Я лучше сгорю в пламени огненном, чем угасну без следа.

Дни протекали на раскаленной поверхности. Окружающая их местность давно превратилась в однообразную череду безжизненных скалистых холмов, бесконечно тянущихся вдоль древнего шоссе.

Боль стала постоянным спутником Халани.

Волдыри появлялись поверх заживших, а ребра постоянно сводило судорогой.

Халани забыла, каково это – не чувствовать боли.

Их темп значительно замедлился, к большому разочарованию Брока.

Плечо Винни все еще болело – не заживала рана от шальной пули, полученной во время их дерзкого побега из тюрьмы, – а поврежденная лодыжка не позволяла ей полноценно ходить.

Халани тревожно ковыряла ногти, глядя на гримасу боли, отражавшуюся на лице Винни при каждом движении, и понимая, что даже помощь Такеши и Дерека не спасает положения.

И все же Халани продолжала идти вперед, постоянно напоминая себе, что Винни была упрямая. Несгибаемая. Одна из самых сильных людей, которых она знала.

Но опасная дорога к Гермесу была трудной даже для самых подготовленных Смертников, а возраст Винни играл против нее.

– Попей, Винни. – Халани поднесла флягу к ее губам, когда они остановились у очередного колодца. Но вода потекла по подбородку Винни, а ее глаза остекленели, словно в нее вселился призрак. – Винни? – Халани мягко тронула ее плечо.

Но та, не издав ни звука, рухнула на песок.

– Винни! – Халани упала на колени рядом с ней.

Мгновенно воцарилась паника, и остальные тут же подбежали к ним.

– Что случилось?

– Что с ней?

– Не знаю! – закричала Халани.

– Переверни ее на спину, – скомандовал Дерек.

Глаза Винни были закрыты, а кожа стала такой бледной, что казалась практически синей. Халани лишь однажды видела кожу такого оттенка.

Внезапно у нее в сознании всплыл образ мертвых родителей, лежащих на металлическом столе. Она схватилась за голову обеими руками и яростно сдавила виски, словно хотела вырвать это жуткое воспоминание.

Такеши достал нож, и Халани чуть не закричала на него, но он всего лишь разрезал ворот белой футболки Винни от шеи до плеча. Когда он приподнял окровавленную повязку, все одновременно ахнули.

Из покрытой коркой раны сочился желтовато-зеленый гной, а воспаленная кожа была испещрена красными прожилками.

– Рана инфицирована. – В голосе Брока послышался ужас.

Дерек прижал ухо к груди Винни, а ладонь – ко лбу.

– Она дышит, но вся горит. Инфекция, возможно, уже проникла в кровеносную систему. У нее может начаться септический шок.

Септический шок. Халани не понимала смысл этого термина, но явный ужас на лице Дерека подсказывал, что ничего хорошего он не сулит.

– Что нам делать? – прохрипела она, склонившись над Винни.

– Ей нужны антибиотики, – ответил Дерек мрачным голосом.

– И где их достать? – Серин шагнула вперед.

– В Гермесе, – прорычал Брок.

– Сколько до него еще идти?

– Три дня.

Кровь отхлынула от лица Дерека.

– Винни нужно принять их в самое ближайшее время, иначе она не выживет.

Брок выругался и поднялся на ноги.

– Сейчас мы ничем ей не поможем.

Эти слова причинили Халани больше боли, чем если бы он ударил ее кулаком в живот.

– Должен быть другой способ. Может, ты знаешь поблизости здания, где могут быть лекарства?

– Оглянись! – Брок раскинул руки в стороны. – Мы больше ничего не можем для нее сделать.

– Еще как можем! – взорвалась Халани.

Преисполненная решимости, она взяла Винни за плечи и попыталась поднять ее. Ее голова беспомощно болталась, и Халани, стиснув зубы, обхватила ее за талию, чтобы удержать обездвиженное тело.

Усталость окутывала Халани, словно удушающее одеяло, но она не обращала внимания.

Она обыскала бы каждую гору и каждую расщелину и прожила бы миллион мучительных жизней, лишь бы уберечь Винни.

Даже если придется ползти до Гермеса, держа Винни на спине.

Внезапно тяжесть исчезла.

Халани уже собиралась закричать, но застыла при виде Такеши. Его крупная фигура возвышалась над ней, заслоняя солнце. Лучи струились вокруг него, когда он бережно поднял Винни на руки.

– С ума сошел? – прокричал Брок, преграждая Такеши путь. – Ты не сможешь нести ее три дня подряд по Зоне Смерти. Я тоже не хочу, чтобы старушка умерла, но у нас нет выбора.

– Убирайся с дороги, – приказал Такеши таким низким голосом, что пробирал до самых костей.

Не дожидаясь разрешения, он протиснулся мимо Брока. Бросив угрожающий взгляд через плечо, наткнулся на Халани, по лицу которой текли слезы.

При виде этого его брови сошлись на переносице, а он сам, казалось, еще крепче сжал Винни.

– Шевелитесь. Мы уходим. Немедленно.

* * *

Они двигалась в невероятно быстром темпе. Практически бежали по потрескавшемуся бетону.

Никто не улыбался.

Никто не обменялся и словом.

Удушливую тишину нарушал лишь звук их тяжелого, учащенного дыхания.

Тяжелые рюкзаки ритмично стучали по их спинам, а Винни что-то бессвязно бормотала на руках у Такеши.

Еще одна жгучая судорога пронзила ребра Халани, но она только стиснула зубы и продолжила идти.

К тому времени, когда солнце скрылось за горизонтом, а небо заволокла тьма, она почти не чувствовала тела.

Время потеряло всякий смысл, пока они мчались сквозь сгущающиеся сумерки.

Только оказавшись в укрытии под мостом, они наконец остановились. Каждый из них задыхался и отчаянно хватал ртом воздух.

Адан пошатнулся, и его стошнило. Серин бросилась к нему, чтобы поддержать, пока он опорожнял желудок.

– Передохнем здесь пару часов, – объявил Брок, вытирая пот со лба.

– Мы не можем останавливаться, – запротестовала Халани. – У Винни нет столько времени.

– И мы тоже все умрем, если не сделаем остановку.

Халани уже открыла рот, чтобы возразить, но Такеши перебил ее:

– Брок прав, Кейнс. – Он осторожно опустил Винни на землю, прислонив ее спиной к автомобильной покрышке. – Мы сделаем только хуже, если продолжим идти в том же темпе.

Халани хотелось кричать от разочарования прямо в ночное небо. Но затем она оглядела бледные лица остальных, услышала их прерывистое дыхание и поняла, что Такеши прав.

Дерек положил голову Винни на пустой рюкзак, а Такеши достал черную кофту с длинными рукавами и накрыл ее, чтобы она согрелась.

– Я буду дежурить, – заявил Такеши.

Спорить никто не стал. Они разбили лагерь прямо под мостом, образовав защитный круг вокруг Винни. Вскоре все погрузились в сон.

Но Халани не могла сомкнуть глаз.

Она подтянула колени к груди, нервно постукивая пальцами по рукояти пистолета. Тревога была подобна зазубренному ножу, что медленно рассекал ей горло.

Халани словно одержимая наблюдала за поверхностным дыханием Винни, за тем, как ее грудная клетка медленно поднимается и опускается.

Она даже засекала время. Вдохи были долгие и хриплые, будто Винни не могла вдохнуть полной грудью.

Халани с глухим стуком ударилась головой о металлический каркас машины. В глубине души ей хотелось стукнуться посильнее. Настолько, чтобы затеряться в безумных уголках своего искаженного разума.

Винни заменила ей мать. А Халани могла только лежать и смотреть, как та медленно угасает – так же, как все остальные, кто когда-то любил ее.

Одинокая слеза скатилась по щеке, и Халани яростно вытерла ее.

Не в силах больше выносить тягостную тишину, она поднялась, перешагнула через спящих друзей и направилась к выходу из-под моста. Ее взгляд скользил по машинам, невольно выискивая Такеши, словно притянутый невидимым магнитом.

Под лунным светом она наконец заметила его.

Он сидел, вытянув одну ногу перед собой, а вторую согнув в колене, на ладони у него лежал острый клинок. Его спина прижималась к переднему бамперу большого ржавого автомобиля, стоящего неподалеку.

– Не против, если я присоединюсь?

Такеши поднял взгляд. В его глубоких глазах она прочла уверенность, которая вернула ее к реальности.

– Садись.

Халани опустилась рядом с ним, прислонившись к ржавой машине и обхватив колени руками. Ее кожа натянулась, будто готовая разорваться струна.

– Ты в порядке? – спросил Такеши.

Халани уже открыла рот, чтобы ответить машинальное «да», но потом осознала, что лгать нет никакого смысла. Ее подбородок задрожал, и она, поджав губы, молча покачала головой.

Стиснув челюсти, Такеши изучал ее лицо. Халани ожидала, что он вот-вот прикажет ей перестать быть слабой. Принять последствия того, что она сама уговорила Винни присоединиться к их опасному побегу.

Халани погружалась в мучительные размышления, как вдруг услышала шорох.

– Вставай.

Она нахмурила брови, глядя на Такеши. Он нависал над ней со смертельно серьезным выражением лица, а его высокая фигура почти светилась в лунном свете.

– Зачем?

– Ты доверяешь мне?

– Нет, – инстинктивно ответила она.

– Отлично, – кивнул он. – А то я подумал, что ты забылась на минуту. Вставай, Кейнс.

– Что ты…

Такеши развернулся, не проронив больше ни слова, и зашагал прочь.

После его ухода пространство словно начало смыкаться вокруг нее.

Обычно Халани находила покой в темноте, но что-то в ночи заставило ее оглядываться по сторонам. Тишина становилась все громче, покалывая кожу.

Тени, казалось, пристально смотрели на нее. Ее плечи напряглись. Халани слышала их безумный шепот, чувствовала, как невидимые руки тянутся к ней, чтобы схватить.

Она быстро встала и вгляделась в темноту в поисках Такеши. Лихорадочно обошла несколько машин и с облегчением выдохнула, обнаружив его в паре шагов от себя. Он обернулся на нее, молча ожидая.

Здравый смысл буквально кричал, призывая вернуться к остальным, туда, где было безопасно. И все же она последовала за Такеши, зная, что на поверхности беспощадной Земли везде подстерегала опасность.

Такеши остановился рядом с заброшенной черной машиной, которая была больше всех остальных. Винни называла их грузовиками.

Его задняя часть была открыта, и Халани задумалась, не использовали ли его раньше для перевозки товаров.

Она вздрогнула, когда Такеши схватился за борт грузовика и без каких-либо усилий забрался в кузов. Он выпрямился во весь рост, возвышаясь над окружающей местностью, словно завоеватель в незнакомом новом мире.

Мягкие черные волосы упали ему на лоб. Глаза его вспыхнули мрачным, озорным огнем, но Халани наотрез отказалась признавать, что за этим стоит.

– Что ты делаешь? – в отчаянии прошептала она, озираясь по сторонам. – А ну слезай!

– Разве ты не хочешь полюбоваться видом?

– Мне и отсюда все прекрасно видно.

Такеши наклонил голову набок:

– Нервничаешь, Кейнс?

– Я не нервничаю, – прошипела она, сжав кулаки. – Нам нужно вернут…

Такеши наклонился и, подхватив ее, затащил в кузов грузовика.

Халани ахнула, инстинктивно вытянув руки, чтобы не упасть, и он немедленно ее отпустил.

Она резко развернулась к нему, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие. Такеши протянул ладонь, но она оттолкнула ее.

– Совсем свихнулся? – пробормотала она.

– Ты такая же чокнутая, как я, Кейнс.

– Господи, надеюсь, что нет.

Такеши в ответ закатил глаза, а затем сел на пол, отчего у нее перехватило дыхание.

Приподняв бровь в насмешливом вызове, он растянулся на спине, хотя кузов грузовика едва вмещал его рост.

Халани встала над ним, уперев руки в боки, и нахмурилась.

– И что, по-твоему, ты делаешь?

– А на что это похоже? – спросил он спокойным тоном.

– Я не знаю! Похоже, что ты хочешь спать… в этой штуковине. – Она махнула на грузовик, и ее губы скривились.

– Меньше всего я хочу спать, – ответил Такеши, закидывая руки за голову.

Ее взгляд невольно опустился на рельефные мышцы на его предплечьях, и она едва сдержалась, чтобы не удариться головой о заднее стекло, желая изгнать те самые мысли.

– Это просто нелепо. – Халани провела рукой по непослушным волосам. – Даже не знаю, зачем я здесь, – пробормотала она себе под нос, но Такеши услышал ее.

– Ты здесь, потому что тебе нужно отвлечься. И мне не нравится видеть тебя грустной, – сказал он, понизив голос.

От его неожиданно добрых слов она быстро заморгала.

– Странно слышать это от тебя. Обычно ты любишь доводить меня до слез.

– Позволь перефразировать. Я хочу доводить тебя до слез другими способами, и грусть не в их числе.

Халани нахмурилась.

– Стоит ли мне спрашивать, что это за другие способы?

– Определенно не стоит.

Она сглотнула, и прохладный воздух между ними внезапно сгустился.

Такеши смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. Даже не двигался в ожидании ее решения.

Халани знала, что он не станет удерживать ее против воли.

Просто позволит ей уйти, если она захочет.

И они вновь вернутся к тому, что будут сверлить друг друга злобными взглядами, шагая по долгой безлюдной дороге.

По какой-то причине эта мысль совсем ее не обрадовала. Она засела в ней, словно гниющая рана.

Может быть, из-за усталости или же из-за поднявшегося вокруг сильного ветра, но Халани, не сказав больше ни слова, легла рядом с ним в кузове древнего грузовика.

Оказавшись в тесном замкнутом пространстве, она попыталась придвинуться ближе к холодному металлическому борту, но мощная фигура Такеши заполняла собой почти все вокруг, не оставляя свободного места.

– Что теперь? – Халани взглянула на него.

– Посмотри наверх.

Вздохнув, она наконец положила голову на дно кузова и обратила внимание на ночное небо.

Большую часть их путешествия оно скрывалось за облаками, словно за защитной пеленой. Но в следующий миг сквозь нее выглянула полная луна.

Халани ахнула.

До этого она видела луну лишь на виртуальных экранах в Аполлоне, но теперь поняла, что они были не более чем бледной имитацией.

Ничто не смогло бы по-настоящему передать и доли того великолепия, что парило сейчас над ней.

Солнце всегда было центром мечтаний Халани, а вот луна – ее отражением. Самой ее сутью.

Немного холодная. Появляющаяся лишь в темноте. Вечно обделенная вниманием. Маленькая с виду, она обладала силой, сравнимой с мощью целого мира.

Широко раскрыв глаза, Халани смотрела на небесное создание. Но куда больше ее завораживали белые точки, мерцающие на ночном небе вокруг. Она не имела ни малейшего понятия, что это такое. Если бы Винни не боролась за жизнь, она бы обязательно расспросила ее.

Халани сжала кулаки, и ее губы задрожали.

– Перестань думать, Кейнс. – Голос Такеши прорвался сквозь поток ее беспорядочных мыслей, словно он точно знал, где сейчас блуждал ее разум. – Перестань подпитывать свою боль. Просто лежи и дыши вместе со мной.

Она нахмурила брови и повернула к нему голову.

– Чего это ты вдруг стал таким милым?

– Решил попробовать на одну ночь. Хотел посмотреть, из-за чего вся шумиха.

– И каково оно?

– Переоценено.

Халани не сдержала вырвавшийся из нее смех. Уголки губ Такеши дрогнули в улыбке.

Несмотря на всепоглощающую боль внутри, она была благодарна за этот миг.

Такеши был одним из немногих, кто не давал ей потерять связь с реальностью. Кто напоминал ей, что нужно просто жить настоящим.

Он не паниковал под давлением. Передвигался в хаосе с такой же легкостью, как в воде. Там, где другие колебались, он двигался подобно потоку, подчиняя себе окружающий беспорядок.

– А ты не боишься, что моя печаль заразит и тебя? – Халани снова посмотрела на небо, чувствуя странное давление в груди.

Такеши лежал рядом с ней совершенно неподвижно. Какое-то время он никак не реагировал, и Халани уже подумала, что он сейчас встанет и уйдет. Но затем он заговорил:

– А что, если я лучше разделю твою боль, чем позволю тебе переживать ее в одиночку?

Ее прерывистый вздох потонул в ночном небе.

Она не знала, как ответить на это.

Не понимала, как быть с его нежной стороной.

В некоторые мгновения – когда Такеши всматривался в горизонт, его волосы развевались на ветру, а в глазах горела пламенная решимость – что-то пробуждалось глубоко внутри нее. Тепло, от которого ей хотелось прижать его к ближайшей ржавой машине и впиться в губы поцелуем хотя бы для того, чтобы избавиться от этого невыносимого томления раз и навсегда.

Оглушительная тишина затягивалась. Халани не могла заставить себя что-то сказать, опасаясь, что любая попытка выразить свои чувства обнажит ее до глубины души.

– Винни как-то рассказывала, что сотни лет назад люди высадились на Луне. Как думаешь, это правда? – спросила она, отчаянно пытаясь найти новую тему.

– Не уверен, как они смогли бы подпрыгнуть так высоко, – ответил Такеши, тяжело сглотнув, как будто тоже был благодарен за смену разговора.

Халани усмехнулась.

– Нет же, по ее словам, они строили корабли, которые могли долететь до самых небес.

– Наверное, именно поэтому они все и погибли.

– Ты бы не полетел?

Взгляд Такеши стал отстраненным.

– На некоторые вещи лучше смотреть издалека.

– Или ты просто боишься высоты, – поддразнила Халани.

– А если и боюсь, что тогда? – Он повернул голову набок.

– Тогда в следующий раз, когда выведешь меня из себя, я найду ближайший обрыв и сброшу тебя с него.

Из его груди вырвался низкий смех, и, услышав этот редкий звук, Халани чуть не задохнулась. Он снова посмотрел на луну, и она отразилась в его обсидиановых глазах.

– А чего боишься ты, Кейнс?

– Я?

Такеши кивнул.

Лунный свет озарил его волевой подбородок и высокие скулы. В его смертоносной красоте было слишком легко потеряться.

Халани перевела взгляд обратно на небо, но это никак не усмирило мурашки, пробежавшие по шее.

– Раньше я считала, что боюсь физической боли. Но потом так часто ее переносила, что потеряла всякую чувствительность… – Она сделала паузу. – Теперь, думаю, мой самый большой страх – это то, чего я хотела больше всего.

Все его тело напряглось.

– И что же это?

– Остаться одной.

Произнести эти слова вслух, обнажив горькую правду, было все равно что пробить дыру в груди.

Вот почему нужно быть осторожной с теми, кого любишь.

Любовь – это не просто чувство, живущее в сердце. Любовь – это акт самопожертвования.

Когда любишь кого-то, даришь ему частичку себя.

И если дорогие тебе люди уйдут, ты уже не сможешь их вернуть.

Но частички Винни, Серин, Дерека, Адана… и даже Такеши уже проникли в ее сердце. И к тому времени, когда она осознала, что именно происходит, было уже слишком поздно.

Если все они отвернутся… от нее вообще ничего не останется.

– Нам не обязательно об этом говорить, – быстро добавила Халани, потирая грудь, словно хотела унять боль. – Я вполне довольна тем, что лежу здесь и не думаю о своем страхе быть брошенной.

– Никто тебя не бросает. – Низкий голос Такеши пробрал до костей.

– Я бы не была так уверена.

– Кейнс.

Она почувствовала на себе тяжесть его пристального взгляда.

– Ты ведь не отстанешь от меня, да? – выдохнула Халани.

– Ага.

– Почему?

– Потому что я вижу, как твои друзья смотрят на тебя. Им не все равно. И они не предадут тебя. Будь у меня хоть малейшее подозрение на этот счет, я бы прикончил их всех по дороге и выставил все как несчастный случай, – спокойно ответил Такеши.

В его тоне звучала жестокая уверенность, которая любого здравомыслящего человека повергла бы в ужас, но у Халани внутри все потеплело, а живот сжался.

Смертоносная натура Такеши не должна была возбуждать.

Это чертовски ненормально.

– Ты снова погрузилась в мысли, – заметил он.

Ее разум был опасным полем битвы, которое впору выставлять в качестве примера того, как не стоит поступать в подобных ситуациях. Потому что с ее губ сорвались следующие слова:

– Тогда помоги мне вообще не думать.

Такеши неестественно замер, как будто любое движение – любой малейший вздох – могли разрушить хрупкий момент.

Халани чувствовала на себе его изучающий взгляд, будто он ждал, что она вот-вот возьмет свои слова обратно.

Но между ними висела тишина и слышалось лишь биение их сердец.

В глубине души она сомневалась, что хочет забрать свои слова назад.

Халани почти ожидала, что Такеши посмеется над ее предложением и оставит одну в темноте. Но в следующее мгновение он обхватил ее за бедра и притянул к себе так, что она оказалась у него на талии. От такого стремительного перемещения Халани ахнула.

Такеши с вызовом прищурился, словно его единственной целью было запугать ее и заставить отступить. Он явно ожидал, что Халани покончит с этим фарсом и отстранится.

Но если он рассчитывал на ее благоразумие, то они оба облажались.

Халани так отчаянно желала почувствовать хоть что-то, кроме боли, что ей было совершенно плевать, что утром это чувство неизбежно вернется и жестко ей отомстит.

Луна могла рассказать солнцу обо всех ее неверных решениях позже.

Халани подалась вперед и ощутила под бедрами его возбуждение – и оно, как и все остальное тело Такеши, превосходило все ожидания.

Осмелев, она снова качнулась на нем, и от этого сладостного трения у нее по телу прокатилась дрожь. Такеши зашипел и сильнее впился пальцами ей в бедра. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, он притянул ее ближе.

Внизу живота разлилось тепло, и ее тело откликнулось, когда он каким-то образом стал еще тверже.

Между ними не осталось и сантиметра – лишь тонкая ткань одежды разделяла их. Халани чувствовала себя обнаженной и беззащитной, а под пристальным взглядом Такеши еще и единственной женщиной на всей поверхности Земли.

Ее сердце яростно колотилось в груди, и Халани была уверена, что Такеши слышит каждый его удар.

Он смотрел на нее так, словно был готов перерезать ей горло на одном дыхании, а затем нагнуть ее и вкусить, словно умирал от голода.

Халани не была девственницей.

Ее первый раз случился с коллегой из центра распределения продовольствия в Аполлоне. Он был достаточно красив и постоянно флиртовал с ней. А она ощущала себя достаточно несчастной, чтобы согласиться на его предложение, надеясь для разнообразия познать что-то новое.

В первый раз было больно. Очень. Совсем не так, как она себе представляла.

Но, с другой стороны, жизнь тоже оказалась совсем не такой, как она ожидала.

Она возвращалась к нему в постель еще несколько раз, но после каждой встречи становилась все более холодной. Он никогда не зажигал в ней огонь. Никогда не пытался разглядеть ее душу. Никогда не смотрел на нее так, что она распадалась на части от дикого желания во взгляде.

Такеши скользнул пальцами с ее бедер вверх по животу, расстегивая пуговицы на рубашке. Он ни на секунду не отводил взгляда от ее лица, подмечая каждую реакцию. Она медленно облизнула губы, и он, словно хищник, проследил за этим движением.

Осталась всего одна пуговица. Халани прикрыла глаза, готовая предстать перед ним обнаженной. Но руки Такеши замерли.

– Расстегни последнюю пуговицу, – приказал он.

Она распахнула веки, ее грудь быстро вздымалась и опадала.

– Почему ты остановился?

– Потому что я могу отнять многое, Кейнс, но только не твой выбор. Если хочешь отдаться мне всего на одну ночь, тогда расстегни последнюю пуговицу. Если же нет, вставай и возвращайся к остальным.

Он станет ее погибелью.

В этот самый момент – с шелковистыми черными локонами, спадающими на лицо, и поблескивающими в лунном свете темными глазами – он выглядел особенно прекрасным и разрушительным.

Такеши никогда не скрывал своей тьмы. Он всецело ее принимал.

Для него ад был не дорогой, которую следует избегать, а местом, которое нужно покорить.

Поэтому Такеши терпеливо ждал ее следующего шага, прижав кулаки к бокам. Когда Халани замешкалась, он лишь приподнял бровь, как будто знал, что продолжения ему не видать.

Однако она уже не та девушка, которую он встретил в тюрьме.

Теперь Халани была свободна исследовать разрушения во всех их формах и проявлениях.

Такеши вполне может стать ее погибелью.

Но этой ночью она сама решит, как именно встретит своей конец.

Халани сглотнула и очень медленно расстегнула последнюю пуговицу.

Ткань все еще прикрывала грудь, но прохладный воздух проник под рубашку, и ее соски затвердели.

Поддаться желанию было сродни освобождению. Она замерла, наслаждаясь моментом и чувствуя себя такой могущественной.

– Ты еще не закончила. Продолжай, – приказал Такеши знойным, глубоким голосом, в котором вибрировала почти первобытная сила. Он даже не взглянул на ее грудь. Его взгляд по-прежнему был прикован к ее, и это по какой-то причине заводило еще сильнее.

В животе разливалось тепло. Халани глубоко вздохнула и медленно развела ткань рубашки в стороны, обнажая грудь.

Такеши не сводил глаз с ее лица, словно наблюдать за тем, как она передает ему контроль, было самым возбуждающим зрелищем.

Он едва прикасался к ней.

Но ему и не нужно было.

Он уже ощущался повсюду. Пульсировал у нее под кожей. Заполнял ее мысли. Каждый ее вдох.

– Раньше я считал, что на поверхности нет ничего красивее луны, – прошептал Такеши, снова заглянув ей в глаза.

Сердце Халани воспарило выше белых точек на небе.

Никто никогда не смотрел на нее так, словно хотел выжечь ее в своей памяти.

Она слегка качнулась на нем, создавая сладостное трение между их телами. Такеши прищурился и резко перевернул ее.

Он навис над ней, и его широкая грудь оказалась в считаных сантиметрах от ее. Его дыхание стало учащенным, а Халани утонула в его затуманенных глазах.

Она изучала каждый его шаг, каждое движение тела точно так же, как он изучал ее.

Одной рукой он перехватил оба ее запястья и прижал их у нее над головой.

– Так-то лучше, – убеждал он.

От его хриплого голоса внутри у нее потеплело.

В его взгляде вспыхнул вызывающий огонек, и Халани попыталась вырваться из его хватки, но он лишь крепче сжал ее руки, удерживая на месте.

Он был неотвратим, как рассвет.

– Что же мне теперь с тобой делать? – размышлял он.

– А что ты хочешь сделать?

Такеши мрачно усмехнулся.

– До утра осталось слишком мало времени, чтобы показать тебе все.

О боже…

Его взгляд обжигал, и Халани даже стало больно от того, насколько греховно притягательным он был. Казалось, ее тело вот-вот взорвется.

– Я думаю… – Она сглотнула, готовясь наконец прыгнуть в омут с головой. – Хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Губы Такеши изогнулись в медленной, соблазнительной улыбке. Он спустился по ее шее, задержавшись на горле.

– Здесь?

– Ниже.

Такеши проложил дорожку из поцелуев вниз по ее ключице. И они не были ласковыми. Он прикусывал кожу. Сжигал ее дотла.

Его нос скользил по ее телу, словно он хотел вобрать в себя аромат каждого сантиметра. Такеши иногда останавливался, чтобы пососать и облизать ее кожу, будто напоминая, кто на самом деле все контролирует.

– Тут?

– Если тебе нужна карта, я лучше пойду разбужу Брока, – съязвила Халани.

Такеши на мгновение замер и посмотрел на нее, его челюсть дернулась.

– Кейнс, ты прямо-таки умоляешь, чтобы я привязал тебя голой к машине. – Его глаза вспыхнули, словно ему понравилась эта мысль. – Поверь, тебе это не доставит удовольствия.

– На всю ночь?

– Угу.

У Халани перехватило дыхание, а сердце застучало, словно мотор.

– А завтра?

– Не переживай. Завтра мы вновь начнем ненавидеть друг друга. Ты ведь этого и хотела, верно?

– Эм-м… – Ее мысли путались. – Да?

– Хорошая девочка. – Такеши больше ничего не сказал. Лишь наклонился и обхватил губами ее сосок.

Он обвел его языком, и Халани выгнула спину, еще сильнее прижимаясь к нему грудью.

Правой рукой Такеши держал оба ее запястья над головой, а левой скользнул вверх по ее ноге, бедрам, талии, и кожа под его пальцами словно искрилась током. Обхватив ее другую грудь, он громко простонал и сильнее втянул сосок в рот, слегка прикусывая его зубами.

Он притянул ее еще ближе, как будто не мог насытиться.

Он не просто ласкал ее. Скорее, овладевал ею.

Халани запрокинула голову, и ее взгляд нашел луну и мерцающие белые точки на небе, безмолвно наблюдающие за ее капитуляцией. И она желала этого всем своим существом.

Если бы ее душа могла истекать кровью, частички Такеши разлетелись бы повсюду.

Он не просто занимал место в ее сознании – он подчинил его себе полностью.

Халани хотела запустить пальцы в его мягкие черные волосы, хотела почувствовать его везде, запомнить каждую его частичку, прежде чем дневной свет смоет следы их темных дел.

По ее рукам и шее побежали мурашки, когда Такеши переключился на другую грудь, уделяя внимание каждому ее сантиметру.

Это самое эротичное, что она когда-либо переживала, а на ней все еще были трусики.

– Такеши… – простонала она. Ей было хорошо. Настолько хорошо, что она вот-вот рассыплется на части.

– Хочешь, чтобы я остановился? – Он поднял на нее глаза. Его губы блестели, а выражение лица ясно говорило о том, что останавливаться он не желает.

Халани покачала головой, тяжело дыша.

– Нет. Просто… это все слишком.

– Еще нет, – донесся до нее едва уловимый шепот.

Обжигающий взгляд Такеши впился в нее, и при виде его дикой сдержанности по жилам Халани разлилось облегчение.

Она не единственная была на грани потери контроля. Такеши просто лучше это скрывал.

Халани снова попыталась высвободить руки, но его хватка стала лишь сильнее.

– Даже не думай, Кейнс. Все будет так, как я скажу.

– Ублюдок, – прорычала она и приподняла бедра, желая большего. Желая ощутить его повсюду.

Внезапно Такеши замер над ней, и его глаза забегали по сторонам, обшаривая темноту вокруг.

– Что такое? – прошептала Халани, отчаянно желая, чтобы он продолжил.

Его мышцы напряглись. Он оторвался от нее и присел на корточки рядом. В правой руке уже появился пистолет, а в другой он сжимал пятнадцатисантиметровый клинок.

– Такеши, что случилось? – поднимаясь, спросила она.

– Оставайся здесь, – приказал он низким требовательным голосом. Затем спрыгнул с грузовика, не издав ни единого звука, и растворился в ночи.

Кровь отхлынула от ее лица.

Халани торопливо застегнула рубашку и вгляделась в темноту в поисках Такеши, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Ночная тишина сдавливала горло стальным обручем.

Внезапное кряхтение нарушило ее.

Халани повернула голову в сторону звука, но Такеши так и не увидела.

Что-то было не так.

Ослушавшись приказа Такеши, она спрыгнула с грузовика и направилась на звук.

В следующее мгновение грубая ладонь зажала ей рот, а к горлу прижалось острое лезвие.