Этот момент был наиболее тонким в работе банков и с ним было связано множество афер. Одна из наиболее известных разыгралась в 1914–1915 годах. Петербургский вкладчик обратился в свой банк, чтобы снять с текущего счёта сумму денег, однако обнаружилось, что они уже были выданы по чеку, подписанному самим клиентом. На это вкладчик предъявил книжку, в которой все чеки оказались на месте. В результате банковской ревизии выяснилось, что чек поддельный, более того — другие такие же оказались в числе погашенных. Ущерб составил сотни тысяч (сотни миллионов современных) рублей. Позже выяснилось, что подобные происшествия имели место и в других банках империи.
Годичное расследование вывело полицию на международного афериста, князя Николая Церетели. В ходе следствия выяснилось, что афера производилась в два этапа. Сначала коррумпировался один из банковских служащих (чаще всего — бухгалтер), который за взятки предоставлял мошенникам секретные документы, в том числе информацию о вкладах и их обладателях, образцы чеков, расписок и подписей клиентов. Он же делал соответствующую запись в систематической книге. Затем Церетели и его сообщники тайно изготовляли фальшивые чековые книжки и подделывали подписи владельцев. Любопытно, что с большинством обманутых Церетели знакомился лично, втирался к ним в доверие и точно знал, когда и где они будут, чтобы успеть обналичить чеки и скрыться. Когда клиент предъявлял настоящие документы, оказывалось, что по книгам все деньги выданы, а чеки погашены. Церетели в итоге был осуждён на длительный тюремный срок, однако был освобождён революцией и уехал за границу, где продолжил заниматься своим ремеслом.
Похожая ситуация повторилась в России в конце XX века в ходе знаменитого дела о фальшивых авизо. Тогда точно так же подкупался банковский клерк, который выписывал от лица своего банка авизо на получение денег в Госбанке. Даже при наличии компьютерной системы российский банк советского образца оказался уязвим для такого элементарного мошенничества — что уже говорить о дореволюционном банке, где понятие клиринг отсутствовало в принципе.
Полученные от вкладчиков деньги коммерческие банки вкладывали по-разному. Особо интересовали частных банкиров как предмет вложения ценные бумаги, прежде всего акции частных компаний.
Акции знаменитых банков Азовско-Донского…
…и Русско-Азиатского
Пореформенная эпоха, которую ещё называли временем грюндерства (от немецкого grnden — основывать), вообще отличалась большим количеством авантюр в самых разных секторах экономики. На этом фоне стала печально известной история Московского ссудного коммерческого банка. Он был основан в 1870 году группой предпринимателей, которые плохо представляли, что такое банковская финансовая отчётность. Поскольку на незаполненном рынке банку поначалу сопутствовал успех, владельцы решили, что это не такое уж и сложное дело. В условиях железнодорожного бума того времени они решили заняться прокладкой новых железнодорожных линий. В 1873 году директор банка Григорий Полянский познакомился с разорившимся предпринимателем Генрихом Струсбергом, который выдавал себя за преуспевающего железнодорожного дельца. За следующие два года Струсберг сумел вытащить из банка более 8 миллионов рублей кредитов (около 20 миллиардов современных), профинансированных, разумеется, деньгами вкладчиков. Впоследствии выяснилось, что Струсберг получал деньги под залог «мусорных» ценных бумаг немецких фирм-однодневок, которые при этом не покрывали и 15 % от выданных сумм. Как установило следствие, такое стало возможным благодаря тому, что аферист платил откаты до 25 % от суммы кредитов лично Полянскому и управляющему директору банка Густаву Ландау.
Катастрофа произошла осенью 1875 года. 12 октября банк прекратил все операции, а уже на следующий день была начата процедура банкротства. Когда выяснились детали происходящего, разразился грандиозный скандал. Русское общество было шокировано произошедшим, и началась цепная реакция: вкладчики других банков ринулись туда, чтобы изъять свои вклады. Такие знаменитые банки, как Волжско-Камский и Азовско-Донской, потеряли тогда десятки и сотни тысяч рублей. События, связанные с Московским ссудным банком, вдохновили Владимира Маковского на создание его известной картины «Крах банка». По решению суда Струсберг был выслан из России с запретом повторного въезда (в то время иностранцев не сажали в тюрьму, а высылали из страны), а Полянский и Ландау получили длительные сроки и были сосланы в Сибирь. Чтобы успокоить вкладчиков, пришлось вмешаться правительству, которое ликвидировало задолженность из казённых средств, правда, только на 75 % от суммы каждого вклада.
«Крах банка», Владимир Маковский, 1880 г., Третьяковская галерея
Страдали банки не только от аферистов, но и от грабителей. Дело в том, что до революции у банков не было своих экспедиторов — в их качестве нанимались сотрудники биржевых артелей. Если деньги Госбанка перевозили фельдъегеря в сопровождении воинской команды (чаще всего конных казаков или жандармов), то у частных банков транспортировка наличности происходила на обычном извозчике. Как ни парадоксально, это спасало частников от нападений. Мало кто замечал неприметных клерков с саквояжами, едущих куда-то по своим делам, тогда как кавалькада, сопровождаемая охранниками, неизбежно становилась объектом повышенного внимания.
Свою роль играла и особенность тогдашнего уголовного мира. До революции он делился не только по территориальному и этническому принципу (поляки и евреи-варшавяне, греки-одесситы), но и по специализации. Каждая из уголовных корпораций занималась своим ремеслом, причём грабители чаще всего предпочитали частные дома, квартиры и ювелирные магазины. Банки и их отделения находились обычно в крупных (или относительно больших) городах, где было много полиции и свидетелей, поэтому из-за хлопотности дела с ними старались не связываться.
В отличие от обычных уголовников, перед уголовника-ми-революционерами такой дилеммы не стояло, и самые дерзкие ограбления российских банков связаны именно с ними. Особенный размах они приобрели в годы первой революции 1905–1907 годов. Так, в феврале 1906 года в Хельсинки группа социал-демократов ворвалась в отделение Госбанка. Убив охрану и заперев служащих в офисе, они похитили 170 тысяч рублей (более 200 миллионов современных) и попытались скрыться, но уже в следующие дни были задержаны в разных городах Финляндии. Полиция вышла на след нападавших благодаря свидетельским показаниям одного железнодорожного кассира, который обратил внимание, что у человека, покупавшего сразу много билетов, был слишком пухлый бумажник. В итоге нападавшие получили от пятнадцати лет до пожизненных сроков.
Не успели власти опомниться, как в марте того же года группа эсеров напала на один из московских банков. Разоружив охрану и взяв в заложники директора банка, эсеры заполучили 875 тысяч рублей (более миллиарда современными). Примечательно, что нападавшие не разбирались в ценных бумагах, которых в хранилище было на десятки миллионов (соответственно сотни миллиардов) рублей, и потащили на себе гораздо меньшую и более громоздкую сумму наличными. Достаточно скоро участники налёта были арестованы. С этой поры банки стали охранять усиленные наряды полиции.
Однако налётчики не сдавались и теперь стали нападать на инкассаторов. Так, в октябре того же 1906 года в Петербурге эсеры напали на карету инкассаторов Госбанка, ехавших по Фонарному переулку, причём их не остановил конвой из шести конных жандармов. Карету забросали бомбами и похитили два больших банковских мешка денег (точная сумма неизвестна). Оставшиеся в живых охранники успели вызвать подмогу, и покушавшихся задержали уже через несколько часов. На этот раз приговор был суровее — большинство нападавших было казнено.
Вероятно, самым известным налётом в дореволюционной России стала так называемая Тифлисская экспроприация, за которой стояли большевики. Покушению предшествовала тщательная подготовка и тренировка. Утром 13 июня 1907 года в центре города, на Эриванской площади (сейчас — площадь Свободы в Тбилиси), появился экипаж, на котором инкассаторы везли деньги в местное отделение Госбанка. Их сопровождали лишь два легко вооружённых охранника. Нападавшие боевики забросали карету инкассаторов гранатами, перебив людей и лошадей, вытащили мешки с деньгами и разбежались в стороны, скрывшись в переулках старого города. Многие из них затем смогли беспрепятственно покинуть Тифлис. Украденная сумма составила примерно 350 тысяч рублей (более 400 миллионов современных).
Тем не менее очень скоро большевики столкнулись с проблемой: большая часть суммы оказалась в пятисотрублёвых банкнотах (самый крупный номинал), поэтому их было решено обменять на валюту в европейских столицах. Нападавшие и их сообщники не знали, что российская полиция сообщила своим европейским коллегам номера банкнот. Уже в январе 1908 года многие революционеры, имевшие отношение к ограблению, были арестованы по всей Европе и затем экстрадированы в Россию. Тем, кто сумел скрыться, впоследствии пришлось сжечь украденные деньги, так как обменять их стало невозможно.
После окончания эпохи реформ (1880-е) российские банки вошли в полную силу. Фамилии банкиров и владельцев банковских домов были у всех на устах. Ряд учреждений приобрёл всероссийскую известность. О том, кто их создавал и как они работали — в следующей главе.