Начало дознания

Хоть была и суббота, капитан Шишкин с утра начал дознание на месте происшествия. Что был выходной, это даже хорошо. Бюро заведение круглосуточное и всесезонное, дежурная смена судмедэкспертов здесь всегда на месте. А так, «меньше народа, больше кислорода». Кого понадобится, Шишкин на неделе опросит, не к спеху.

Личные мотивы в сторону, они только мешали. Он сейчас был машиной дознания. Бесчувственной, но очень въедливой и внимательной машиной. Факты и фактики, даже самые мелкие, укладывались им в рядочки по только одному ему известному алгоритму и признакам. Как патроны в обойму. А выводы он сделает после. Не будет торопиться. Всё уже случилось.

Заявление

Итак, тревогу подняла лаборантка Валя Паденко, которая, как всегда после обеда, пришла к Элле в кабинет — попить чайку с маковыми сушками и почесать языком за всё сразу: за мужиков, за погоду и опять за мужиков. И было это примерно через час после его, Шишкина, оттуда ухода и столкновения на проходной с остроглазым господином. Но об этом господине чуть позже.

Валя без звонка ткнулась в кабинет Эллы, закрыто. Дёрнула ещё раз… Прошла на рабочее место Эллы в морге и тоже никого там не нашла. Ни Эллы, ни трупа, который та собиралась исследовать, и ей об этом с утра говорила. Только смятая простынь лежала на резекторском столе и стояла тележка для перевозки тел. Через пятнадцать минут Валя прошла по второму кругу. Опять никого. Здесь Валя почувствовала холодок по спине, набрала Эллу по мобильному и услышала:

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа».

Зашла к «Кощею Бессмертному» и спросила за Эллу. Тот был не в курсе, никуда её не посылал, тело на себя она оформила и сейчас должна была с ним работать.

Пошли смотреть вместе с Кащеем. Никого!

Тут уже встревожился и сам Кащей. Элла ему ладно, а вот пропажа вверенного моргу тела в его Кащея смену… И началось! Кащей позвонил и доложил о происшествии начальнику Бюро. Тот прибежал сам, шум, гам, где, кто? В общем случился полный бардак и неразбериха. Но тело так и не нашли! И даже не сообразили посмотреть в кабинете у Эллы, что вся её верхняя одежда и сапоги были на месте, в шкафчике.

В итоге написали и отвезли в отделение полиции заявление о пропаже тела и заодно судмедэксперта Бекетовой. И пошли по домам. Ну а что им ещё было делать? Дальше пусть менты занимаются. А менты из отделения их заявление сразу же на дознание скинули. Мол, примите по принадлежности! Не каждый день на районе тела из моргов пропадают. И не поймёшь сразу, то ли уголовка это, а то ли гражданско-правовые отношения. Пусть дознаватель сначала поработает, определит.

Человек-невидимка

Теперь об остроглазом господине. Запись с камеры наблюдения на проходной (Слава богу, работала!) давала какую-то нелепую картинку — вот идёт сам Валера, а вот пальто с которым он сталкивается. При этом трость с набалдашником в виде головы пуделя висела в воздухе и раскачивалась в такт шагам пальто. Это как?! Человек-невидимка?!

«А вот пока возьмём и отложим шутки на эту тему. Просто зафиксируем — конкретно эту человеческую плоть эта камера не видела, а почему?» — насторожился Валера.

Слыхал он про такое. Чем-то злодеи мазались и сдвигали спектральный диапазон излучения собственного тела в камере в невидимую или почти невидимую для объектива зону. Потом нужно эту запись ещё раз посмотреть на большой скорости. Так посоветовали специалисты.

В коридоре морга и на рабочих местах судмедэкспертов камер вообще не было (Безобразие! Написать отношение начальнику Бюро!), смотреть нечего!

В Бюро была ещё одна камера наблюдения, установленная во дворе. Рабочая. Направлена в угол, на «Мобильный крематорий». И Валера прокрутил и ещё раз просмотрел на ней суточную запись.

«Ага! Вот Митрич с утра заливает в топливный бак солярку из канистр. Пока трезвый. Проводит регламент, чистит всё, включает тест автоматики. Грамотно, молодец, образование не пропьёшь! „Маленькая“ видимо у него уже в подсобке», — подумал Валера.

Всё! Ушёл. Его рабочий день закончен, не успев начаться.

Вчера вечером, Митрич, как проснулся, сунулся было на рабочее место… А там уже стоял пост охраны и всё было опечатано! Надундолил в штаны, Митрич, ох-х надундолил! Решил, что по его душу пришли за воровство казённой солярки. Сейчас он трезвый как стекло ходил мимо и глазами по сторонам зыркал, хоть и выходной. Но пока не был нужен.

Ворованная солярка Валере по барабану, заявления же не было. А без зарегистрированного в установленном порядке заявления ни один мент работать не будет, хоть всё выноси с объекта. Ну конечно если только это не касалось совершаемого на его глазах тяжкого преступления против личности — убийства, избиения, изнасилования, ограбления и всё такое. Это когда граждане кричат «караул!». Но и тогда никакому менту лучше не лезть на рожон. Ведь как Валера получил свои ножевые ранения в правом боку…

Две дырки в боку

Это ещё в лейтенантах случилось. Встречал он на Московском вокзале «Красную стрелу» из Москвы. Ну как встречал… Рейд был объявлен общегородской против бановых «щипачей» (вокзальных карманников) на базе уголовного розыска их отделения. Там на перроне такая толкучка начиналась по приходу поезда… Пассажиры, встречающие, носильщики, проводники, кого только в толпе не было. В общем образовывалась самая, можно сказать, питательная среда для такого вида криминала. Все ребята тогда пришли в рейд, кроме ментов вокзальных — «адвокатов» и «крыш» тех щипачей. Знали они про рейд, вот и не пришли.

Задача опера в рейде простая — стой, где поставили и на толпу смотри в оба. Щипача, его сразу видно. Он как постельный клоп присасывается к гражданину или гражданке прямо на бегу, сзади, и шурует по карманам (задний карман на брюках так у них и назывался — «чужой») или «пиской» (заточенная монета) сумки режет. Быстро и практически в открытую. Так, газеткой чуть прикрывается. А потому что всё мелькает вокруг и простому человеку сложно на чём-то сосредоточится.

— Чего вы толкаетесь, гражданин?

— Так все же толкаются и я толкаюсь, успокойтесь!

При этом искусство опера состоит в том, что бы зафиксировать руку щипача непосредственно в кармане или в сумке. И своим «броском кобры» ещё и не испугать «терпилу» (потерпевшего), и ещё уговорить оформиться хотя бы двух свидетелей. Пойманный щипач при этом всегда стоит смирно, не дёргается. Знает, негодяй, как трудно оперу всё это в кучку собрать. А не собрал, тут же появляются «адвокаты» — менты вокзальные, и всё, свободен:

— До свидания, дяденька милиционер! Что это вы на людей кидаетесь?

Никакого оружия и другой запрещёнки у щипача с собой никогда нет. А действовать против него, как киношный капитан Жеглов против «Кирпича», по нынешним временам себе дороже.

И вдруг…

«Караул, ограбили!» — закричала в толпе модная и дорого одетая тётка.

И мимо Валеры уже несся на рывок с перрона какой-то злодей, видимо наркоман, дорогую сумку из рук у этой тётки выхвативший. И это был не щипач. Они «гоп-стопом» (ограблениями) на рабочем месте не промышляли.

Валера мгновенно выставил ногу и злодей закувыркался по перрону. Но тут же вскочил и не выпуская тёткину сумку из рук продолжил свой безумный бег. Беспредельщик! За сроком ведь бежал, вместо дозы. Видать вштырило его не по детски, что так рисковал.

А Валера уже бежал рядом с ним. Молодой ещё был, хорошо бегал.

Но лоханулся… На бегу захватил шею злодея согнутой правой рукой и потянул его на себя в намерении уронить или провести борцовский бросок. А злодей оказался левшой тут же ударил Валеру левой рукой в его открытый правый бок. Вроде и несильно… и всего-то два раза. Небольшой двухсторонней треугольной заточкой. Ничего особенного на вид. Кухонные ножи куда длиннее бывают.

Сначала Валера сгоряча ничего не почувствовал. Злодея держал в захвате, пока не подбежали ребята с наручниками. А в итоге полгода провалялся по госпиталям.

Из оперов его турнули и пошёл Валера в следаки. А всего-то не надо было хватать злодея за шею! Но кто знал, что он левша? И не вестись на «Караул!» гражданки. Куда бы он делся этот злодей, если весь вокзал был ментами забит, на раз бы задержали. На крайний случай и пистолет мог обнажить.

Ладно, это всё дела прошлые и нужно работать дальше!

Два невидимки

«Ага! Вот оно, вижу!» — обрадовался Валера и подался вперёд, будто хотел схватить картинку.

На экране тележку для перевозки тел по пустому двору в сторону «Мобильного крематория» толкало черное пальто в небрежно накинутом на него белом халате. Трость с серебряным пуделем тоже вышагивала рядом. На тележке лежало тело, завернутое в казённую простыню. Простыня смялась и под ней открылась пустота, которую пальто в халате переложило на выехавший из контейнера стол! Ещё один человек-невидимка?! Вернее его тело?!

«Та-а-к, спокойно! — мысль скользнула как лезвие. — Что дальше?»

А дальше невидимки разошлись. Пустота поехала в контейнер, а пальто в халате потолкало тележку со смятой простынёй назад, в морг.

И всё, больше ничего интересного в записи не было. До конца рабочего дня крематорием воспользовались только два санитара из отделений с двумя мешками ампутированных за какой-то надобностью человеческих конечностей.

— Тэ-э-кс-с! Скручиваем горловину. Освобождаем сквозной проход для палочки. Чисто! Палочку опускаем и упираем в дно топливного бака. Достаём. Отчёркиваем уровень солярки. Замеряем рулеткой. Габариты и ёмкость бака мы знаем по паспорту изделия. Делаем элементарный математический расчет. Ага! Значит за вчера, если бак с утра был под завязку, а я это сам видел, в «Мобильном крематории» истратили примерно 15 литров соляры. И золы в зольнике, навскидку, сейчас килограмма четыре-пять, но надо на лабораторных весах точно взвесить. В пластиковый мешок её, загнуть шов и прощёлкать степлером. Поедет к Вале на лабораторный анализ по неорганике. Именно по неорганике, углерод итак виден.

Всё было сделано правильно!

Предварительные выводы

Все кто был нужен Валерой опрошены. Расчёты проведены. Зола уехала в лабораторию. Видео с камер наблюдения перекачаны на флешку. Пришло время капитану Шишкину сделать предварительные выводы по данной ситуации и по ним написать текущий отчёт начальству.

Итак, для себя, прямо по пунктам поступившего заявления:

1. Достоверно установлено, что искомый труп безвозвратно уничтожен высокотемпературным термическим способом. Его сожгло в «мобильном крематории» на территории БСМЭ пока что неустановленное лицо, предположительно мужского пола, имеющее свойство невидимости в телекамерах. Попадают ли действия данного лица под какую либо статью УК РФ пока сказать затрудняюсь. Буду консультироваться с юристами Отдела.

2. Достоверно установлено, что такое же свойство невидимости для телекамеры имел и уничтоженный труп.

3. Выводы по пп.1–2 подтверждены: записями с камер наблюдения, фактическим расходом топлива «Мобильного крематория» — 15 л (удельный — 11–13 л/кг на один объект до 80 кг) и весом зольного остатка — 4 кг (паспортный «химический» недожог — до 5 %).

4. Цифрами п.3. не подтверждается уничтожение второго трупа (и слава богу!). Поэтому поисковые действия в отношении судмедэксперта Бекетовой на территории Бюро буду продолжать до полной определённости.

Теперь оставалось самое неприятное: облечь эту странную историю в сухие пункты отчёта, чтобы начальство не покрутило пальцем у виска, но и не отправило капитана Шишкина в отпуск «по состоянию здоровья».

Искать!

Задумчивый капитан Шишкин снова и снова тасовал в голове упорно не складывающийся пасьянс.

По всему выходило, что и Элла и остроглазый невидимка с бакенбардами находились где-то здесь, на территории Бюро?! Они же отсюда не выходили! Тогда нужно их искать, рыть носом! Не так уж в Бюро и много мест, где можно спрятать двух взрослых людей. Живых, заметьте, людей. Которым нужно есть, пить и, простите, ходить в туалет. И ведь в растревоженном как улей Бюро в связи со вчерашним происшествием их срисовали бы мгновенно, только шевельнись.

В кабинете у Эллы он ещё раз всё тщательно осмотрел и буквально обнюхал. Ни-че-го! Видимо стоило ещё раз повнимательнее осмотреть её рабочее место в морге. Не может быть, что бы и там не осталось никаких следов. Ведь именно там остроглазый грузил тело на тележку и туда же её отвозил вместе со смятой простынёй. Получалось, что это всё он делал в присутствии Эллы? А что потом? Да, надо полазить там по полу, вдруг что-то упало, мелкое и почти невидимое.

Нашлась!

И капитан Шишкин опять пошёл в морг. Снял печать с двери, открыл рабочий блок судмедэксперта Бекетовой и увидел…

Ё-моё! Вот та тележка со смятой простынёй. А у пустого резекторского стола стояла Элла в своём полном боевом облачении — одноразовый комбинезон, маска, перчатки, резиновые сапоги, фартук, дополнительный колпачок на волосах, и удивлённо смотрела на стол.

Это у буржуев на паталогоанатоме всегда надет только накрахмаленный белый халат. Там врач к телу даже не прикасается. А с руками в карманах стоит и смотрит поплёвывая, что ему показывает по его командам прозектор в резиновых сапогах, вечно мокром грязном халате и в фартуке до пола. А затем в тиши кабинета «стёклышки» в микроскоп заправляет и ручкой с золотым пером заключение пишет. У нас же такого нет и в помине, а ставки прозекторов штатными расписаниями моргов не предусмотрены!

— Эллочка… — прохрипел Валера, будто из него разом вышибли весь воздух.

Он сделал два шага, потом ещё, не веря, что она здесь, целая.

— Ши‑ш‑шкин? — Элла обернулась, глаза за защитными очками расширились. — Ты откуда?! А где этот… Танцор?

Валера хотел ответить, но слова застряли в горле. Перед ним стояла Элла. Живая. А всё остальное вдруг стало второстепенным.