Томский тупик

В XIX веке все знали: Сибирь — каторга, а Томск — город каторжников и ссыльнопоселенцев. Его название местными даже расшифровывалось как «таёжное отдаленное место ссылки каторжников», а не как «город на Томи». В городе не было такой семьи, которая бы не была родственно или ещё как-то связана со ссыльными, поселенцами и освободившимися из тюрем и острогов. Каждый пятый житель Томска был осужден по какой-либо статье «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных».

В 1804 году город стал центром огромной Томской губернии, которая включала в себя территории нынешних Республики Алтай, Алтайского края, Кемеровской, Новосибирской и Томской областей, Восточно-Казахстанской области (РК), западные части Хакасии и Красноярского края.

Основатель российской юридической науки М.М.Сперанский так писал про Томскую губернию после её им ревизования:

«Худое управление сделало из губернаторства Томской губернии сущий вертеп разбойников. Если бы в Тобольске я отдал бы всех под суд… то здесь оставалось бы уже всех повесить».

Например через Томск не прошла Транссибирская магистраль. А потому что, когда её строили, обратились к томскому градоначальнику с просьбой, как и все попутные российские города, внести свой вклад. Но в этом было отказано, мол, самим деньги нужны! Так в восьмидесяти восьми километрах от города в лесу на Транссибе появилась крохотная станция «Тайга», специально для томичей. Дальше до города ехать было только в санях и на телегах по холмистой дороге «вверх — едем, вниз — бежим».

Происшествия

И радостно было, когда единственная в это время в городе газета «Томские губернские ведомости» вместо вот такого своеобычного сообщения:

«О произшествиях. Убийство. Земский Суд от 15 февраля за № 2848 донес, что крестьянин селения Аллакская Барнаульского округа Лукиян Никифоров, предъявил старшине, что живший в особом доме отец его Елизар Никифоров убит неизвестными и найден мертвым с знаками насильственной смерти».

…вдруг пропечатывала совсем другое:

«О произшествиях. Попытка убийства. Земский Суд от 15 февраля за № 2848 донес, что в селении Аллакская Барнаульского округа полицейскими чинами предотвращено убийство местного жителя. По предварительному изследованию в злодеянии подозревается казак 6-й сотни 2-го полка казачьего войска Герасим Обезьянов, который взят с поличным и содержится под арестом».

А всё потому что, бывший золотопромышленник, а ныне мещанин Семён Феофанович Хромов, как и было завещано ему покойным старцем Феодором Козмичём, самым серьёзным образом изучал Наставление по использованию артефакта «Трость» в движении во времени и пространстве. И при том ещё и тренировался на ней. Занятное это было дело…

Семён читал с утра свежие «Ведомости», производил некоторые манипуляции с тростью и вот пожалуйста, предотвращал злодеяния! А адрес полицейского управления и кого надо в нём, он знал. Несколько мешало ему ещё не совершенное знание старо-французского языка, на котором то Наставление было писано, но он старался. Брал дополнительные уроки французского. В общем быстро прогрессировал.

Зять-банкир

А на жительство в Санкт-Петербург Семён Феофанович так и не поехал. Не так-то просто ему, человеку обременённому семьёй и большим налаженным хозяйством в городской усадьбе Томска, это оказалось сделать. Ну и чёрт с ней, со столицей! Для его задумок местожительство никакой роли не играло! В Томске было даже лучше, спокойнее.

Ещё ведь к его старшей дочери — красавице Зиновии Семёновне, посватался тридцативосьмилетний действительный статский советник Иван Григорьевич Чистяков — управляющий Енисейского отделения Российского государственного банка, человек во всех смыслах положительный, образованный и основательный. И благословили Семён Феофанович с супругой Натальей Андреевной детей — Зиновию и Ивана, на супружество. Совет да любовь! С достойными женихами в Томске всегда было туго. Родители на радостях даже все свои дома на дочь переписали. Приданое зятю, это не лишнее!

Ну и конечно заглянул Семён к молодым в грядущее. И порадовался! Десять детей у них будет в браке. Настоящая сибирская семья. Девять своих и дочка приёмная. Все ухожены и в люди выведены. Дипломированные врачи, юристы и геологи получились. С прекрасным образованием в новом Томском императорском университете. Только вот сам Иван Григорьевич… Под самый конец жизни почему-то уехал в Кострому, где и скончался. А почему уехал, неясно.

Н-да, далеко не всё чётко видел Семён Феофанович в грядущем. Где-то всё было ясно-ясно, как на летнем лугу в вёдро, а где-то и как утренний туман на болоте, не видать ни рожна. Видимо не сформировано ещё было то грядущее. Вот и собственную жизнь и смерть он не видел. А будущность России и её правящей династии… Вроде поначалу и всё было неплохо, но потом, лет через пятьдесят, всё — провал, обрыв! Одни гробы и кровь, даже смотреть не хотелось.

Россию уже не спасти

Уже и собственным телом пробовал перемещаться в грядущее Семён Феофанович. И получалось у него! Сначала боязно было, вдруг там и останется, а непривычно же всё вокруг. Но нет. Как Бобика дворового на верёвке у собственной будки держало текущее времечко. Да ещё и на верёвке резиновой. Бегай, не бегай по двору… Без тренировки долго в грядущем не погулять, всё одно притянет родной будке.

Семён Хромов был человек исключительно практический, купец же. Собственную корысть хорошо видел в разных её проявлениях. Потому ещё в юности и выкупил себя из крепости у графини Борх и стал кем сейчас был. И без всяких артефактов. Он любил бога, Россию и свою семью. И у него теперь была такая чудесная трость, настоящая «машина времени» в грядущее (назад во времени она почему-то не ездила).

С ней можно было стать ещё одним великим прорицателем. Жить в келье, до конца жизни питаться размоченными сухарями, как старец Феодор. Благословлять и просвещать золочёных глупцов в собственной глупости. Бр-р-р! Ну нет! Это было не для него.

С тростью можно было и дальше изничтожать убивцев и ворьё в Томске и его окрестностях. Дело нужное, благородное, но уж больно хлопотное, сколько их… одному не осилить. Что-то бы попробовать предпринять повеличественнее, в масштабах России, во имя её!

И такое дело он быстро нашёл.

И уже летом по «Делу об отделении Сибири от России и образовании республики подобно Соединенным Штатам» гражданской казни подвергся главный закопёрщик — некто Григорий Николаевич Потанин, секретарь губернского статистического комитета в Томске. Тоже ссыльный каторжанин по уголовной статье. Других в Томске на государственной службе мало. И с ним было арестовано ещё более сорока человек из тайного общества «Независимая Сибирь».

Во дворе тюрьмы Потанина посадили на высокую колесницу и привезли на базарную площадь. Там ввели на эшафот и палач привязал его руки к столбу. Чиновник прочитал приговор и сломал над головой каторжника шпагу. Тем процедура гражданской казни и завершилась. Зрителей было немного — спившиеся калеки, торговцы квасом, да случайные зеваки.

И что?! Да ничего! Пшик!

А Хромов видел в грядущем, что в 1874 году по ходатайству Императорского Русского географического общества Потанина полностью амнистировали, а 1918 году Административным советом Временного Сибирского правительства ему присвоили звание Почётного гражданина Сибири.

И Семён Феофанович отчётливо осознал, что Российскую Империю и правящую династию Романовых, так спокойно и мягко амнистировавших своих безжалостных убийц, и уже зная и понимая, что произойдёт с Россией через полвека, он не спасёт даже с «машиной времени»! И прав был Л.Н.Толстой:

«Для изучения законов истории мы должны изменить совершенно предмет наблюдения, оставить в покое царей, министров и генералов, а изучать однородные, бесконечно-малые элементы, которые руководят массами».

И Хромов начал изучать использовать эти элементы — жадность человеческую, любовь к халяве и жажду быстрого обогащения к собственной и своей семьи выгоде. Ну а чьей же ещё?!

И сразу на этом пути нашлось надёжное крупное дело…

С выигрышем заем

В 1864 году в России выпустили первый «внутренний с выигрышем заем к воспособлению деятельного сооружения важнейшей для Государства линии железных дорог между Москвой и Черным морем» на сто миллионов рублей с доходностью пять процентов годовых».

Билеты с номиналом стоимости сто рублей продавались через систему отделений Госбанка. И один такой билет мог выиграть до двухсот тысяч рублей — невероятно большую сумму по тому времени. Но мог и не выиграть. Ох-х как этот заем возбудил патриархальное население России к доселе нераспространённой биржевой игре! Все как с ума посходили в погоне за «золотым тельцом».

Собственно и аферы-то как таковой не было. Просто Семён Феофанович переписал в опубликованную в недалёком грядущем таблицу тиража. И через зятя Ивана Чистякова в текущем времени проверил и скупил в Енисейском отделении Госбанка все выигрышные (от пятисот до двухсот тысяч рублей) билеты. Таких билетов было довольно много и свободных денег на их выкуп у Хромова не доставало.

И тогда он пошёл к Ивану Дмитриевичу Асташёву, который без звука выдал ему недостающую сумму. И кроме того, споро и надёжно организовал получение выигрышей по билетам через подставных людей в разных городах России.

Сумма полученного от операции барыша была столь высока, что семья Хромовых-Чистяковых в короткий срок и с учетом скорого значительного прибавления полностью перестроила оба дома своей городской усадьбы. А на Юрточной горе (самый престижный район в центре Томска) появился неповторимой красоты «Дворец Асташёва», без сомнения, один из лучших образцов петербургского стиля «ампир» в Сибири и всегдашнего теперь украшения Томска, где в специально приготовленных покоях даже останавливался проезжавший через Томск великий князь Владимир Александрович.

Про благотворительность тоже не забыли. Весьма крупные пожертвования получило с этого наконец и начавшееся строительство Троицкого кафедрального собора. Учредили детский приют в Иркутске и там же казачье училище. Городскому обществу в Таре подарили трехэтажный каменный дом. В Томской губернской гимназии устроили ученическую библиотеку, оборудовали физический и минералогический кабинеты, купили микроскоп, модель человека, модели уха, глаза, сердца и другие наглядные пособия. Внесли плату за обучение в гимназии до её окончания всех бедных учеников. Освободили из крепости восемьдесят крестьян деревни Петровой Каинского округа Усть-Тартасной волости и им предоставили 2370 десятин земли без всякого выкупа. Построили и содержали Томский Мариинский детского приют.

А ведь в недалёком будущем пройдёт ещё и второй, точно такой же заем, так как результаты первого Правительство посчитало успешными.

Субстанция

А ещё Семён Феофанович начал изучать Наставление по использованию и приготовлению той самой прозрачной вязкопластичной субстанции «Мазь бессмертия», по консистенции похожей на жидкий воск и которая хранилась в серебряном ларце в прозрачном сосуде объёмом около трёх литров. Субстанция определённым образом наносилась на тело, после чего человек «жил вечно, не болел и не старился» — так было написано в Наставлении.

И с этим сразу возникли непреодолимые вопросы:

Во-первых, большую часть ингредиентов, указанных в Наставлении по приготовлении субстанции, Хромов не знал. Даже и не слышал он таких названий, впрочем, как и те профессиональные фармацевты и химики, у которых он эти названия выспрашивал.

Во-вторых, специалисты, способные качественно делать высокохудожественную восковую копию лица человека были только за границей. Например, в музее восковых фигур в лондонском районе Марилебон, созданном в 1835 году скульптором Марией Тюссо.

И в-третьих, самое главный вопрос, для кого ему эту субстанцию было готовить? Кому её наносить? Себе? Но Семён Феофанович не хотел жить на Земле вечно. Он был глубоко верующим человеком и по упокоению хотел бы в итоге оказаться в раю одесную господа. И пока не видел для этого никаких препятствий по нераскаянным грехам своим. Понятно, что решал сам господь, но он надеялся и молился о том!

Не крал, не предавал, не убивал! И Хромов положил сосуд с магической субстанцией обратно в ларец, коснулся стекла и тут же отдёрнул руку.

— Нет, — тихо сказал он себе. — Я точно не хочу жить вечно. Я хочу прожить честно.

Он закрыл ларец и задвинул его в дальний угол шкафа.

— Пусть лежит. Если однажды понадобится не мне, а кому-то другому… тогда посмотрим.