Видя положительную динамику, правительство в 1754 году распорядилось открыть первые полноценные банки: Дворянский для аристократии и Купеческий для предпринимателей. Дворянскому банку протежировал Сенат, учреждённый Петром I в 1711 году для контроля над текущими государственными делами и их юридического оформления. Купеческим банком ведала Коммерц-коллегия, организованная по приказу Петра I в 1715 году — впоследствии из неё выйдут Министерство торговли и промышленности и таможенные службы. Исторические источники не содержат ссылок на места расположения соответствующих банков.

Здание двенадцати коллегий на Васильевском острове (Петербург, Университетская набережная, 7)

Весьма вероятно, что они располагались в зданиях контролирующих их ведомств.

Первоначальный капитал для них был выделен из казны и составил для Дворянского 0,75 миллиона рублей (примерно 3,75 миллиарда современных), для Купеческого — 0,5 миллиона рублей (примерно 2,5 миллиарда современных).

В отличие от Монетной конторы, Дворянский банк, помимо прочего, брал в залог недвижимое имущество, правда, с тем условием, что оценочная сумма залога в полтора раза превышала требуемую сумму кредита. Первоначально Дворянский банк выдавал заёмщикам суммы не менее 100 и не более 10 000 рублей (соответственно от 0,5 до 50 миллионов современных), впоследствии верхняя планка была поднята до 25 000 (125 миллионов современных). Кредит можно было получить и на крепостных, которые тоже относились к разряду недвижимости. За каждую душу можно было получить 10 рублей (50 тысяч современных).

Здание Сената (Петербург, Сенатская площадь, 1)

Срок кредита ограничивался годом с возможностью получения в дальнейшем двухгодичной рассрочки. Ставки по кредиту колебалась от 8 до 10 % годовых.

Именно в этот период стала складываться порочная практика, просуществовавшая следующие сто лет. Поскольку правила банка допускали поручительство за клиента, если у того отсутствовал необходимый залог, помещики могли по несколько раз закладывать своё имущество. Это допущение, которое было своего рода реструктуризацией долга, исходило из представления государства о том, что если у помещика не получилось вернуть кредит сразу, можно дать ему ещё один шанс, а потом ещё один. Зная об этом, полученные кредиты дворяне растрачивали, не заботясь ни возвращением изначальной суммы, ни тем более процентов по кредиту.

Надеясь на совестливое отношение дворян, правительство сначала установило четырёхгодичную рассрочку, затем сделало её бессрочной. Тем не менее эти меры оказались недейственными и делали ситуацию только хуже. Подобный подход вообще носил чисто политический характер и защищал аристократию как опору самодержавного строя. Власти, по сути, занимались самообманом, пытаясь совместить банковскую систему современного образца с крепостной экономикой, не изменившейся со времён Средневековья. Правительство не могло (а скорее не желало) допустить мысли о том, что вся государственная система была ошибочной, и в условиях полной неэффективности помещичьих хозяйств дворянам просто неоткуда было взять живые деньги. В конце концов имения конфисковались за долги и переходили в собственность государства, которое плохо представляло, что с ними делать дальше. Для управления конфискованными имениями было создано отдельное государственное ведомство — Канцелярия конфискаций.

Московское отделение Канцелярии конфискаций (Бригадирский переулок, 13)

Излишнее доверие к дворянам и отсутствие нормальной системы проверки порождали многочисленные злоупотребления. К примеру, в первый год работы банка в него за кредитом обратился офицер Иван Бочаров. Он предоставил поддельную бумагу о том, что у него имеется 25 душ крепостных и соответственно получил 250 рублей (около 700 тысяч современных). При этом проверка заявлений офицера не проводилась — банк верил ему на слово. В ходе рутинной проверки случайно выяснилось, что у него нет ни одного крестьянина. За мошенничество имение Бочарова было конфисковано, а сам он был разжалован в солдаты.

Дела Купеческого банка тоже шли не особо успешно. Суммы выдачи кредитов там были аналогичными (от 100 до 10 000 рублей, или от 0,5 до 50 миллионов современных), но процент был ниже — всего б % годовых. Условия заклада тоже были мягче: можно было выставить собственный товар, если его стоимость на четверть превышала сумму кредита. Десять лет спустя, в 1764 году, купцы под предлогом развития торговли добились права получать ссуды по поручительству муниципалитета без заклада. Подобные демократичные условия кредита привели к тому, что к моменту прекращения операций (1770) невозвращённые долги достигли 50 % банковского капитала. Документы донесли до нас имена особо злостных неплательщиков, в частности, петербургского купца Горбылова, не вернувшего в банк 42 тысячи рублей кредита (более 150 миллионов современных), полученные под залог товаров. Фактически Горбылов смошенничал, намеренно переоценив залог и не собираясь возвращать взятую сумму. В итоге в 1782 году Купеческий банк был ликвидирован и слит с Дворянским, который, в свою очередь, в 1786 году был переименован в Государственный заёмный банк.

Неудачный опыт первых банков косвенно способствовал началу важных преобразований в денежно-финансовой системе России. Физически выдача банковских кредитов чаще всего происходила серебряными рублями — самыми ходовыми деньгами того времени. Если клиент не возвращал кредит, то вся эта масса серебра оседала у него на руках или того хуже — уходила за границу. Как уже было сказано, дворянам это чаще всего сходило с рук, тогда как людей более низких сословий ждала долговая тюрьма, в которой они находились до тех пор, пока взятая сумма полностью не возвращалась.

Серебряный рубль Екатерины II