Где-то в Многомерной Вселенной

Скульптор сосредоточенно срезал с деревянной заготовки тонкую стружку, но сейчас недовольно посмотрел на получившуюся лошадиную морду. Так, с носом он переборщил, можно было и исправить. Дерево позволяло снять ещё немного, сгладить скулу и заново вырезать ноздри.

С живыми такое художество обычно выходило сложнее, ведь там ошибка мастера начинала кричать, отбиваться и звать родственников, и иногда даже ругался матом.

Скульптор аккуратно перевернул игрушку в ладони и спокойно продолжил свою работу. В этом мире его знали как странствующего лекаря, который умел ставить на ноги людей после тяжёлых травм и болезней.

Но здесь имя Костяного Скульптора не знали. Никому из гуляющих по парку людей даже в голову не пришло бы связать сидящего на лавке мужчину с существом, из-за которого в других мирах запирали городские ворота и сжигали собственные кладбища.

Обличье, которое он носил здесь, получилось удачным. Мужчина лет пятидесяти, в простом кафтане, а на его коленях сейчас лежал холщовый мешок со стамесками.

Ему нравился этот мир, который был диким и простым. Он, можно сказать, полюбил его с тех пор, когда решил, что для него полезно времяпрепровождение с живыми.

Жизни вокруг было неприлично много. Дети гоняли обруч по дорожке. У фонтана две девочки спорили из-за тряпичной куклы. Чуть дальше молодой отец учил сына запускать бумажного змея, зачарованного простенькой магией ветра. Торговец сладостями яростно ругался с белкой, которая уже третий раз воровала орехи с его прилавка.

Мир жил спокойно. За городской стеной менялась стража, в храмах готовились к вечерней службе, а у здешнего короля главной проблемой на этой неделе считалась ссора двух купеческих гильдий.

Скульптору нравилось это место, поэтому смотреть на общую картину было особенно неприятно. Кажется, его планы придётся менять. Он катастрофически не успевал. Подготовленные участки срывались один за другим, исполнители ошибались, живые лезли туда, куда их никто не звал, особенно Охотники…

Охотники бесили его сильнее остальных, ведь они ничего не понимали, но действовали так, словно знали истину. Но истина была не с ними, точно не в этот раз. Если Скульптор не уберет их, погибнут все, без исключения. Эта мысль давно перестала его беспокоить. Хирург не спрашивает гнилую конечность, согласна ли она на ампутацию. Он берёт нож и спасает остальное тело.

Многомерная сейчас болела, хотя сама продолжала плодить жизнь и делала вид, что всё в порядке. Живых стало слишком много. Каждая душа оставляла свой след. Миллиарды следов складывались вместе, и этот шум уходил далеко за пределы известных дорог, но пока его ещё не услышали.

Скульптор очень надеялся, что не услышали. Если заметят, тогда сюда придут те, перед кем бессильны Охотники и даже сама Многомерная. Тогда он тоже ничего не сможет сделать, поэтому и приходилось спешить. Сократить число живых, приглушить след, переждать опасность. Потом жизнь снова разрастется. Она всегда разрастается, стоит оставить ей клочок земли и пару упрямых существ.

Смерти они боялись зря. После неё душа продолжала свой путь, а тело оставалось материалом. Кому, как не Скульптору, это знать? Он видел столько смертей, что давно сбился со счета, и ни одна душа не исчезла только потому, что перестало биться сердце.

По дорожке пробежал мальчишка, но зацепился сапогом за корень и растянулся прямо перед лавкой. Скульптор машинально оценил падение. Кости целы, вот только колено ободрано. Гордость мальца пострадала сильнее.

Мальчик сел и посмотрел на кровь с таким ужасом, словно уже собирался составлять завещание.

— Вставай, — посоветовал Скульптор, не прекращая вырезать игрушку. — Твоя нога нормально работает.

— Больно, — сообщил мальчишка и шмыгнул носом.

— Значит, ты живой.

Ребенок подумал, осторожно поднялся и согнул колено. Убедившись, что взрослый не соврал, он уставился на деревянную лошадку.

— Это кому? — сразу заинтересовался он игрушкой.

Скульптор осмотрел слишком длинный нос и протянул игрушку мальчику.

— Теперь тебе.

— А почему она такая странная? — казалось, что его не устраивал подарок, но глаза мальчика горели интересом.

— Порода редкая, — Скульптор не стал придумывать подходящий ответ, и сказал первое, что пришло ему в голову.

У таких как он, есть проблема с общением… Их душа хороший анализатор, если её не глушить, то он мог бы сейчас продумать сотни тысяч вариантов ответа, а затем ещё столько раз обдумать все варианты этого общения, и один из них был бы правильным. Однако, зачем это ему нужно? Поэтому простота в таких случаях важнее.

Мальчик принял объяснение без лишних вопросов. Он прижал подарок к груди, поблагодарил и побежал к остальным, уже забыв про своё ушибленное колено.

Скульптор проводил его взглядом.

— Учитель!

Молодой голос выдернул его из расчетов. По дорожке к нему торопился парень лет двадцати пяти. Через плечо у него висела сумка лекаря, из которой торчал свёрнутый перевязочный пояс. Ученик едва не столкнулся с торговцем сладостями, извинился, придержал сумку и только после этого добрался до лавки.

— Вы все-таки приехали! — парень улыбался так, словно увидел родного отца. — Мне сказали, что вас заметили возле северных ворот, но я не поверил. Думал, что вы снова сразу отправитесь в лечебницу.

— Я хотел немного здесь посидеть, — ответил Скульптор и подвинулся, освобождая место.

Ученик сел рядом, поставил сумку между сапогами и внимательно осмотрел учителя.

— Вы опять не спали.

— С чего ты это взял?

— В прошлый раз вы так же смотрели на нож, словно он виноват во всех бедах мира.

Скульптор перевел свой взгляд на стамеску. Возможно, парень оказался наблюдательнее, чем следовало.

— Раз вы вернулись, значит, уже исцелили всех, о ком рассказывали? — продолжил ученик. — Тех, из дальнего мира?

— Ещё нет, — Скульптор убрал инструмент в мешок. — Но моя работа уже подходит к концу.

Ему осталось только пересчитать потери и переставить несколько фигур, а потом выбрать, какие миры умрут первыми.

Парень облегчённо выдохнул.

— Я знал, что у вас всё получится. Вы хороший человек, учитель.

Скульптор хмыкнул. За последние эпохи его называли по-разному. Хороший человек встречалось редко, да и только в тех мирах, где никто не знал, кто сидит перед ними.

— Хорошему человеку тоже положено иногда отдыхать, — ученик нахмурился и понизил голос. — Вы снова трудились без сна? Сколько суток?

— Это неважно.

— Для пациентов это очень важно, — возразил парень, поправляя ремень сумки. — Если лекарь упадет рядом с койкой, больному от этого пользы будет мало.

— Ты споришь со мной?

— Учусь, — ученик улыбнулся. — Вы сами велели не соглашаться с глупостями, даже когда их говорит уважаемый человек.

Скульптор помнил. Тогда он хотел научить мальчишку думать перед тем, как складывать раздробленную кость. В итоге тот начал применять совет в разговорах с учителем.

М-да, неприятный побочный эффект хорошего обучения.

— Ладно, — Скульптор полез в мешок, — если уж ты такой умный, я принес тебе подарок.

Он достал книгу в потёртом костяном переплёте и положил ученику на колени.

Парень сразу перестал улыбаться. Его пальцы легли на обложку осторожно. На книге были вытиснены схемы суставов и старое название труда, которое местные лекари знали только по упоминаниям.

— Это же… — ученик открыл первую страницу, затем быстро пролистал ещё несколько, и только тогда поднял свой ошалевший взгляд. — Учитель, где вы её нашли?

— Далеко… Другой такой больше не найти.

— Здесь полный труд по восстановлению костной структуры, даже раздел про неправильное сращение есть! Я искал его три года.

— Теперь тебе искать не придётся.

Парень бережно прижал книгу к груди.

— Такой подарок бесценен.

— У него была цена, — поправил Скульптор. — Я уже заплатил её.

— С этой книгой я смогу лучше помогать людям, — ученик уже снова листал страницы, цепляясь глазами за рисунки. — Целителям сейчас тяжело. Раненых становится всё больше, и мы уже не успеваем. В нашем мире наступили неспокойные времена.

Скульптор посмотрел на детей возле фонтана. Если бы парень знал, насколько веселые времена наступили в Многомерной, местные беды показались бы ему спором соседей из-за сломанного забора.

— Ты лучше не копируй схемы слепо, — сказал он. — Сначала смотри, как человек жил до травмы. Кость помнит нагрузку. Соберешь её по красивому рисунку и получишь хромого пациента, идеального только на бумаге.

Ученик тут же стал серьёзным.

— Я запомню.

— Проверю потом.

— Когда?

— Когда вернусь сюда.

Парень закрыл книгу и поднялся.

— Значит, вы снова уходите?

— У меня остались больные, — Скульптор поднял с колен мешок со стамесками.

Под больными он подразумевал целые миры.

Ученик кивнул, но своё разочарование он спрятал плохо.

— Тогда я буду работать. К вашему возвращению я хочу восстановить руку тому кузнецу, о котором писал. Там сложный перелом, но теперь у меня есть эта книга.

Скульптор встал и поправил ему воротник, а затем потрепал его по голове.

Парень смутился и оглянулся на проходивших мимо девушек.

— Учитель, мне двадцать пять лет.

— Я помню.

— Тогда зачем вы каждый раз…

— Я верю в тебя, парень, — перебил Скульптор. — Ты справишься.

Ученик замолчал, потом улыбнулся, крепче прижал книгу к груди и поклонился.

— Спасибо. Я вас не подведу!

Скульптор смотрел, как он уходит по дорожке, осторожно обходя детей и придерживая сумку рукой.

Что ж, планы действительно придётся менять, но этот мир он поставит в самый конец списка. Пусть парень успеет вылечить своего кузнеца, как и многих других. А потом, когда наступит конец всего, он узнает правду. Скульптору было даже любопытно, как тот отреагирует, ведь конец может настать уже совсем скоро.

Хотя он ещё не знал, что случилось, но пришла информация, что один из нужных ему миров сейчас потерял свою защиту.

Это было странно, поэтому нужно выяснить, в чем там проблема…

* * *

То, что началась хрень, я понял сразу.

Как именно? Дорничев без единого слова поставил бутылку на стол и рванул вверх. Портал он даже не открывал. В одну секунду он сидел напротив, а в следующую над Байкалом осталась тонкая белая черта.

Я задрал голову вверх. Из раскрытого пространства вываливалась громадина. С виду она напоминала крепость, которую очень злой мастер собрал из чёрных ребер, цепей и обломков чужих храмов. Внутри неё шевелились тысячи огоньков. Каждый огонек принадлежал живому существу, пришитому к конструкции и превращенному в часть механизма.

Конструкт шёл вниз носом, прямо на густонаселенные часть материка.

— Вот реально, на что вы рассчитываете? — спросил я у тех, кто вряд ли меня слышал. — Сразу угробить несколько миллионов и заставить мир остановиться?

Такая тактика существовала. После удара по населению рушится управление, сильные мечутся между городами, армия пытается спасать своих. Следующая волна входит уже по готовым дорогам. В мирах послабее такая тактика работала отлично. Значит, на Земле тоже может сработать.

Вот только конструкт не долетел. Высоко над облаками появилась человеческая фигура. Дорничев коснулся передней части громадины ладонью. И всё! Конструкт выгнуло. По чёрным ребрам прошла белая сетка, огоньки внутри погасли разом. Следом вся махина разлетелась, будто её набили порохом и забыли предупредить хозяина склада.

Звук пришёл позже. Беседку качнуло, по воде прокатилась волна, и у дальнего причала с цепи сорвало пустую лодку. Над планетой уже горели обломки. Крупные куски входили в атмосферу длинными росчерками и рассыпались на огненные ошметки.

Я быстро проверил траектории.

— Мимо городов, — сказал я себе под нос. — Молодец, огородник.

Дорничев появился рядом. Даже земля с его ладоней никуда не делась, только на правом рукаве появилась прожженная полоса, которую он заметил только после моего взгляда. Он потер ткань пальцами, стряхнул пепел на траву и оставил как есть.

— Это была проверка, — сообщил он, глядя на падающие обломки. — Внутри находились слуги тёмных богов, обычные исполнители. Им дали приказ идти первыми.

— Скульптор?

— Его энергии там не было, — Дорничев поморщился. — Остальное я выяснить не успел. Конструкт лопнул слишком быстро.

— Так ты сам его и лопнул!

— В следующий раз придержу, чтобы ты всех расспросил.

— Вот и договорились, — я подвинул к нему новую бутылку холодного пива. — В следующий раз сначала отрываешь ноги и руки. А потом мы спрашиваем, кто их послал, — не выдержал я и громко заржал.

Он посмотрел на меня. По его лицу было видно, что обещание придержать следующую летающую крепость он уже считает своей ошибкой.

— Они не рассчитывали на победу, — Дорничев взял бутылку в руки. — Им требовалось узнать, кто ответит и чем. Теперь они знают про меня, скоро узнают и про твою оборону.

— Пусть записывают внимательно, — я отсалютовал ему своей. — Повторять дважды дороговато.

Высшие решили пока не показываться. Вместо себя они отправили мелочь, чтобы проверить скорость реакции и посмотреть, кто встанет на защиту Земли. Следом полезут ещё. Они заполнят мир исполнителями, заставят защитников метаться, найдут слабые места. Когда подготовят площадку, появятся сами. Значит, встречать их следует так, чтобы первая мелочь охренела и самоубилась сразу после прибытия.

Я достал телефон. Лиза ответила мне после первого гудка. На заднем плане кто-то орал про падение огненных объектов, а кто-то требовал вывести всю императорскую семью в убежище.

Сама Императрица, судя по голосу, одновременно читала три доклада и собиралась там кого-нибудь придушить.

— Саша! — рявкнула она так громко, что даже затрещал динамик. — У нас паника по всей планете! Что ты опять сделал⁈

— Доброе утро, Лиза. И я рад тебя слышать.

— У меня над столицей только что пролетел кусок чёрной кости, размером с целый дворец!

— Не переживай, он не наш.

На той стороне стало тихо, потом Императрица выдохнула через нос.

— Говори.

— Активируй протокол «Колизей».

Лиза перестала дышать. Я даже телефон от уха убрал и посмотрел, не пропала ли связь.

— Да ладно… — наконец произнесла она. — Мир?..

— Верно, — перебил я, пока она не начала надеяться на более спокойный вариант. — Мир теперь открыт. Поздравляю!

Из трубки донеслось емкое ругательство. Я с уважением выслушал её. Некоторые обороты Императрица явно подцепила у отца.

— Заодно запускай «Путешественника», — добавил я, когда она закончила ругаться. — Все площадки, все маяки. Да, а гражданские каналы отрежьте от военных. Приоритет только моим группам.

— Ты понимаешь, какой объём работ ты только что назвал? — Лиза уже куда-то шла, её каблуки быстро стучали по полу. — «Колизей» готовили к испытаниям через два месяца. Половина узлов спит, на южном контуре до сих пор меняют накопители.

— Поэтому я и звоню тебе, а не дежурному технику.

— Мне нужен час, — отрезала она, но на заднем плане уже хлопнула дверь, и сразу посыпались приказы. — Ровно час, после этого площадки начнут принимать цели. «Путешественник» поднимем раньше.

— Ладно, даю тебе час.

— Какая щедрость, — голос у неё стал опасно спокойным. — Саша, когда всё закончится, мы поговорим о том, почему Императрица узнает об открытии собственной планеты от виновника происшествия.

— Обязательно! Главное, запиши вопрос, а то дел потом будет много.

Она отключилась. Дорничев открыл пиво о край стола и посмотрел вверх.

— Следующая волна уже идёт.

— Значит, следующий час работаем сами.

— Ты уверен, что твои протоколы справятся?

— Нет, — честно ответил я, — поэтому и будем рядом.

Следующий звонок ушёл Волку. Хоть он и находился в другом мире, но мои дежурные умеют творить магию, когда знают, чем им это грозит. А грозить будет, наверное, от Волка даже мне, если он пропустит такое веселье.

— Слушаю, брат!

— Полная боевая готовность, Волчара! Работаем по обычной схеме, где опасность, туда и направляемся.

На той стороне понеслись быстрые команды. Волк быстро понял, что речь идёт не об очередной тренировке.

— Земля?

— Она самая. Мир открыт!

— Принял, — ответил он после короткой паузы. — Волгомира забираю вместе с Легионом, свой Легион тоже, Бурбулис со мной, так? Кого оставляем на Аразе?

— Легоно Араза оставь пока там, командиры справятся?

— Справятся. Будет сделано. Сань…

— Что?

— Ты хоть раз можешь вернуться и устроить обычные посиделки с шашлыком и пивасом, а не вот это вот всё?

— Я как раз пиво пил, пока гости не полезли.

— Тогда вопросов нет, — Волк хмыкнул. — Работаем!

Связь с Волком тут же прервалась.

В небе над усадьбой появились три точки. Сначала они походили на звёзды, но через секунду каждая выросла до человеческой фигуры. Тёмные боги шли на огромной скорости, прикрытые общим щитом. Их ауры уже давили на защитные контуры поместья. Один из них собрал вокруг себя багровые молнии, второй бог тащил за спиной шлейф мертвых теней. Третий бог превратил собственное тело в копье. Все они целились в мой дом.

Дорничев поставил бутылку и начал подниматься.

— Сиди, — я остановил его ладонью. — Сейчас будет прикол.

— Да они пробьют внешний контур через четыре секунды.

— Не успеют.

Из-за сопок вышли ракеты-перехватчики. Сперва восемь, следом ещё две волны по восемь.

Дорничев проводил их взглядом.

— Против тёмных богов ракеты не помогут.

— Ага, не помогут, — согласился я.

Первый бог ударил молнией. Четыре ракеты испарились, но остальные разошлись веером, перестроились и ударили по щиту с разных сторон. Взрывы накрыли небо белым шаром, но щит выдержал.

Вторая волна вошла в него сразу после первой. Заряды не пытались продавить защиту мощностью. Каждый оставлял в структуре маленькую «слабость», а следующий лупил в её край. Крендель со своими ребятами сделал всё по уму. Даже Волк после испытаний признал, что парня зря когда-то считали обычным хулиганом.

Тёмные боги продолжали лететь к усадьбе, хотя их скорость заметно упала.

— Видишь? — Дорничев кивнул на них. — А я предупреждал!

— Погоди ещё.

Последние три ракеты выглядели скромнее остальных. Тонкие корпуса, ни одного выступа, на боках нарисованы розовые облачка. Кто разрешил Кренделю оформлять боеприпасы самостоятельно, я выясню позже.

Одна ракета вошла в дыру щита и небо стало розовым. Взрыва почти не было. По фигурам только прошла волна мерцающей пыли, и всё, к чему она прикасалась, переставало держать форму. Сперва исчезла защита, потом божественные тела начали распадаться слоями. Тёмная энергия вспыхивала и тут же выгорала вместе с основой. Тридцать с лишним ракет закончили свою работу за несколько секунд. От богов не осталось следа. Даже связь с внешними якорями выгорела, по крайней мере, так показало восприятие, но проверять я не собирался.

Над Байкалом пошёл дождь из розовых блесток. Одна из них упала Дорничеву на рукав. Он снял её двумя пальцами, поднес к глазам и долго рассматривал.

— «Розовая Мечта», — пояснил я. — Парни решили, что обычное название боеголовке не подходит.

— Может всё же… розовенькая? — хмыкнул Ликвидатор.

— С ума сошел? Не буди лихо!

И мы весело заржали.

Хотя я на всякий случай посмотрел на небо. Мало ли. Может там уже розовенький тяжелый ударный авианосец с названием, как у сосательной конфетки появляется? Кодекс нас сохрани!

На испытаниях Крендель уверял, что цвет получился случайно. Наш главный инженер, Николай Сергеевич Говорушкин тогда посмотрел на полигон, весь засыпанный блёстками, и предложил назвать заряд «Мечтой маленькой девочки». Крендель обиделся, сократил название и внес его в документацию раньше, чем граф Роман Сергеевич Арнаутский, самый здравый из моей креативной троицы, успел запретить.

— Это произвел Крендель? — блёстку Дорничев теперь держал на отлете, как гранату без чеки.

— Ага, ракеты без неё и правда мало помогут. Зато начинка выжигает саму структуру. Думаю, одна такая оторвет Скульптору ногу, а может и две, если удачно в него попадет.

Дорничев медленно покачал головой.

— Знаешь, такое оружие точно захотят запретить.

— Так уже запретили. Во всей Многомерной, как ты помнишь. Но это другое!

— Орден попросишь помочь?

— Зачем? — удивился я. — Просто скажу, что если Земле нельзя им владеть, то я передам Феликсу. Ему-то точно пофиг на все эти законы.

Улыбка исчезла с лица Ликвидатора.

— Повелителю Дронов?

— Ага, ему самому. Он точно не откажется. Кажется… у него даже были розове… гхм… розовые дроны. Кстати, он так и не признался откуда они у него.

Дорничев посмотрел на розовую блёстку, потом на меня.

— Феликс последний человек, которому стоит давать подобную технологию.

— Значит, запрет быстро отменят.

Телефон зазвонил раньше, чем он успел ответить. На нём высветился номер штаба Рода.

— Докладывайте.

— Господин, фиксируем массовые прорывы! — дежурный говорил на фоне десятков голосов. — Сигнатуры по всем континентам. Сейчас подтверждены сорок семь, количество растёт. Уже начались нападения на города. Несколько объектов открывают переходы для войск.

— Потери?

— Данных пока нет. Имперская армия поднята, но часть целей вне нашей территории.

— Передавайте координаты. Самые опасные отмечайте отдельно.

— Уже делаем. Ещё одно, господин… В Африке исчезла связь с тремя поселениями возле точки входа. Спутник показывает пожар.

Я посмотрел на время. После последнего разговора с Лизой прошло меньше десяти минут.

— Ну замечательно. Час ещё не прошёл, значит, пока работаем сами.

Я убрал телефон и поднялся.

Протокол «Колизей» придумали после первого серьёзного разговора о внешнем вторжении. Тогда я посмотрел на карту Земли и понял простую вещь. Планета не выдержит нападения богов.

Сильных людей здесь хватало, но беда была в расстояниях. Пока один Абсолют долетит из Иркутска в Африку, там уже поставят алтарь, вызовут армию и захватят всё. Поэтому Крендель, Арнаутский, Говорушкин и ещё несколько мастеров собрали ловушки.

Каждый артефакт должен был цеплять пришедшие извне сущности в момент их перехода, пока они ещё больше энергетические, чем физические, затем тянуть их к определенной области и запечатывать там. Получалась арена, а внутри неё ждала команда, способная угробить божественного олуха. Тогда обычные города оставались в стороне. В теории всё выглядело хорошо, но на практике мы ещё ни разу не включали систему целиком.

Лиза обещала час. За этот час Земле следовало выжить.

— Я возьму на себя север и восток, — сказал Дорничев, уже просматривая невидимые мне расчеты. — Там вижу тяжёлые цели.

— Тогда Африка моя, — я поднялся и забрал со стола Аквилу. — Потом сверимся.

— Не убивай всех подряд, — попросил он, открывая проход. — Нам нужны пленные.

— Странная просьба. Я как раз собирался поймать одного.

Дорничев посмотрел на меня с подозрением.

— Ты уже кого-то выбрал?

— Пока нет, но кто-то обязательно окажется достаточно невезучим.

Он ушёл, а я проверил связь со штабом и шагнул в Тень.

Переход отозвался привычной тошнотой. Земные расстояния после беготни по слоям казались мелочью. Две остановки в глубоких тенях, короткий рывок через ночь под чужим деревом, и меня выбросило на краю выжженной равнины.

Впереди горела деревня. Каменные дома ещё держались, но крыши уже провалились. Люди бежали по дороге к холмам. Мужчина тащил на плечах старуху, рядом женщина волокла двух детей за руки. Никто из них не оглядывался назад.

Посреди улицы стоял темный бог, уже не слуга, с кожей цвета угля и золотыми трещинами по телу. Он смеялся, разводил руки и бросал во все стороны чёрное пламя. Огонь полз по камню, перескакивал между домами и тянулся за живыми.

Слабак! Видимо совсем недавно получил статус Бога. Таких, как он, обычно отправляют первыми, обещая награду и поддержку. Для местных, правда, его силы хватало с запасом.

Перед ним уже собирался огненный переход. Круг рос медленно, потому что Земля сопротивлялась чужой дороге. По ту сторону угадывались башни, строй воинов и море чёрного пламени. Его место силы. Оттуда бог собирался привести войска. Можно было сломать проход сейчас… Но зачем? Это же совсем невесело.

Я сел в тени разрушенного колодца и решил немного подождать.

Божество продолжало усердно работать, иногда швыряя огонь в убегающих людей. Один сгусток полетел в сторону детей. Я перехватил его тонкой нитью, отправил в пустой дом и прикрыл движение иллюзией. Бог ничего не заметил. Второй удар лег поперек дороги. Пришлось мне на секунду поднять под ногами бегущих каменный мостик. Люди проскочили над пламенем, продолжая считать, что им просто повезло.

Переход постепенно наливался силой.

— Давай, родной, — пробормотал я. — Ещё чуть-чуть. Ты так старался, не бросай его на половине.

Круг наконец развернулся во всю ширину улицы, за ним подняли оружие первые шеренги. Командир в чёрных доспехах уже собирался отдать приказ.

Вот тогда я вышел из тени.

— Ну, привет!

Бог резко обернулся, и улыбка исчезла с его лица. Золотые трещины вспыхнули, его взгляд сперва метнулся к Аквиле в левой руке и к Драко в правой, а потом к моей душе.

— Проклятье! — рявкнул он и выставил вперед ладони. — Почему именно мне попался Охотник⁈

— Говно случается, — предположил я. — А может начальство просто не любит тебя.

— Я пришёл сюда не по приказу! А по собственной воле! — золотые трещины на его груди разгорелись ещё сильнее. — Уходи, и я оставлю твоих смертных в живых!

Я посмотрел на горящую деревню.

— Ты опоздал со своим предложением.

Чёрное пламя накрыло улицу. Мой доспех принял первый удар, остальное ушло в подготовленный контур и растеклось по земле. Жар добрался до моих волос, подпалил край рукава. Неприятно, конечно, но терпимо.

Бог бил снова и снова. Огненные копья прошивали дома, под ногами раскрывались пасти из пламени. А я стоял на одном месте и работал с Океаном Душ.

Первым в переход нырнул Пепельный Червь. Эта тварь при жизни питалась магическим огнем и однажды сожрала половину вулкана. Следом я выпустил стаю Скальных Гончих. Пламя их не интересовало, зато крепостные стены они умели разбирать очень быстро.

На той стороне сразу началась суматоха. Командир только успел выкрикнуть приказ. Червь вылез прямо под строем, раскрыл пасть и заглотил два десятка воинов вместе с площадью. Гончие разошлись по бокам. Из прохода донеслись удары, крики и очень обиженный рев кого-то крупного.

Бог прекратил стрелять.

— Что ты делаешь⁈

— Убиваю твоё войско, дебил, — ответил я, выпуская следующую партию. — Хороший ты проход открыл, широкий.

Он всё понял, после чего резко повернулся к переходу и вытянул руку, собираясь его закрыть.

Я оказался рядом раньше, убрал не пригодившиеся мечи в ножны, взял его за запястье и дернул вниз. Его кость сломалась с сухим хрустом. Божество заревело от боли. Чёрное пламя шарахнуло во все стороны, а я уже заломил его конечность за спину и добавил в разрыв тонкую порцию Скверны. Совсем немного, но этого хватит, чтобы чужая сила принимала повреждение за родное и мешала восстановлению.

Он рванул руку обратно. На месте перелома выросли золотые нити. Они попытались срастить кость, но тут же почернели.

— Что ты сделал⁈ — бог с ужасом уставился на свою повисшую конечность.

— Обеспечил нам спокойный разговор. Ща, подожди, закончу.

По ту сторону портала рухнула башня. Пепельный Червь показал в проходе свою довольную морду и снова ушёл внутрь. Судя по грохоту, место силы уже перестало быть безопасным.

Бог дёрнулся к кругу. Я поставил ногу ему на колено, коротко надавил, и он оказался на земле.

По своей воле как же! Дурачка просто надурили, но это его проблемы. Начальство сидит далеко, а исполнитель верит, что после смерти вернётся к хозяину. У этого божка имелся ещё один фокус. Я заглянул глубже. Души внутри не было. Его тело жило на чужом якоре. Тонкая связь тянулась через миры к знакомому отпечатку. Если сейчас ему свёрнуть шею, оболочка распадается, а накопленная сила уйдет по каналу к Скульптору. Сам исполнитель соберется рядом с хозяином в новой форме.

Хитро. Они решили, что смерть избавит их от Охотников и заодно вернёт вложенное. Значит, силы их лишать будем иначе.

Я быстро закрыл переход собственным контуром, оставив моих тварей внутри. Домой они вернутся через Океан Душ, когда закончат. Божество увидело, как дорога перестала ему подчиняться, и впервые перестало изображать уверенность.

— Убей меня! — потребовал он, пытаясь подняться на ноги. — Ты же Охотник. Закончи своё дело…

Я присел рядом с ним и постучал пальцем по его груди. Внутри отозвалась пустота. Связь со Скульптором натянулась, ожидая смерти оболочки.

— Тебе уже объяснили, что произойдет после гибели? — спросил я.

Бог отвел взгляд.

— Моя жизнь принадлежит Повелителю.

— Ты же сказал, что пришел по собственной воле? — изобразил удивление я.

— Р-р-р!!! — вышло, честно говоря, смешно. Это как маленький котенок пытается изобразить из себя матерого котяру.

— Жизни у тебя как раз нет. Душу ты оставил у хозяина, а сюда пришёл пустой тушкой. Удобно придумали. Тебя убивают, сила возвращается, а Скульптор собирает нового дурака из остатков.

— Ты ничего не понимаешь, — он рванулся, но сломанное колено подвело его. — Смерть освободит меня.

— Вот поэтому умирать сегодня не будешь, — я перехватил его за шею. — Не ссы, мне есть куда тебя поселить.

Он тут же замер.

— Что?..

— Ты отправишься в тюрьму, которую сделали специально для таких умников. Жить там ты будешь очень долго, можешь мне поверить.

А вот после моих последних слов на лице у бога появился настоящий страх…