Свобода выбора

Это всё верно дед Илья сказал, мол, иди и выполняй, Валера, пророчества Иоанна Иерусалимского, и будешь молодец! Только вот как их выполнять-то эти пророчества? В качестве кого? Да и не был готов Валера первую скрипку в этом деле играть. Там у Иоанна всё было про переделку мира, нового человека и всё такое. А Валера простой мент и он знал точно, что человека никак нельзя переделать, а если и можно, то это уже и не человек будет. Как нарушали люди законы, так и будут нарушать — убивать, воровать и насильничать, что ты с ними не делай. Уж он-то это знал как никто другой.

А потому что, человеку свобода выбора богом была дадена, мать её итить! Вот и выбирают, кто нож, а кто пистолет. А менты для того и существуют, чтобы эту «свободу» хоть в каких-то приемлимых рамках держать. Выходит что, менты против бога? Ох-х куда заехали с этой формальной логикой. Конечно же нет, все менты от бога! А от кого же ещё?

Но судя по тому, что и как в пророчествах Иоанна было написано, выходило так, что то, чего не знал Валера, знала Мать Мира. Это ей в этих пророчествах главная роль отводилась. А значит надо всё это добро, им найденное и к нему прибившееся, отдать именно ей. И пусть себе начинает мир переделывать, если знает как. Ей, кстати, пора уже! Как никак, третье тысячелетие на дворе. А Валера и не был против такой переделки. Вдруг у неё получится? Хуже не будет.

Ну не государству же всё это отдавать в лице подполковника ФСБ Лазарева, которое тебе орденок копеечный на грудь навесит, но по любому, всё это на свои нужды употребит. А гражданам, как обычно — фиг! Какие там государству пророчества Иоанна… Ему главное дырки в бюджете залатать. Не всё же у пенсионеров их накопительную часть пенсии тырить и пенсионный возраст поднимать. А тут — хоп! — и халява подъехала в виде несметных сокровищ Тамплиеров. Кто же устоит? Говорят и Советский Союз накрылся, когда халява в виде высоких цен на нефть закончилась. Всё же сквозь пальцы спустили.

Он не отдаст это государству. Он видел, как оно умеет превращать силу в пыль.

И не отдаст Анатолию Б. и Герману О. которые вместе со Швабами и Мальтийским Орденом, того и гляди, сминусуют практически всё земное население и будут жить припеваючи «золотым миллиардом» со своими друзьями наглосаксами.

А отдать это всё нужно было именно Матери Мира, как и написано в пророчествах. Всё отдать! Её это всё, больше никого…

Вот только ма-а-аленькая такая неувязочка с этой Матерью Мира выходила. На Смоленском кладбище она уже как полгода была похоронена в виде старой-престарой старухи. А братца ейного купец Хромов вообще до тла спалил в «мобильном крематории». А чтобы исключить их несанкционированное использование, так он написал.

И что было делать?

Да ясно что! Вспоминать «Второй закон военных и ментов», который, как известно, гласит:

«Если не знаешь что делать, а действовать по инструкции не выходит (например, за неимением таковой), учи матчасть!»

Вот Валера матчасть и учил. И испытывал её заодно. Руку набивал по времени и пространству перемещаться. И у него получалось!

Отец

Август 1985 год. Деревня Бубенцы, Псковская область.

— А-а-а-а! У-уберите детей! — волновались сбежавшиеся на шум и крики жители.

На дороге в центре деревни, раскинув руки, в луже крови лежал молодой мужчина. Рядом плакали его дети — подросток и маленькая девочка. Вернее, они уже не плакали, а как-то судорожно хныкали. На истерику у них уже не было сил.

А в руках у детей были самодельные удочки и бидончик. Это они с папой шли на рыбалку на пруд за пескарями для кота, когда из-за поворота вылетел красный «Москвич» и не снижая скорости, помчался прямо на них. Единственное, что успел сделать отец, это мгновенно отшвырнуть детей на обочину, а сам…

Через пару десятков метров на углу рядом с сельсоветом стояли три машины: тот самый красный «Москвич» со смятым бампером — в крови, машина «Скорой помощи» и ГАИ-шный луноход. Доктор и гаишник пытались вытащить из машины в хлам пьяного водителя:

— Вита-а-алий Семёнович! Вита-а-алий Семёнович! Вы не ушиблись? Где болит?!

Человек, которого они называли Виталием Семёновичем, плевался и материл их последними словами. Это был первый секретарь местного Райкома КПСС и у него в Бубенцах была дача. Сегодня воскресенье, его служебная Волга стояла в райкомовском гараже и на день рождения к прокурору района он поехал на своей машине. А что сильно там выпил и в таком состоянии сел за руль… Так кто же его тронет в своём районе?!

По улице к месту происшествия бежала простоволосая молодая женщина. Это была мать детей и теперь уже вдова погибшего мужчины. Она держалась за сердце… Падала… Ползла… Вставала… И опять бежала.

— А-а-а-а! Са-а-аша!

А доктор и ГАИ-шник даже не подошли к погибшему мужчине. А зачем? Всё уже, ничем ему не помочь. Так и бегали за пьяным водителем «Москвича», а тот бегал от них. Ор, мат-перемат! Так и бегали.

И вот из-за этой трагической и сволочной истории, когда Валера с сестрицей остались без отца с уже больной сердцем матерью, а убийцу так и не наказали… Валера после армии и пошёл учиться в Школу милиции. Чтобы хоть как-то, если что…

* * *

Щелчок назад! Задержать на десять секунд. Как раз тридцать лет, и ещё один щелчок следом. Есть минус тридцать один год!

Да, назад! А потому что трость, Валера это установил точно, считала нулём и дальше не ездила, не текущее время, а дату рождения оператора! Так и в Наставлении на старофранцузском языке было написано «от дня пришествия чада в земную юдоль». И это уже очень многое меняло и делало возможным.

* * *

КЛАЦ!

В глаза било яркое августовское солнце. Стоял отличный летний денёк.

— Саша! Шишкин! Там тебя какой-то мужчина спрашивает у калитки.

— Что за мужчина, Илья Николаевич? Мы же на рыбалку с ребятами собрались, давно им обещал сходить. Уже выходим! Может пусть завтра придёт, если не срочно, спросите? Срочно? Ну ладно, сейчас подойду.

И Саша Шишкин, сам ещё молодой мужчина, пошёл к калитке, где действительно стоял относительно молодой человек на вид, под за сорок, в синем спортивном костюме с тремя полосками на рукавах «олимпийки», в которых сейчас все ходили. Мужчина был с какой-то явно раритетной тростью с серебряным набалдашником в виде головы пуделя и сосудом с какой-то вязкой субстанцией в руках.

Саша смотрел на мужчину, а мужчина, слегка улыбаясь, смотрел на Сашу. Так продолжалось около пяти минут. Они просто стояли, смотрели друг на друга и молчали. И вот как так бывает? Никакой тревожности и насторожённости, хотя Саша видел этого мужчину впервые, он не чувствовал. И почему-то ему очень хотелось этого мужчину обнять и погладить по голове. Ах-х как хотелось! Бр-р-р! Это ещё что за наваждение?!

БА-БАХ!

Со стороны сельсовета послышался визг тормозов, удар, скрежет металла и женский крик:

— А-а-а-а! Уби-и-ился!

Все подхватились и побежали к сельсовету. Саша Шишкин и тот мужчина с тростью. Из дома выбежали дети, их мать, Илья Николаевич Тарабыкин — учитель местной сельской школы, к которому семья Шишкиных приехала на лето из Ленинграда. Происшествия в Бубенцах были большой редкостью.

А у сельсовета…

Пьяный водитель видимо не справился с управлением или забыл про тормоза. Ещё так бывало, что по пьянке путали педали. И красный «Москвич» на большой скорости врезался в острый угол каменного фундамента сельсовета. Машину распороло повдоль, как берёзовое полено колуном. Мёртвый водитель уронил голову на руль. Изо рта у него текла струйка крови. Удар был слишком силён, движок в «Москвиче-412» очень мощный, целых семьдесят пять лошадей.

«Это какая же у него скорость была в населённом пункте? — удивился Саша Шишкин. — Да ещё под знак «сорок»?»

— Первый секретарь райкома партии, — услышал Саша Шишкин чей-то голос в толпе. — Дача у него здесь.

Ладно! Секретарь так секретарь. Жаль его, но детям не нужно всё это видеть. Психика у них ещё неустойчивая, спать не будут.

— Пошли, пошли, ребята! Нечего тут смотреть, без нас разберутся, — сказал Саша и подтолкнул детей с прихваченными удочками и бидончиком в сторону пруда, кот угощение долго ждать не будет.

А тот мужчина в синей олимпийке, с тростью и сосудом, где же он? А что-то его уже и не видно. Ох-х бывают же наваждения.

Посылка от папы Жана

23 сентября 2015 года. Санкт-Петербург, ул. Чапыгина, 6

Какой-то сегодня странный день. С утра было чувство, что с ней сегодня должно что-то случится. Перед прямым эфиром Изабелла Ивановна даже решила прогуляться по Каменноостровскому проспекту. Она подъехала к зданию телецентра пораньше, запарковала машину и пошла…

Вот он, за поворотом:

«Каменноостровский проспект — одна из самых лёгких и безответственных улиц Петербурга. Каменноостровский — это легкомысленный красавец, накрахмаливший свои две единственные каменные рубашки, и ветер с моря свистит в его трамвайной голове. Это молодой и безработный хлыщ, несущий под мышкой свои дома, как бедный щёголь свой воздушный пакет от прачки»

(О.Э.Мандельштам)

Всё здесь началось в 1903 году, когда построили Троицкий мост. И закончилось в 1917 году, когда пришли большевики, которые здесь уже больше ничего не строили, а только нарезали свои жуткие клоповники из чудесных с каминами квартир врачей, учителей и инженеров. Но отпущенного судьбой времени до 1917 года хватило, чтобы полностью застроить новый проспект в створе Троицкого моста домами в тогдашнем европейском вкусе — в завораживающем сознание стиле модерн.

О боже, какая это нереальная ажурно-цветная красота! Дома, скверы, памятники, барельефы на стенах домов, фонтаны, сады. Восьмиугольник Австрийской площади. Как в сказке про Прекрасную Принцессу из Ажурного Королевства.

* * *

Золотая осень. Днём было тепло, а ночью уже прохладно. Она любила пошуршать по газонам разноцветной листвой, только что опавшей после ночного заморозка. Специально ездила за этим на Каменный остров. Запаха прелости ещё не было. Только ковёр из сухих опавших листьев. И листья эти под ногами шуршали и пахли свежей горечью.

А вот на Мальте такого не было. Там вечное субтропическое лето. Мальта… Мальта. Она помнила, кто она была и своё великое предназначение. Но ей не хватало знаний… как, что и когда ей нужно было делать. Спросить бы у отца. Но как? У неё же не было машины времени.

«Мать Мира, когда придёт час, не ищи силы вовне. Сила уже в тебе. Но чтобы удержать её, ты должна соединить прошлое и будущее в одном шаге. Трость укажет дорогу, но идти придётся самой».

Настроение совсем испортилось. В дикторском тексте теленовостей она увидела абзац:

«К царской семье пришли: возобновилось расследование гибели Николая II, его жены и детей»

Сердце кольнуло. Они всё-таки полезли в склепы Романовых! И это был знак, пора! После смерти Павла I никто из причастных ею с братом не интересовался. То ли не хотели, а то ли не могли. Сначала Павел, а потом легла в могилы и вся династия. Всё сходилось. Третье тысячелетие от года Спасения началось!

Брат был спокоен сам и успокаивал её:

— Пророчества Иоанна Иерусалимского не могут не свершится. Просто жди. Дольше ждали.

И это так. Они в России уже более двухсот лет, ко всему привыкли.

И вдруг…

Выйдя из здания Телецентра после эфира и уже собираясь садиться в машину, чтобы ехать домой, она услышала:

— Изабелла Ивановна… на минуточку!

От остановившегося «жёлтого» такси на другой стороне улицы к ней шёл молодой мужчина в каком-то дурацком старинном шерстяном синем спортивном костюме с тремя белыми полосками на рукавах кофты, когда-то называемой, она помнила, «олимпийкой».

И в руках у него был увесистый металлический (серебряный?) ларец вытянутой формы, покрытый плотной вязью чеканки — мальтийские кресты вперемешку с виноградными лозами.

И она очень хорошо помнила этот ларец! Его по поручению Фердинанда фон Гомпеша передал императору Павлу I граф Литта. Ещё тогда, в 1798 году, когда привёз их с братом в Россию.

— Вам посылка! От папы Ивана… тьфу, Жана, — произнёс мужчина. — Передаю в целости и сохранности. И барельеф брата тоже. Пользуйтесь!

Она ничего не понимала! Вчера она заезжала к Варфоломею на Декабристов (бывш. Офицерскую ул.) и видела этот барельеф у него на столе в комнате. И она знала, что это за барельеф. Достаточно было нажать на секретную кнопку на его обратной стороне, как изображение превращалось в проницаемую рябь, похожую на воду, а за ней было безвременье, четвёртое измерение, огромное каменное помещение с сокровищами Тамплиеров. Ряды, ряды, ряды — корзины с золотом, старинные фолианты и тубусы со свитками.

— Что с братом?! — встревожено воскликнула она.

— А что с ним? Все вроде нормально. Танцует, наверное, на репетиции. Теперь уже и всегда так будет, — спокойно ответил мужчина. — Просто лишний экземплярчик барельефа случайно образовался, выкрутился как-то из времени, не выкидывать же. Впрочем, как и сам ларец, возможно из Томска взялся.

Она открыла багажник своего белоснежного Porsche Cayenne и мужчина поставил туда ларец. Попрощавшись кивком головы, он пошёл к ожидающему его такси.

— Эй-й, благородный рыцарь! — крикнула она вслед уходящему мужчине. — Как твоё имя и как тебя найти?!

— Валера Шишкин я, дознаватель, майор полиции с Конторской, 17, - мужчина прощально помахал ей рукой и его такси уехало.

— Валери… Валери, — прошептала она мечтательно.

Она хорошо помнила легенду об одном отчаянной храбрости рыцаре-крестоносце Валери Кёнэ, который ещё тогда, на Мальте, пообещал господу, что его род не попадёт в Рай, пока он не уничтожит всю нечисть на Земле. Неужели это был он?!

И она знала, что в ларце, рядом с сосудом с вязкопластичной субстанцией, лежала мужская лаковая трость с серебряным набалдашником в виде головы пуделя — настоящая машина времени в грядущее. А в прошлое она почему-то не ездила.