вот сорваться с ее губ.

«Просто играй пока по их правилам, – сказал Дерек прошлой ночью. – У нас больше шансов сбежать, если они не будут этого ожидать».

Сохраняй спокойствие. Оставайся сосредоточенной. Затем беги.

Когда она вышла на улицу, солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в огненно-красные и оранжевые оттенки. Халани на мгновение остановилась, чтобы перевести дух и размять затекшие мышцы. Она вытянула руки над головой, отчасти благодарная за короткую передышку от долгого сидения на жестком табурете.

Утешало то, что физический труд в этом поселении был просто развлечением по сравнению с ужасами, которые она пережила в Брадерхельме.

Кстати, об ужасах Брадерхельма…

Симфония громких выкриков и стонов привела ее на тренировочную площадку.

Около тридцати мужчин и женщин сидели в большом кругу, а в центре стоял Такеши. Без футболки.

Черные как смоль волосы, взъерошенные и непослушные, спадали ему на лоб, пока он демонстрировал боевой прием.

Этот вид напомнил ей статую Адониса, которую Халани однажды видела в Генезисе.

Его тело было произведением искусства, выточенным не нежными руками или удачной генетикой, а годами изнурительной суровой дисциплины, что позволила превратить плоть в оружие.

Такеши тем временем участвовал в тренировочном поединке с девушкой примерно того же возраста, что и Халани. Ее светлые волосы были собраны в низкий хвост, а бежевый топ плотно облегал грудь.

Такеши снова и снова корректировал ее стойку. Его прикосновение было коротким, но точным – он направлял ее точно так же, как во время тренировок с Халани в Брадерхельме.

Хотя его руки задержались на теле девушки всего на долю секунды, Халани поймала себя на том, что с трудом сглатывает подступивший к горлу ком.

Она тряхнула головой, напоминая себе, что ее не должно волновать, что Такеши делал и с кем. Он совершенно ясно дал ей понять, что она привлекательна для него не больше, чем камень в его ботинке, а то, что произошло между ними в Брадерхельме, было ошибкой.

Любая их близость, включая ту ночь, когда она отбросила все запреты и уселась к нему на колени, была лишь кратковременным помешательством, вызванным изнурительной жарой и одиночеством.

На самом деле, будет даже лучше, если он сблизится с какой-нибудь девушкой, которая готова к лишним драмам и разбитому сердцу.

У.

Халани.

Все.

Было.

Просто.

Замечательно.

Спасибо.

Она направилась к Патреусу. Он постоянно хмурился и кричал на группу, требуя внимательно следить за движениями Такеши и маневрами той девушки.

– Извините, – обратилась к нему Халани.

Но Патреус продолжал орать:

– Будьте готовы разбиться на пары! И помните: мы сможем достичь мира, только полностью уничтожив всех Грешников.

– Сэр, меня послали…

– Деметра! Ты слишком устала, чтобы слушать?

Раздраженно вздохнув, Халани дотронулась до Патреуса, чтобы привлечь его внимание. Он тут же перехватил ее запястье одной ладонью, а другой потянулся за пистолетом.

Халани подавила вскрик боли, когда его пальцы мертвой хваткой сжали ее руку. Но так же внезапно, как схватил, Патреус отпустил ее, словно опомнившись.

– А ты что здесь делаешь? – требовательно спросил он.

– Меня послала Марисса. – Ее губы скривились от гнева. – Она велела собрать грязные вещи, но если я здесь не нужна, то с радостью уйду.

Патреус прищурился, оценивающе осматривая ее, но в конце концов кивнул.

– Можешь обойти всех и спросить, не нужно ли постирать форму. Но побыстрее.

Не говоря больше ни слова, Халани отвернулась – хотела оказаться как можно дальше от этого странно агрессивного старика.

Воздух был наполнен предвкушением, пока она пробиралась мимо возбужденных зевак, выстроившихся кругом. Халани почувствовала, как Такеши на мгновение перевел на нее пристальный взгляд, в котором промелькнуло молчаливое предупреждение.

Ее желудок сжался в тугой узел, когда Такеши ускорил темп тренировочного боя, а стоны девушки, с которой он дрался, стали еще громче.

Халани нужно было уходить. И быстро.

Мужчины и женщины, покрытые потом и грязью, швыряли ей свою форму, почти не глядя, словно она была лишь прислугой. Взгляд Халани ожесточился, но она продолжала собирать грязные вещи.

Она дошла до последнего человека, держа в руках гору пропотевших и заляпанных рвотой футболок, как вдруг кто-то шлепнул ее по заднице.

– Эй, паразитка, ты забыла мою футболку!

Коренастый мужчина с вьющимися каштановыми волосами и симпатичным лицом рассмеялся, и к нему тут же присоединилось несколько приятелей.

Халани в шоке развернулась. Ее щеки горели, а их смех становился все громче, заглушая остальные звуки.

Ее глаза вспыхнули, а руки задрожали.

Халани слишком много пережила, слишком много страдала от рук мужчин, чтобы позволять кому-то прикасаться к ней без ее согласия.

Футболки бесформенной кучей упали на землю.

Прежде чем хохотавший парень успел опомниться, она бросилась вперед и зарядила ему кулаком в лицо. От столь сильного удара он свалился с ног, и толпа ахнула.

Костяшки пальцев пронзила боль, но Халани проигнорировала ее. Она с легким удовлетворением слушала его стоны, пока парень поднимался, зажимая нос.

Друзья столпились вокруг него.

– Ты в порядке, Гаррет?

Но Гаррет отмахнулся от них и повернулся к ней.

– В чем, черт возьми, твоя проблема? – прорычал он.

– А у тебя вошло в привычку приставать к каждой девушке, которая оказывается рядом? – парировала Халани.

– Ты, мерзкая тва… – Гаррет шагнул вперед, но его резко оттащили назад.

Такеши возвышался у него за спиной, сжимая за шею. Друзья Гаррета судорожно сглотнули и инстинктивно попятились.

– Что случилось? – сквозь стиснутые зубы спросил Такеши.

– Я тебе расскажу, что случилось, – пожаловался Гаррет. – Эта сука меня ударила… АЙ! Черт!

Все еще сжимая шею парня, Такеши пнул его сзади по ногам, заставляя опуститься на колени. Он наклонился к Гаррету, вдавливая пальцы в сухожилия у него на шее.

– Ты знаешь, сколько костей в твоем теле? Двести шесть. Назовешь ее сукой еще раз – я сломаю каждую из них.

Гаррет застонал в ответ, и Такеши поднял голову, посмотрев прямо на нее.

– Что он сделал?

Халани скрестила руки на груди и сказала правду:

– Шлепнул меня по заднице.

Левая рука Такеши сжалась в кулак, а правой он еще крепче сдавил шею парня. Его ногти вонзились в чужую плоть, отчего Гаррет сдавленно простонал и начал извиваться, пытаясь освободиться. Но его сопротивление лишь подпитывало смертоносную решимость Такеши.

А когда он потянулся за острым клинком, спрятанным в ботинке, казалось, сама смерть посмотрела на них.

– Стил! – выкрикнул Патреус, и толпа расступилась, пропуская в круг старика. – Что ты делаешь?

– Ты хотел, чтобы я их обучал. Именно это я и делаю. – Низкий хриплый голос Такеши, казалось, вибрировал на какой-то особой, только ему присущей частоте. Он наклонился к Гаррету, который выглядел так, будто вот-вот обмочится. – Извинись перед ней.

– П-п-прости, – пробормотал Гаррет, опустив голову.

– Нет. – Такеши рывком поднял его голову, заставляя встретиться взглядом с Халани. – Смотри на нее, когда извиняешься.

Губы Гаррета задрожали, а из носа упала капля крови. Он прохрипел:

– Прости.

Халани скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз, как на паразита.

– Тебе лучше больше так не трогать ни одну девушку.

Гаррет энергично закивал и с облегчением вздохнул.

Но тут Такеши схватил его за ворот футболки, потащил в центр импровизированного тренировочного ринга и швырнул на землю, как бесполезную тряпку. Гаррет поднялся на ноги и с неподдельным ужасом уставился на Такеши, который направился к нему.

– Что ты делаешь? Она приняла мои извинения!

– Она – да. – Такеши провел пальцами по губам. – Но не я.

Глаза Гаррета расширились, когда Такеши бросился на него со скоростью пули. Халани едва успевала следить, как он наносит удары по лицу, груди и ребрам противника. Гаррет беспомощно отмахивался, тщетно пытаясь защититься – Такеши двигался словно призрак.

В конце концов Гаррет сжался в комок, рыдая и закрывая голову руками.

Но ярость Такеши все еще была не утолена.

Он зашел Гаррету за спину, обхватив его грудь одной рукой, и вывернул его запястье.

На той самой руке, которой парень шлепнул ее по заду.

Резким движением Такеши заломил руку Гаррета за спину, срывая у того крик чистейшей агонии.

– Довольно, Стил! Ты доказал свою правоту, – закричал Патреус.

Но Такеши, казалось, не услышал его и продолжал давить, словно собирался оторвать руку.

Воздух прорезал щелчок возводимого курка. Все разом замерли, когда Патреус навел пистолет на Такеши. Ее пистолет.

– Прекрати!

Но кричал вовсе не Патреус.

Это была Халани.

Она не знала, остановил его ее голос или же пистолет, наведенный в голову, но Такеши резко отпустил Гаррета, и тот рухнул на землю, схватившись за плечо.

Грудь Такеши тяжело вздымалась при каждом вздохе, но он сам даже не дрогнул перед дулом заряженного пистолета. Его темные глаза, полные негодования и ярости, скользнули к Халани.

– На сегодня с меня хватит, – прошипел Такеши. – Если хочешь, чтобы он остался в живых, – он указал на Гаррета, все еще корчащегося на земле, – держи его от меня подальше.

С этими словами Такеши прошел мимо Патреуса, который так крепко сжимал пистолет, что, казалось, тот вот-вот треснет.

Все застыли, боясь пошевелиться.

Однако Патреус быстро взял себя в руки и свирепо уставился на воинов.

– На что уставились? Возвращайтесь к тренировке! Разбейтесь на пары для упражнений по рукопашному бою. Гаррет, а ты перестань реветь, как маленькая сучка.

Никто не сдвинулся с места, и Патреус рявкнул:

– Сейчас же!

Халани тут же воспользовалась моментом, чтобы сбежать. Собрала разбросанную по земле грязную одежду, игнорируя недоуменные взгляды, и с тревогой вернулась к своим обязанностям по стирке.

Серин сразу поняла, что что-то произошло.

После того как Марисса устроила допрос из-за ее долгого отсутствия, Серин несколько раз шепотом спросила Халани, все ли с ней в порядке.

Халани ответила, что все в порядке.

Она солгала.

А уже ночью уединилась в тихом уголке дома, сжимая в руке дневник Аны. Ей нужно было излить на бумагу свои смятенные мысли.

Но те вновь и вновь возвращались к Такеши.

В тот последний миг Такеши смотрел на нее не как защитник из ее истории.

Он смотрел на Халани так, словно она была злодейкой в его.