В тот момент никто не подозревал, что уже в скором времени наступит закат обеих компаний. С началом Первой мировой войны в России вступил в действие сухой закон. Теперь и Смирновы, и Шустовы не могли продавать ничего крепче столового вина. Их мощности были перепрофилированы на нужды войны: Смирновы стали выпускать винный уксус, а Шустовы — средства химзащиты.

После Октябрьской революции производственные мощности, принадлежавшие обеим семьям, как и другие частные предприятия, были национализированы. Евгения Смирнова вышла замуж за итальянского консула и уехала из России. Владимир Петрович Смирнов, брат её покойного мужа, оказался в эмиграции, где пробовал возродить бренд сначала в Турции, затем в Польше, однако ему это не удалось. В 1933 году, незадолго до смерти, он через посредника продал права на производство смирновской продукции американской компании «Heublein». Сумма сделки составила всего 14 тысяч долларов (250 тысяч по современному курсу). Уже при советской власти на базе торгового дома Смирновых был организован ликёроводочный завод «Кристалл», который функционирует и сегодня. Шустовы же остались в Советском Союзе и стали работать консультантами в Центральном союзе потребительской кооперации. За их авторством выходили работы по технологии алкогольных напитков. Их национализированный завод в Армении впоследствии был переименован в «Арарат». Черчилль, которому советское правительство исправно продолжало слать положенные бутылки, постоянно напоминал отправителям, что их коньяк не советский, а шустовский.

До революции фирмы Смирновых и Шустовых были настолько распространены, что их фамилии ассоциировались соответственно с водкой и коньяком. Действительно, эти фабриканты не только производили напитки, но и учили их употреблять. Во времена откупа потребители охотились за «пенником» (пшеничной водкой двойной перегонки), чтобы хоть как-то компенсировать некачественные напитки в государственных кабаках. Коньяк был мало известен в России и употребляли его исключительно в высших слоях общества. Производство Смирнова вобрало в себя лучшие традиции отечественного спиртового производства и задало новые стандарты. Теперь водку можно было получить не разбавленной из деревянной бочки, а в изящной бутылке. Смирнов нумеровал свои водки, чтобы их можно было лучше подобрать под определённое блюдо.

Шустов доказал, что российский коньяк может быть не хуже французского. Как уже было сказано, в массе своей коньяк в России не пили и не знали, как его нужно употреблять. Даже последний русский царь Николай II, большой любитель коньяка, закусывал его лимоном (от него и пошла эта неправильная традиция) — лимоном нужно закусывать как раз водку, а к коньяку положены зелёные яблоки и шоколад. Продвигая свой коньяк через известные рестораны, Шустов постепенно приучал российского потребителя к особенностям этого напитка. В скором времени продукция Шустова прочно вошла в повседневный обиход. Когда Иван Бунин писал свои «Тёмные аллеи», он уже без какой-либо мотивации от производителя включал в повествование коньяки шустовского завода.