Отряд Бурой Свиньи задержался в рыбацкой деревне всего на день, после чего по проверенному маршруту прошел через лес к укрытой от посторонних глаз речной бухте. Там горные разбойники сели на корабли контрабандистов, по совместительству пиратов и направились вниз по течению. Вещи, принесенные ими на закорках, чудесным образом превратились из ворованного барахла во вполне годные товары для продажи на рынке.

Вместе с остальным грузом раненого Чжан Мина занесли на корабль и оставили в трюме. Утром и вечером бандиты приносили ему еду, воду, один раз даже сменили повязки на свежие. Большую часть пути он спал, старясь как можно быстрее восстановиться, а во время бодрствования медитировал, используя технику из свитка.

Во сне ему приходил образ женщины, чей чарующий голос он слышал у ручья. Воображение рисовало изящную и благородную даму, немного озорную, но подобно богине, спустившейся с небес, невероятно красивую. По своей минутной прихоти она спасла его, а потом исчезла словно весенний ветерок, уносящий аромат цветов. У него никак не получалось рассмотреть ее лицо за розовой вуалью, лишь смутно видеть обворожительную улыбку. Чжан Мин хотел поблагодарить обладательницу чарующего голоса, но не имел представления кто она.

Раны на нем заживали гораздо быстрее, чем у любого обычного человека. Бред давно прошел, и он сидел на произвольной кровати из тюков ткани, разгоняя по телу лечебную энергию. Хотя многие бандиты из Бурой Свиньи уже знали о его прорыве к царству закалки тела, теперь они могли воочию убедиться. Люди, прежде никогда не общавшиеся с ним, приносили еду специально для него, по их словам, из лучших ингредиентов и с широкой улыбкой желали здоровья.

— Брат Чжан! Ты как сегодня? Лучше? — заботливо спросил бандит, чье имя Чжан Мин не помнил. — Наш щедрый командир Тан купил лекарство в деревне. Дорого! Редкие травы! Да! В миг подымет на ноги. Ты только поправляйся.

«Что происходит? Почему им не насрать на меня, как раньше? Дело не только в прорыве к царству закалки тела, его я не скрывал. Тут что-то еще», — думал он, — «Надеюсь никто не догадался о моем прорыве на второй этап. Иначе возникнут вопросы».

Маскируясь под торговый флот, через пару суток корабли контрабандистов причалили к порту крупного города и отряд Бурой Свиньи под видом матросов сошел на берег, чтобы насладится выпивкой и прочими развлечениями. Более сотни горных разбойников хлынули на улицы, заполнили дешевые бордели, таверны, даже игровые дома. Все, кто продавал выпивку радовались наплыву новых клиентов. Пока отряд развлекался, их главарь зарабатывал деньги на краденом товаре.

Чжан Мин остался на корабле, так как все еще испытывал боль при ходьбе. Раны от оружия заживали гораздо медленнее синяков и ушибов. Три дня он не выходил из общей каюты и усиленно практиковал дыхательные упражнения по методу из свитка, желая как можно быстрее встать на ноги. Лишь на четвертые сутки у него получилось без посторонней помощи выбрался из кубрика и поднялся на палубу.

Опираясь на костыль, сделанный для него одним из новообретенных друзей, Чжан Мин подошел к борту корабля и взглянул на раскинувшийся перед ним город.

— Ах! Хорошо! — он сделал глубокий вдох, — Хм? Какой-то очень знакомый порт …

Звуки запахи напоминали ему о первых днях жизни в новом мире, и он ностальгически улыбнулся. Вереницы носильщиков сновали по причалу, вдалеке виднелась фигура надсмотрщика, прямо такая же, как в его воспоминаниях. Здания порта, улочки и магазинчики ничем не отличались от тех, мимо которых он раньше ходил на работу.

— Неужели все порты в этом мире построены одинаково? Эй, приятель! — окликнул он матроса, — Как называется город?

— Баохе.

— Э?

Некоторое время Чжан Мин неподвижно смотрел на порт, а потом, опираясь на костыль, поспешил спуститься с корабля. По деревянному причалу он вышел на знакомую площадь, где товары перекладывали на повозки, проковылял мимо рабочих, с кем прежде таскал грузы, но его никто не узнал. Волосы все еще закрывали половину лица, хотя он подвязал их куском ткани, запущенная борода торчала во все стороны, а без рубашки и в разодранных штанах, Чжан Мин не дотягивал даже до нищего.

— Хоть бы с ними все было хорошо! — пробормотал он, торопливо стуча костылем по мостовой.

Вскоре порт остался за спиной, и он шагнул на улочки самого Баохе, где его встретила знакомая суета большого города, придорожные лавки и поток людей, подобный реке, устремившейся к океану. Чтобы избежать толкотни, Чжан Мин свернул к переулкам, опасным для обычного человека, но для него родным, и вскоре добрался до трущоб. Здесь ничего не изменилось. Все те же грубые дома, грунтовые улочки, где в дождь не проехать на повозке, и угрюмые лица жителей.

Чем ближе он подходил к дому, тем сильнее становилось чувство тревоги. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Увидев знакомую хлипкую хижину в глубине улицы, Чжан Мин невольно сбавил шаг. Обычно по возвращении он видел перед домом две крохотные фигурки, играющие песком или камушками. Завидев его, они радостно бежали навстречу, но сейчас там никого не было.

— Наверно все в делах…

Подойдя к двери, он услышал за ней мужские голоса и сердце оборвалось, на миг в глазах потемнело, а затем кулаки сжались сами собой. Костыль упал на пыльную землю. Несколько вдохов Чжан Мин не двигался, глядя себе под ноги, а внутренняя энергия словно взбесилась, забурлила полноводной рекой, понеслась по телу неудержимым потоком. Он открыл дверь и зашел внутрь своего дома.

— Эй! Ты кто такой? — спросил его незнакомец, развалившийся на полу.

— Чего молчишь? Ты глухой? Убирайся!

— Пошел вон попрошайка!

— Тебе сказали убираться! Хочешь получить?

Глядя по очереди на каждого из четырех нищих, Чжан Мин медленно закрыл за собой дверь.

От такого неожиданного поступка новые жители дома замолчали и тревожно переглянулись. По началу бродяга с перевязанными ранами, не показался им опасным, но присмотревшись, они заметили его крепкое телосложение, мускулистые руки и их нутро забило тревогу. Теперь даже кожей они ощущали, как потяжелел воздух, запахло кровью, словно из-под копны волос на них смотрел голодный хищник. Все четверо шумно сглотнули, панически ища глазами выход.

* * *

— Т-т-ты кто? — тыча в него дрожащим пальцем спросил один из нищих.

— Я… отец … — хриплый голос Чжан Мина прозвучал, будто из преисподней.

— Что? — не успели они удивиться, как разгневанный демон уже нависал над ними.

— Где девочки, что тут жили? — спросил он очень медленно.

Нищие испуганно таращились на него. С близкого расстояния мышцы, натянутые как крепкие канаты и сжатые до бела кулаки, казались еще страшнее. Боясь взглянуть в его полные ярости глаза, блестевшие из-под спутанных волос, они чувствовали мороз по коже. Костлявые руки смерти протянулись к ним, а ее ледяное дыхание наполнило комнату. Дрожа всем телом, четверо нищих дружно встали на колени и прижались лбами к полу. Некоторое время вместо слов у них изо рта вырывались бессвязные звуки, потом один набрался смелости и заговорил.

— М-м-мы не знаем. К-клянусь господин! Дом долго пустовал. Поэтому мы …

— Откуда ты знаешь, что дом пустовал?

— А? — нищему казалась земля ушла из-под ног, он почувствовал, будто чудовище готово наброситься в любой момент, от страха у него изо рта вместо слов вышел слабый писк, — Я-я-я-… пощадите господин … мы правда не знаем… клянусь жизнью…

Один из нищих не выдержал напряжения, с криком вскочил на ноги и бросился к двери, пытаясь пробежать мимо Чжан Мина, но в следующий миг ему в живот прилетел кулак, не уступающий железному молоту. Беднягу отбросило к стене, где он потерял сознание, чуть не выплюнув свои внутренности.

Все случилось меньше, чем за один вдох, поэтому трое других нищих успели только вздрогнуть от резкого звука удара. Они медленно повернули головы и со страхом уставились на неподвижное тело своего приятеля. По щекам у них покатились слезы сожаления, даже если их сегодня не убьют, то сильно покалечат. Для людей, живущих на улице, быстрая смерть иногда лучше, чем медленная от болезней и голода, но жить очень хотелось.

— Помилуйте, господин! — хором взвыли нищие.

— Где мои дочери? Куда вы их дели?

— Н-никуда! Клянемся! Они сбежали!

— Значит вы хотели им навредить? Верно?

— Н-н-нет! Никогда! Мы бы не посмели! Другие хотели им навредить, но сами пропали… Все пропали…

— Но дом вы все равно заняли? Так? — будто приговор произнес Чжан Мин, — Девочкам теперь некуда вернуться…

— Не-е-ет! Пощадите, господин!

Вопли нищих привлекли внимание жителей трущоб и перед домом довольно быстро собралась толпа зевак. Скоро голоса затихли, некоторое время доносились лишь звонкие шлепки и глухие удары, а потом дверь отворилась и из нее вышел бродяга весь перемотанный тряпьем, волоча за волосы два бессознательных тела. Будто не замечая толпы, он бросил их на дороге перед домом, после чего неторопливо вернулся внутрь и вытащил тем же способом оставшихся.

Нищие все еще дышали, но походили больше на свиные отбивные, опухшие и изломанные, чем на людей, только один из них находился в сознании, трясясь от страха. Люди безмолвно наблюдали за кровавой сценой, боясь вмешаться. Никто не узнал в нем бывшего соседа. Окрепшее тело, могучая спина, руки, где перекатывались крепкие мышцы не имели ничего общего с тощим сутулым пьяницей.

Одетый лишь в разодранные штаны и с длинными спутанными волосами Чжан Мин даже среди жителей трущоб выглядел ужасно. Он походил на настоящего горного разбойника. Люди гадали откуда взялся свирепый человек и зачем пришел. Такие громилы обычно искали деньги, но с нищих нечего брать кроме вони.

— Я, Чжан Мин, вернулся! — прорычал человек, и все ахнули от удивления.

— Ах! Что с ним случилось? Его прям не узнать!

— Он с войны? Глянь-ка, весь изранен!

— Злой, как черт!

— Наверно дочерей ищет!

— Последнее время их нигде не видно, — переговаривались люди.

— Скажите всем! — снова заговорил Чжан Мин, — Отец девочек вернулся! — он обвел толпу грозным взглядом, — Если кто-то посмел их обидеть, лучше бегите из города. Вы пожалеете, что на свет родились!

Глядя на четырех окровавленных нищих у него под ногами, люди ощутили всю весомость угрозы. Совсем недавно их сосед унижался выпрашивался деньги где только мог, а его сутулая фигура крутилась рядом с дешевыми трактирами, а теперь даже израненный он выглядел грозно, пугающе. Знакомый голос больше не звучал льстиво или жалобно, а уверено громыхал, рычал зверем. Те, кто прежде плохо отзывались о его дочерях, спрятались за спинами толпы, другие пятились к ближайшей подворотне, а потом бежали со всех ног.

— Господин Чжан! — вперед протолкалась женщина, — Как я рада вас видеть! Надеюсь, вы пребывали в добром здравии.

— Здравствуй, Хон Шу. Как видишь не очень добром. Ты знаешь, что случилось с Сюэ и Минчжу?

— Они живы! Живы! Не волнуйся! Прошу, идем со мной, я все расскажу! Здесь не лучшее место для разговора, — женщина с презрением фыркнула на собравшихся людей.

— Угу, — кивнул Чжан Мин и последовал за ней, а толпа послушно расступилась, отходя с его пути.

— Повезло оборванке, — перешептывались соседи, провожая их взглядами, — Надо было помочь его мелкими отродьями.

— Кто ж знал, что он таким станет. Теперь ее жизнь не будет плохой!

Оставив окровавленных нищих валяться в пыли, Чжан Мин зашел в дом соседки Хон Шу, ни разу не обернувшись. Женщина посадила его перед низеньким столиком знавшем лучшие времена, а потом поставила чайник и достала из закромов дешевый чай, но очень ценный для жителя трущоб. Она хотела угостить могучего практика боевых искусств самым лучшим из того, что могла предложить.

— Кхм, — прервал ее суету Чжан Мин, — Расскажи, что случилось с девочками?

— Я всегда за ними присматривала, — похвалилась Хон Шу, присаживаясь напротив него, — но твои дети очень самостоятельные, поэтому не голодали. Все было хорошо, пока не вернулся конвой. Наемники сказали, что ты погиб среди леса. Тогда на двух девочек с горстью монет стали обращать внимание, залезли в дом пока их не было и все там перевернули. Разные попрошайки не давали им прохода. К счастью, дети успели сбежать отсюда, прежде чем до них добрались злые люди.

— Ты не знаешь куда они ушли? Где их искать?

— Нет. Простите господин, что не смогла лучше за ними присмотреть, — низко поклонилась женщина, неожиданно вежливо разговаривая с бывшим соседом, — У меня тоже двое детей. Как видите мы бедны, муж болеет и не зарабатывает много …

— Я понял, — прервал ее извинения Чжан Мин, — Спасибо.

— Но что с тобой случилось? Где пропадал столько времени?

— Долгая история. Если снова увидишь девочек, скажи им, что я жив и обязательно вернусь домой.

— Хорошо. Я за ними присмотрю! Не дам в обиду.

— Спасибо. Не отпускай их, слышишь. Не нужно им меня искать. Я сам найду, — предупредил он.

* * *

— Господин Чжан, ты ужасно выглядишь, — робко произнесла соседка, — Весь изранен и на тебе почти нет одежды. Наверно тяжело пришлось?

— Да уж. Много чего произошло, — улыбнулся он в ответ, — Мне нужно идти.

— Да-да, конечно. Детям все передам. Уверена, они очень обрадуются. Возвращайся скорее.

— Еще раз спасибо. Присмотри за ними. Я в долгу не останусь, — произнес он.

— Что вы, господин Чжан! Моя семья рада помочь, — скромно поклонилась Хон Шу, ловко скрыв счастливую улыбку. Обещания практиков не пустой звук, поэтому она уже предвкушала будущую выгоду.

Вернувшись в свой старый дом, Чжан Мин выкинул на улицу пожитки нищих, а вещи, которыми они пользовались сжег во дворе. Корзины, коврики, мешки и прочее отправилось в костер. Закончив, он тщательно вымыл пол, стены, дверные откосы и маленький столик — единственную мебель этого дома. Однажды, Чжан Мин собирался купить роскошный особняк, нанять прислугу, но сейчас хлипкая хижина в бедном районе города оставалась единственным местом, куда он мог вернуться и где его ждали.

«У девочек должен быть дом, пускай даже такой», — думал Чжан Мин, оглядывая почти пустую комнату, — «Они сразу поймут, что я приходил сюда».

Во время уборки он проверил старый тайник под полом, там помимо оставленных им денег лежало не меньше двух таэлей серебром, целое состояние по меркам трущоб. Откуда две крохи взяли столько монет ему оставалось только гадать, но он не взял ни одной, спрятал обратно, однако его гордость получила сокрушительный удар. До сих пор Чжан Мин изо всех сил старался заработать, да не сумел, а малявки сколотили небольшое состояние пока его не было.

— Они достаточно страдали, чтобы им наконец улыбнуться удача, — он почесал затылок, — но все равно стыдно. Бесполезный отец, что старый, что новый … Даже купить ничего не могу. Тц. Вернулся беднее, чем уходил.

Его взгляд невольно остановился на ничем непримечательном предмете, завернутом в кусок ткани. С ностальгической улыбкой он достал из тайника старый свиток. Бумага со следами времени, обернутая вокруг древка из грубой древесины, напоминала дешевый хлам, но с большим секретом внутри. Прошло много времени с тех пор, как Чжан Мин брал свиток в руки. Он развернул его, просмотрел неуклюжие рисунки и надписи.

— До сих пор помню, как Минчжу хихикала над ними, — улыбнулся он, — потом пыталась нарисовать похожую на земле… у нее не вышло. Так расстраивалась…

Свернув бумагу обратно, Чжан Мин приложил свиток ко лбу, будто хотел вернуться обратно в то беззаботное время, когда работал носильщиком и еще не начал превращаться в кровожадное чудовище. Неожиданно его внутренняя энергия взбунтовалась, забурлила и потоком хлынула к свитку, а тот жадно поглощал ее, словно пересохшая земля воду.

— Какого дьявола! — Чжан Мин попытался отбросить опасную штуку в сторону, но та не сдвинулась с места.

Вычерпав из него почти все запасы внутренней Ци, свиток начал светиться, голову Чжан Мина наполнили новые знания и дополнения к техникам, будто прежде он прочитал только первый том, а теперь с ним поделились вторым. Запыхаясь, он рухнул на пол, а перед глазами мелькали образы людей, выполняющих череду движений, ударов или просто наблюдающих за горизонтом после медитации, а Чжан Мин, к своему удивлению, понимал суть и причину их действий.

Со стуком свиток выпал у него из рук и прокатился по полу, пока не уперся в стену. Чжан Мин проследил за ним взглядом и заметил, что свиток изменился. Бумага посветлела темные пятна вместе с разводами исчезли, а на деревянной основе пропали трещины, будто она неожиданно помолодела на десятки лет. Свиток все еще выглядел старым, но не таким убогим, как прежде.

«Наверно теперь он стоит дороже», — почему-то подумал Чжан Мин.

Резкая потеря большого количества внутренней энергии вызвала слабость, к счастью, ненадолго, и всего через несколько минут Чжан Мин сел на полу, скрестив ноги. Он подобрал обновленный свиток, внимательно осмотрел со всех сторон, развернул, провел ладонью по шершавой поверхности. Странным образом изменился не только внешний вид, но содержание рисунков.

— Как такое возможно? — невольно вырвалось у него. — Даже для волшебной штуковины это чересчур. Ох! Никто не должен о нем узнать!

Боясь оставлять ценный свиток на поживу нищим, Чжан Мин взял его с собой, но два таэля серебром оставил лежать нетронутыми. Заработать денег ему по силам, а найти похожий свиток просто невозможно. Тщательно закрыв тайник, он вышел из дома, плотно запер дверь и отправился обратно на корабль. Нищие к тому времени очнулись и вместе со своими пожитками успели сбежать, от них на земле остались лишь темные следы крови. Улица вернулась к своему прежнему виду.

Потерявшись в своих мыслях, Чжан Мин вместо порта свернул к воротам из города, он шел по знакомой дороге, где бегал вместе с Сюэ и Минчжу. Вокруг чернели убранные поля там, где раньше колосилось зерно. Миновало утро, солнце поднялось высоко в небо, а потом начало клониться к закату. Вдали показалась небольшая полянка у реки с палаткой и навесом для дров.

— Никого, — пробормотал Чжан Мин, — Все убрано, дрова на месте, никакого беспорядка… Хотя опора навеса сломана. Кто-то тут прибрался?

На берегу реки он долго смотрел на воду, одолеваемый тяжелыми мыслями о судьбе девочек. Ему ничего не стоило просто уйти и забыть про Земляных Драконов. Прямо в тот момент его никто не удерживал, не угрожал, однако поступив так он бы никогда не смог смотреть в глаза дочерям, они бы напоминали ему пленниц, запертых на проклятой горе.

«Надеюсь у Сюэ с Минчжу все хорошо. Хочу прямо сейчас броситься на их поиски. Но не могу», — разрывался Чжан Мин, — «Простите меня. Подождите еще совсем немного. Вы сильные, может даже сильнее меня самого…».

Обратно к порту Чжан Мин шел под звездами, порой луна появлялась из-за туч освещая дорогу. Прогулка по городу и избиение четырех бродяг не прошли для него бесследно, раны снова дали о себе знать, а тело заныло от боли. Бледный, как полотно Чжан Мин поднялся на борот корабля, доковылял до кубрика, где рухнул на лежанку и провалился в глубокий сон. Несмотря на загадочную технику из свитка раны от меча заживали медленнее ушибов.

Перед отплытием из порта он вновь поднялся на палубу и долго смотрел на город, пока очертания домов не скрылись за туманной дымкой. С тяжелом сердцем он покидал Баохе.