По мере разрастания агентской сети на строгие критерии отбора стали закрывать глаза. Работа на страховую компанию стала для агентов в первую очередь родом дополнительного заработка. Поскольку страховые общества тоже были заинтересованы в получении максимальной прибыли, они позволяли агентам нанимать субагентов, никак не регламентируя их взаимоотношения. Более того, головной офис предписывал агентам осуществлять денежные переводы по безналичному расчёту через Государственное казначейство и высылать наличность только в крайнем случае — это делалось для налоговой и пошлинной прозрачности. Механизм был достаточно прост: компьютерной системы не существовало, и местное отделение Казначейства заполняло платёжное поручение, которое затем в банковском мешке, вместе с инкассированными деньгами и другими ценностями, ехало в дилижансе или поезде по адресу. По этому поручению сотрудник головного офиса получал деньги у себя на месте.

Подобный подход к делу в итоге принёс страховщикам немало хлопот. Субагенты начали принимать у небогатой клиентуры страховые взносы в рассрочку, имея с этого свой «откат». На фоне массового исхода крестьян из деревень в города агенты, получая от субагентов собранные взносы наличными, фактически занимались за счёт страховых обществ мелким кредитованием, предлагая переселенцам «быстрые» деньги (разумеется, за высокий процент). При этом ни те, ни другие не задумывались, что из-за просрочки по выплатам взносов изначальный клиент рискует вообще остаться без полиса. Очевидно, такая деятельность не оставалась без участия инспекторов, которые, видимо, были в доле.

Работая на местах, агенты и инспекторы придумывали различные схемы получения денег. Некоторые из них стали известны благодаря публикациям бывших сотрудников компаний, стремившихся по какой-то причине разоблачить их деятельность. Приведём несколько примеров. Во взаиморасчётах головного офиса с местными отделениями существовала практика облиго — суммы, которую инспектор предъявлял к погашению. Обычно облиго составляло 15 тысяч рублей (около 22 миллионов современных). Задаток с тысячи рублей страховой суммы (примерно 1,5 миллиона современных), вносимый клиентом, составлял 1 %, то есть 10 рублей (15 тысяч современных). Такая же комиссия полагалась инспекторам. Как выяснилось позже, они каждый месяц предоставляли к оплате фальшивые облиго. К примеру, они указывали, что с 75 тысяч рублей (около 110 миллионов современных) получили от клиентов соответственно 750 рублей (около 1,1 миллиона) задатков. Общество принимало облиго, высылая инспектору положенные 100 рублей комиссии (примерно 150 тысяч современных). Учитывая, что переводы взносов осуществлялись только по безналу, инспектор получал и живые деньги по фальшивым документам, и пользовался в своих целях той наличностью, которую реально получал от клиентов. Указанные 750 рублей существовали лишь на бумаге. В случае проверки инспектор мог объясниться тем, что остаток средств был потрачен на непредвиденные расходы, или возвращён страхователям при досрочном расторжении договоров, или потрачен на вознаграждение субагентам — можно было придумать множество причин. «Раскидать» деньги по проводкам в отчётности или даже вести сразу две книги для опытного бухгалтера не было проблемой.

Порой доходило до откровенного мошенничества. В Харькове клиент, обратившийся к страховому агенту, пожелал застраховать приданое дочери. Получив временное свидетельство, он начал исправно платить взносы. Когда через некоторое время он захотел обменять свидетельство на полис, то выяснилось, что он аннулирован за неуплату взносов, которые, как оказалось, просто шли в карман агенту. Другой человек в Петербурге пожелал застраховаться на случай смерти. Большую и сложную в таких случаях анкету он доверил заполнить агенту, заплатил вперёд годичный взнос и взял у агента расписку о возврате средств, если риск будет признан ненадёжным. По медицинским показаниям расклад оказался неблагоприятным: по врачебному заключению человеку оставалось жить недолго, и смысл в страховании отпадал, о чём он сообщил агенту. Однако последний уже заполнил и отправил в центральный офис анкету, по которой клиент оказался застрахованным пожизненно. Суд в итоге выиграло страховое общество, так как по правилам его представитель не имел права выдавать от имени общества какие бы то ни было расписки.

Нам известны и аферы, связанные с банкротством. Вероятно, самым громким дореволюционным делом был случай Ивана Рыкова, директора Скопинского городского банка. Пользуясь своим положением, он в конце 1860-х годов организовал финансовую пирамиду, когда каждый следующий вкладчик получал всё более высокие дивиденды за счёт предыдущего. Параллельно Рыков вёл фальшивую отчётность, которая предоставлялась властям. По ней банк имел высокую операционную прибыль, выпускал и реализовывал ценные бумаги, осуществлял страхование вкладов. Это продолжалось дольше десяти лет. К тому моменту, как в банк пришли вкладчики с полицией, он уже успел объявить о банкротстве. Рыков был арестован и получил пожизненный каторжный срок.

Дело могло принимать и криминальный оборот. В 1909 году все российские газеты писали об афере братьев Андрея и Константина Гилевичей и связанным с ней знаменитым «убийстве в Лештуковом переулке». Застраховав свою жизнь на крупную сумму, Андрей разместил в печати анонимное объявление о поиске секретаря, обещая приличный оклад.

Из всех кандидатур он затем выбрал человека, наиболее похожего на себя физически, и убил его, отрубив ему голову, чтобы опознание стало невозможным. Затем появился Константин, который опознал труп «брата» и получил на его имя страховые деньги. В дальнейшем подобную схему планировалось повторять, однако этому помешала полиция.

Два года спустя, в 1911 году, история в чём-то повторилась. Аферист Сигизмунд Поплавский застраховал свою жизнь на большую сумму. Затем, подкупив врача, он получил фальшивое свидетельство о собственной смерти и продолжил жить по паспорту своего умершего друга Ивана Федюнина, которому до этого завещал получить деньги за «покойного» Сигизмунда.

Тот самый дворовый флигель в Лештуковом переулке (Санкт-Петербург), где произошло самое известное «страховое» убийство. Крестиком обозначено одно из окон четырёхкомнатной квартиры на третьем этаже, где развернулись события. Современный адрес пер. Джамбула, 2

У страховщиков не возникло никаких вопросов относительно подлинности документов. Через некоторое время лже-Федю-нин снова застраховал свою жизнь и купил новый паспорт, а его жена опознала «мужа» в одном из невостребованных трупов городского морга. Подобные операции Поплавский проворачивал четырнадцать (!) лет, пока не попал в поле зрение полиции, которая случайно обнаружила, что Федюнин «умирал» дважды, и по цепочке вышла на Поплавского.

Из-за подобных комиссионеров в народе сформировался резко негативный образ страховщика как нечистого на руку и вёрткого проходимца. На этом фоне уже в пореформенную эпоху произошёл резкий рост обществ взаимного страхования. В их основе лежал принцип коллективного участия различных предприятий и организаций, которые организовывали кассу взаимопомощи. Правление такого общества избиралось на общем собрании участников и обычно состояло из трёх человек, которые переизбирались раз в несколько лет. Правление занималось широким кругом вопросов, который включал, помимо прочего, «заведывание капиталами и имуществом общества, сношение с правительственными местами и лицами», равно как и «защитой прав и интересов общества по исковым делам».