Ровно пять лет спустя после начала реформы, в июне 1827 года, было основано первое в истории страны «Российское страховое от огня общество», занявшееся одной из наиболее важных для той поры сфер страхования — противопожарной (массовое строительство оставалось деревянным). У его основ стоял банкир Людвиг Штиглиц (1779–1843).
Людвиг Штиглиц, вдохновитель «Российского страхового от огня общества» — первой страховой компании в России…
Штиглиц родился в Германии в еврейской семье придворного банкира. Уже в юности он проявил большой талант к предпринимательству. В двадцать четыре года Людвиг, получив кредит от дяди, приехал в Петербург, где зарегистрировал торговый дом. Сначала коммерсант вкладывал деньги в сахарное производство, затем стал разводить особую породу овец, из шерсти которых делалась форма для российской армии. Периодически делая крупные пожертвования и активно занимаясь благотворительностью, Штиглиц снискал расположение властей и занял должность правительственного консультанта, а в 1826 году получил и баронский титул. Будучи образованным человеком, Штиглиц активно интересовался вопросами государственного развития своей новой родины, изучал новейшую литературу по общественным наукам, любил общаться с интеллектуалами и учёными.
…и её головной офис в центре Петербурга на Большой Морской,40
Организуя новое общество, Штиглиц стремился учесть взаимные интересы правительства и частников. Так, власти предлагали через Государственный Заёмный банк ссуды под залог домов, а через Государственный Коммерческий банк — денежные авансы под товары, «если оные от огня застрахованы». Параллельно банкир запустил шумную пиар-компанию. Одним из её элементов было то, что «Первое общество» своим капиталом перекроет ту сумму, которую раньше тратили на иностранных страховщиков (упомянутые 10 миллионов тогдашних или 15 миллиардов современных рублей). В итоге, правда, «Первое общество» вышло на рынок с гораздо более скромными данными — всего 2 миллиона рублей (3 миллиарда современных).
Тем не менее Штиглицу удалось заинтересовать своим предложением многих придворных особ, которые в итоге сделали ему лучшую рекламу. Общество получило от царя Николая I множество преференций, включая двадцать лет монополии на страхование от пожаров в обеих столицах и налоговые льготы.
«Первое общество» являлось во многом новаторским по своей сути. Как следовало из его устава, клиентам предлагались различные сроки страхования (от 3 месяцев до 5 лет) с возможностью пролонгирования. В случае смерти страхователя договор страхования продолжал иметь силу и подлежал передаче наследникам. Будучи акционерным, «Общество» стремилось привлечь капиталы за счёт состоятельных клиентов, предлагая им участие в прибыли. В годы своего расцвета «Первое общество» выплачивало невообразимые дивиденды — до 50 % годовых. Если в начале существования организации цена одной акции составляла 50 рублей, то через двадцать лет она выросла в десять раз, достигнув 500 рублей (соответственно 75 тысяч и 750 тысяч современных рублей). Страховые взносы заметно варьировались и напрямую зависели от особенностей здания. Так, если постройка была из камня с железной крышей, отчисление составляло 0,8 % от страховой суммы, если каменная с деревянной крышей — 1,1 %, а если полностью деревянная — 2 % в год.
Экономически активная часть населения, заинтересованная в доступных кредитах и выгодных условиях реализации товаров, бросилась страховать свои дома и постройки. К 1847 году «Первое общество» страховало более полумиллиона объектов, что позволило ему увеличить свой капитал вдвое — до 4 миллионов рублей (соответственно 8 миллиардов современных). В принципе Штиглица интересовали именно «горячие» клиенты, которые были готовы давать деньги здесь и сейчас. Кроме того, было очень желательно, чтобы они приобретали акции компании. В ряде случаев «Первое общество» могло отказаться страховать объект. К примеру, ограничения налагались на некоторые типы зданий, где существовала высокая возможность возгорания (мельницы, лесопилки), а также на ряд профессий их владельцев (там, где для работы были необходимы легковоспламеняющиеся материалы, такие как пакля или смола).
Полис «Первого Российского страхового от огня общества», один из первых российских страховых полисов, 1850 год. Заполнен на немецком языке, вероятно, предназначался для иностранца. Птица Феникс символизирует возрождение из пепла
Всякий раз для оценки здания «Первое общество» отряжало своего архитектора. Если такой возможности не существовало, можно было пригласить специалиста со стороны, но последующую приёмку должна была осуществлять комиссия из представителей «Общества» и местных властей. При наступлении страхового случая возмещение выплачивалось всегда, исключениями были: война, внутренние беспорядки, стихийные явления и злой умысел владельца имущества, совершившего поджог для получения страховых денег. Чтобы не возникало казусов, «Первое общество» стало нанимать в качестве своих представителей местных почтмейстеров, которые знали всех окрестных владельцев или вероятных получателей страховых документов в лицо.
Жестяная пломба «Первого Российского страхового от огня общества». Набивалась снаружи на деревянный дом бесплатно, показывая, что он застрахован. Подобные пломбы кое-где сохранились на старых домах
Полис «Второго Российского страхового от огня общества Штиглица»
Вдохновившись первоначальным успехом, Штиглиц со своими партнёрами в 1835 году запустили «Второе Российское Страховое от огня общество», получившее от властей аналогичные «Первому обществу» привилегии.
В этот раз дела, однако, пошли не так хорошо. С одной стороны, «Первое общество» уже успело аккумулировать значительную часть кредитоспособных клиентов. Вместе с тем экономическое развитие тогдашней России сильно тормозилось её крепостническим укладом. Из-за него в стране по большей части царили натуральные формы хозяйства, а деньги играли лишь второстепенную роль. Желание расширить страховые общества наталкивались на то, что в стране, где фактически не было рыночных отношений, просто не обращалось нужное количество денег для выкупа акций или паёв страховых компаний. Кроме того, вдохновитель страховой реформы граф Канкрин, наблюдая политический кризис николаевской системы, стремился удержать позиции помещичьего дворянства — экономической опоры тогдашнего строя. Государственный Заёмный банк всё неохотнее выдавал ссуды под залог недвижимости, предпочитая принимать крепостных.
Именно этот сюжет был обыгран Николаем Гоголем в его «Мёртвых душах». В своей поэме Гоголь описал бизнес-план Павла Чичикова, отставного чиновника, выдававшего себя за помещика. Этот план был на удивление прост. Из-за особенностей фискально-ревизионной системы в России той поры учёт крепостных вёлся нерегулярно — в лучшем случае раз в десять лет. Между одной и другой ревизией умершие люди на бумаге числились живыми. Чичиков собирался объехать нескольких помещиков, выяснить, кто из их крепостных умер, за сходную цену оформить их к себе в собственность, а затем получить под них хорошую ссуду в Заёмном банке. Поскольку собственность подлежала страхованию, очевидно, следующим шагом Чичикова было оформить себе фиктивное землевладение и застраховать свои «мёртвые души», как тогда говорили, «на дожитие». До начала следующей ревизии он мог заявить, что его крепостные умерли, чтобы получить за несуществующих людей ещё и страховую сумму.