— Рон, ты точно уверен, что хочешь это сделать?

— Гарри, дружище, напомни мне, кто отвечал за все наши грандиозные планы за всё время учёбы в этой милой школе? И смею напомнить, что заканчивались они при этом весьма благополучно… ну, большинство из них, во всяком случае.

— Если под «благополучным завершением» ты подразумеваешь то, что в большинстве случаев мы в итоге оказывались на койках в больничном крыле, то да, несомненно. Заканчивались они просто великолепно, — парировал Гарри.

Не, ну это он уже, конечно, преувеличивает. В этот раз мой план был поистине гениален, масштабен и продуман до мельчайших деталей…

Ну ладно, тут я, конечно, слегка загнул.

На самом деле мой план был абсолютно не продуман и состоял буквально из двух пунктов. Но, как говорится, всё гениальное просто. А суть этого шедевра тактической мысли заключалась в одном: наконец-то свести нашего блондинистого аристократичного мажора Драко Малфоя с моей вздорной, совершенно не аристократичной, буйной, но временами вполне милой сестрёнкой.

Святочный бал уже буквально наступал на пятки, а я что-то ни от кого не слышал, чтобы эти двое нашли себе пару. Зато я, как человек невероятно наблюдательный, всё чаще замечал, как они в Большом зале бросают друг на друга такие гневные, до тошноты влюблённые взгляды, что от одного этого напряжения скоро начнут плавиться кубки.

А значит, я, как уже практически сформировавшийся штатный Амур Хогвартса, просто обязан был им помочь. Потому что без такого великолепного меня они будут топтаться на месте до самого окончания школы. И это ещё в лучшем случае.

— Кстати, Гарри, ты взял неотъемлемую часть экипировки для осуществления нашего коварного плана?

Гарри тяжело вздохнул.

— Да, взял я этот твой «неотъемлемый атрибут». Правда, до сих пор не понимаю, зачем он нам вообще понадобился.

Он потряс в воздухе колдоаппаратом, который, судя по всему, экспроприировал у Колина Криви.

— Гарри, ну как ты не понимаешь? — возмутился я. — Нам же нужно будет запечатлеть этот исторический момент во всех подробностях! Ну, или исторический эпик-фейл. Тут уж как пойдёт. Мне нужны вещественные доказательства! Я потом буду любоваться этими колдографиями, нежно греть ими своё тёмное и коварное сердечко и просто радостно ржать по утрам, глядя на их перекошенные лица… И, кстати, как там Гермиона? Она уже выполнила свою часть плана?

Гарри как-то странно и немного нервно рассмеялся.

— О, на этот счёт можешь вообще не волноваться. Гермиона решила жестоко отомстить Джинни за тот самый «дружеский совет», который она недавно ей дала. Правда, Гермиона мне так и не призналась, что именно это был за совет… но, думаю, мы с тобой оба прекрасно понимаем, о чём речь. Так что теперь она помогает нам с просто небывалым рвением. Мне за Джинни даже немного страшно.

Мы тем временем неспешно направлялись к хижине Хагрида. У слизеринцев и пуффендуйцев как раз подходил к концу урок по Уходу за магическими существами, и нам нужно было срочно выловить нашего скользкого мажора.

— Знаешь, — покачал головой Избранный, — я бы в жизни не подумал, что эти двое когда-нибудь могут друг другу понравиться. У меня это до сих пор в голове не укладывается. Малфой и Джинни… Бред какой-то.

— Тсс! — я тут же оглянулся по сторонам. — Ты только так громко не ори, Избранный ты наш! А то вдруг кто-нибудь услышит и радостно донесёт моим дорогим братьям. Фред и Джордж, при всей своей любви к балагану и постоянным проделкам, Джинни любят всем своим издевательски-шутливым сердцем. Если они узнают, что Малфой воспылал к ней нежными чувствами, ничем хорошим для хорька это точно не закончится. А если эти два товарища ещё и узнают, что во всём этом балагане им помогал лично я… тогда и для меня всё закончится крайне печально. И учти: если меня начнут бить, я, как истинный, самый преданный и лучший в мире друг, тут же сдам тебя с потрохами. Просто потому, что ты тоже мне помогал!

Гарри скептически изогнул бровь.

— Знаешь, Рон… какое-то у тебя очень странное понятие о дружбе.

— Между прочим, самое распространённое в природе! — парировал я. — Так что ничего странного тут нет. Чистый инстинкт самосохранения.

— Рон, я ещё раз хочу тебя предупредить. Ты точно хорошо всё обдумал? Всё-таки лезть в это довольно рискованно. Не будет ли это… ну, опасно?

— Какая ещё опасность, Гарри? Окстись! — я всплеснул руками. — Неужели ты, человек, знающий меня столько лет, действительно думаешь, что я, как самый лучший и заботливый старший брат на свете, стану обращать внимание на какую-то жалкую опасность, когда моя единственная любимая сестрёнка страдает от неразделённых чувств?! Её юное сердечко разрывается от боли, а я, как её любящий брат, опора и защита, просто обязан протянуть ей руку помощи!

Гарри даже не моргнул. Он лишь несколько секунд молча смотрел на меня долгим, совершенно нечитаемым взглядом.

— Рон, мне почему-то кажется, что ты всё это затеял исключительно для того, чтобы поиздеваться над Джинни и Драко и от души поржать. И никакой высокой братской любовью тут даже не пахнет.

Я картинно схватился за сердце и издал сдавленный вздох оскорблённой невинности.

— Гарри! Дружище! Как ты мог так низко обо мне подумать?! Неужели ты считаешь, что какое-то жалкое мимолётное веселье для меня важнее и дороже счастья моей собственной кровиночки?!

Избранный продолжал смотреть на меня, не мигая, всем своим видом выражая полное неверие каждому моему слову.

Я выдержал паузу, тяжело вздохнул и убрал руку от груди.

— Знаешь, Гарри… почему ты становишься таким невероятно проницательным именно в самый неподходящий момент? А ведь когда это действительно необходимо, ты, скажем так, безупречно отыгрываешь роль своего Патронуса.

Гарри нахмурился, переваривая мои слова.

— Подожди-ка… Это ты сейчас так завуалированно назвал меня тупым оленем?

— Гарри! — я снова возмущённо всплеснул руками. — Как ты мог так обо мне подумать?! Я вообще-то имел в виду совсем другое. Где ты услышал слово «тупой»?

— Ты только что сравнил меня со своим Патронусом и сказал, что я становлюсь проницательным только тогда, когда это совершенно не нужно.

— Ну и что? Это вполне объективное наблюдение.

— Рон…

— Что «Рон»? Я ведь ни разу не сказал, что ты тупой. Это уже ты сам додумал. Более того, ты сам первым заговорил про оленя. Я лишь скромно промолчал и позволил тебе самостоятельно прийти к этому весьма печальному выводу.

— Рон, — процедил шрамоголовый, угрожающе надвигаясь на меня, — назовёшь меня глупым ещё хоть один раз, и я клянусь, что прочерчу твоим веснушчатым лицом дорогу от самого замка до хижины Хагрида.

Мы оба не выдержали и рассмеялись, продолжая путь к месту нашей засады, где обычно ловят местных аристократов.

— Но я же не виноват, что ты сам так шикарно подставляешься! — отсмеявшись, заявил я.

Мы подошли к хижине Хагрида как раз в тот момент, когда со стороны опушки леса уже начала возвращаться толпа слизеринцев и пуффендуйцев. Едва выцепив взглядом среди этой массы студентов до боли знакомую зализанную белобрысую макушку, я мгновенно натянул на лицо доброжелательную и пугающе радостную улыбку маньяка-энтузиаста.

Я широко расставил руки и заорал на всю округу:

— ДРАКО! Дружище! Как же я рад тебя наконец-то видеть!

В два шага преодолев разделявшее нас расстояние, я бесцеремонно сгреб оцепеневшего аристократа в охапку и по-братски, от души приобнял его за плечо.

— Знаешь, Драко, — с искренней обидой в голосе произнёс я, пока хорёк судорожно хватал ртом воздух, — мне кажется, ты в последнее время начинаешь меня специально избегать. А это, знаешь ли, очень сильно меня ранит и оскорбляет!

Не дав ему даже толком опомниться, я повернулся к застывшим, как две каменные горгульи, Крэббу и Гойлу.

— Знаете, ребята, вот когда он тайком лопал печенье моей мамы, которое она специально для меня испекла и прислала, он почему-то не возмущался! И вот такого кислого, недовольного лица не строил! А сейчас посмотрите на него: хмурый, как грозовая туча. То есть как лопать сладкие печеньки моей мамочки, сидя где-нибудь в тёмном углу, так ты первый, Драко! А как просто подойти и поговорить со своим лучшим другом, так тебя потом с собаками по всему замку искать приходится! Как тебе не стыдно?

Вся толпа слизеринцев вокруг замерла в гробовой тишине. На их лицах застыло такое непередаваемое охреневание, что эту картину можно было смело выставлять в Лувре. Драко же, зажатый у меня под мышкой, начал стремительно менять цвета, прямо как сломанный светофор: сначала побледнел, потом посинел от нехватки воздуха, а затем густо пошёл багрово-красными пятнами.

Я незаметно подмигнул Гарри, и тот тут же поднял колдоаппарат, ослепив нас яркой вспышкой.

— Отлично, — довольно хмыкнул я. — Первый ценный кадр для моей тёмной коллекции компромата уже есть. Думаю, на чёрном рынке Слизерина за такое можно будет выручить неплохую сумму.

Тут Драко наконец-то отмер, и его прорвало.

— УИЗЛИ! — взвизгнул он, кажется, на ультразвуке, отчаянно пытаясь вырваться из моего захвата. — Ты какого чёрта творишь?! Какого вообще припёрся ко мне?! Немедленно убери от меня свои грязные нищенские руки, пока я тебя не прикончил!

Тишина вокруг стала ещё более осязаемой. Кажется, кто-то из пуффендуйцев даже перестал дышать. Я же с совершенно невозмутимым видом снова кивнул Гарри.

Вспышка!

Ещё один прекрасный общий снимок орущего, растрёпанного Малфоя в объятиях ненавистного Уизли.

— Ну-ну, возрадуйся, Малфой, — я похлопал его по плечу. — У меня для тебя есть великая и прямо-таки радостная весть. Я тут обнаружил в своём плотном графике свободное окошко и нашёл время снизойти до тебя, чтобы наконец-то устроить твою счастливую личную жизнь!

Я сделал паузу, наклонился к нему поближе и уже гораздо тише добавил:

— Ну, или твою преждевременную кончину. Тут уж как дело пойдёт. Всё зависит от тебя… хотя и не полностью. Есть тут ещё один рыжий, буйный и весьма вздорный фактор.

— Да что ты вообще несёшь, рыжий ты идиот?! — прошипел Драко, бешено вращая глазами.

— Драко, дорогой мой товарищ, я бы на твоём месте не стал меня оскорблять. Потому что прямо сейчас я твой единственный и, по сути, эксклюзивный билет в счастливую и долгую жизнь. Да и к тому же, если всё пойдёт нормально, то мы с тобой даже станем…

Брр… Честно говоря, даже мысленно произносить это было физически больно, но ради искусства стоило потерпеть.

— …Мы с тобой станем семьёй, Малфой. Одной большой, дружной и счастливой семьёй!

Лицо Малфоя в эту секунду нужно было видеть. Его перекосило так, будто он только что залпом выпил ведро слизи, а потом закусил драконьим навозом. Кажется, его вот-вот должно было вывернуть наизнанку. Он побледнел ещё сильнее, став каким-то пугающе серо-зелёным, и с первобытным ужасом начал оглядываться по сторонам, словно лихорадочно искал путь к отступлению.

Но я, игнорируя его предынфарктное состояние, радостно продолжил добивать аристократа:

— Ну же, Драко, улыбнись! Я же по твоему лицу вижу, что ты всю жизнь об этом мечтал! Ты же сам мне недавно слёзно жаловался, как сильно этого хочешь, только очень боишься себе в этом признаться, потому что иначе твои родители тебя закопают! Ох уж эти злобные родители… Но ничего, я не дам в обиду своего второго лучшего друга. Если что, будешь жить с нами в Норе. Правда, классно?!

Ох, кажется, я его всё-таки довёл. Под моей рукой тело Малфоя начало буквально крупно дрожать от неконтролируемой ярости.

Я ещё раз махнул Гарри. Вспышка! Зафиксировали стадию полного морального уничтожения.

Я наклонился к его уху и успокаивающе прошептал:

— Не волнуйся, дружище. Эти снимки увидит только наша семья. Вот увидишь, когда-нибудь будем все вместе сидеть у камина на Рождество, листать альбом и дружно смеяться. А теперь пойдём за мной.

Драко, естественно, хотел мне что-то высказать и, судя по тому, как его правая рука дёрнулась к карману мантии, уже собирался пустить в ход палочку и, возможно, пару Непростительных. Но я, наученный горьким опытом, решил не давать ему ни единого шанса.

Я просто крепче перехватил его и, словно непослушную плюшевую игрушку, буквально поволок в сторону замка.

Малфой брыкался, шипел и возмущался на весь окрестный лес:

— Отпусти меня, предатель крови! Оставь меня в покое! Я тебе уже нормальным языком говорил, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возвращается! И когда он придёт, в первую очередь пострадаете вы! А этот твой придурочный план только убьёт твою сестру! Отпусти меня!

Я остановился, посмотрел на Гарри и задумчиво почесал ухо.

— Гарри, ты что-нибудь слышишь? Мне кажется, где-то над ухом зудит какая-то назойливая навозная муха. Или это у меня давление скачет?

— Да нет, Рон, — совершенно серьёзно кивнул Поттер, поправляя очки. — Это не давление. Просто один мелкий блондинистый комар никак не может понять, что его сейчас пытаются спасти от депрессии. Могу прихлопнуть, если хочешь.

Драко дёрнулся и зарычал, но я тут же развернул его к себе и наклонился почти вплотную к его лицу. Вся моя дурашливость мгновенно испарилась.

— А теперь слушай сюда, Малфой, — произнёс я уже совершенно серьёзно, глядя ему прямо в глаза. — Если без шуток… Что-то мне подсказывает, что тебе и твоему отцу в ближайшие дни стоит очень внимательно следить за новостями. Мне почему-то кажется, что Волдеморт в скором времени перестанет быть вашей главной проблемой. Совсем.

Глаза Драко расширились от шока, когда он услышал это имя из моих уст.

— Поэтому сейчас мы молча идём туда, куда я тебя веду, и будь добр, не просри этот шанс. Второго ни я, ни моя сестра тебе точно не дадим. Так что перестань упираться и истерить, как маленькая девочка, и просто иди за мной.

Драко несколько секунд потрясённо смотрел на меня, потом судорожно сглотнул… и, прекратив вырываться, наконец покорно зашагал следом.

Практически силой мы с Гарри отконвоировали нашего скользкого аристократа к месту назначения. Им оказался самый дальний, самый грязный и давно заброшенный класс на одном из верхних этажей. Судя по вековым залежам пыли и гигантским плантациям паутины, сюда не заходила ни одна живая душа со времён основания Хогвартса.

Драко окинул взглядом этот филиал пыльного постапокалипсиса и побледнел ещё сильнее. Видимо, его аристократический мозг пришёл к вполне логичному выводу и решил, что мы притащили его сюда исключительно для того, чтобы тихо прикончить, а потом прикопать где-нибудь под партой. Увы, он ошибался. Ну, точнее, ошибался лишь наполовину. Прикончим его, конечно, не мы… а вот насчёт моей милой сестрёнки… тут уже всё зависело от его дальнейшего поведения.

— Ну и зачем мы сюда припёрлись? — спросил Малфой, брезгливо отряхивая мантию, хотя пыли на ней пока ещё даже не было. — Что вы двое собрались со мной делать?

— Я же тебе уже объяснял: устраиваем твою счастливую личную жизнь. Считай, что это твой эксклюзивный президентский люкс для первого романтического свидания. Оцени же наконец масштаб нашей заботы!

Я обвёл рукой пыльные парты, словно представлял ему королевские покои.

— Так, а теперь стой здесь, жди и никуда не уходи. Мы с Гарри пока постоим снаружи.

Малфой лишь презрительно фыркнул и закатил глаза.

— Я вообще-то нахожусь в классе с одним-единственным выходом, Уизли. Куда я, по-твоему, отсюда могу уйти? В окно, что ли? Идиот.

Оставив его наслаждаться эстетикой паутины, мы с Гарри вышли в коридор и прикрыли за собой дверь.

Прошло минут пять.

— Блин, что-то Гермионы долго нет, — пробормотал Поттер, вглядываясь в полумрак коридора. — Неужели у неё ничего не получилось? А вдруг Джинни что-то заподозрила?

Я посмотрел на Избранного долгим, сочувствующим взглядом.

— Гарри, друг мой наивный, ты, видимо, до сих пор не осознал всей разрушительной мощи собственной девушки. Запомни одну простую истину: когда Гермиона Грейнджер берётся за дело с её целеустремлённостью, подогретой жгучей жаждой женской мести, само мироздание в ужасе отступает в сторону и нервно курит в сторонке. У неё в принципе не может «не получиться». Вопрос сейчас не в том, приведёт ли она Джинни. Главный вопрос в том, что именно Гермиона успела пообещать ей, чтобы добровольно заманить сюда.

Будто в подтверждение моих слов, в дальнем конце коридора послышались шаги и девичьи голоса. Через несколько секунд из-за угла появились Гермиона и Джинни.

— Гермиона, я вообще не понимаю, что такого срочного и секретного ты хотела мне здесь показать? — недовольно бубнила мелкая, следуя за ней.

Джинни подняла глаза, увидела нас с Гарри, подпирающих дверь заброшенного класса, и резко затормозила. Прищурившись, она перевела подозрительный взгляд на Гермиону, потом снова посмотрела на нас.

— Так. А что здесь происходит? Я не поняла, что вы уже задумали? В какую очередную неприятность вы пытаетесь меня втянуть?!

Я шагнул ей навстречу и включил режим умудрённого жизнью старца.

— Джинни, сестрёнка моя любимая, свет очей моих, мы здесь не для того, чтобы втягивать тебя в неприятности. Мы всего лишь скромные посланники самой судьбы! Мы узрели заблудшую душу, страждущую во мраке собственных неразделённых чувств, и решили, что вселенная не терпит подобного дисбаланса. Понимаешь, порой всем нам нужен лишь крошечный, едва заметный толчок в правильном направлении, чтобы обрести истинное счастье и…

Не дав её мозгу окончательно переварить этот возвышенный словесный понос, я резко дёрнул дверь, распахнул её, схватил сестру за плечи и буквально втолкнул внутрь, прямо на ошарашенного Малфоя.

— Совет вам да любовь, голубки! — радостно пропел я и с грохотом захлопнул дверь прямо перед её носом.

— Гермиона, живо накладывай все запирающие чары, какие только знаешь! Коллопортус, анти-Алохомору, печать крови, да хоть проклятие египетской мумии, только запри её намертво!

Пока Гермиона лихорадочно взмахивала палочкой, накладывая один слой магической защиты за другим, я принялся подпирать дверь плечом и судорожно оглядываться в поисках чего-нибудь достаточно тяжёлого.

— Нужно укрепить физически! — пыхтел я, пытаясь подтащить к двери какой-то старый манекен в доспехах. — Надо постараться как следует, иначе эта рыжая бестия просто вынесет дверь какой-нибудь Бомбардой!

Я прислонился спиной к закрытой двери и смахнул пот со лба.

— Хотя… — задумчиво протянул я, прислушиваясь к подозрительной тишине по ту сторону. — Если мыслить логически, я сильно сомневаюсь, что целью её ближайшей экзекуции станет деревянная дверь. С вероятностью девяносто девять процентов один белобрысый идиот прямо сейчас принимает на себя весь удар её пылкого темперамента. Но мы не можем рисковать! Наш долг как купидонов — обеспечить им полную приватность!

Я прижался ухом к двери и замер, прислушиваясь к подозрительной тишине по ту сторону. Ни возмущённых криков, ни отборной ругани, ни даже звука разбивающейся о чью-нибудь белобрысую голову парты оттуда не доносилось, и, честно говоря, такой расклад начинал меня немного нервировать.

— Как-то слишком тихо, — пробормотал Гарри. — Рон, ты точно уверен, что всё идёт по твоему гениальному плану?

— Более чем! — уверенно заявил я, отстраняясь от двери. — Во-первых, это план, который придумал лично я, а значит, он по определению не может закончиться плохо. Для нас, по крайней мере. А во-вторых, имей совесть, дай им хотя бы пару секунд прийти в себя! Мы буквально только что запихнули их в пыльный класс, даже не предупредив, что у них, оказывается, первое официальное романтическое свидание. Так что сейчас у них классическая стадия глубокого шока и отрицания происходящего.

— А что потом? — уточнил Избранный.

— А потом обязательно наступит стадия гнева. Мы точно что-нибудь услышим, не переживай. Учитывая взрывной темперамент моей сестрёнки, тишина долго не продлится. Весь вопрос лишь в том, что именно мы услышим первым: боевой клич Джинни, предсмертный вопль Малфоя или глухой звук школьной мебели, сломавшейся об этого хорька.

Гарри помолчал, видимо представив себе эту кровавую картину, после чего всё-таки с сомнением спросил:

— А с Джинни точно ничего не случится?

Гермиона, до этого молча стоявшая у стены со скрещёнными на груди руками, медленно повернула к нему голову.

— Гарри, с Джинни абсолютно ничего не случится, — произнесла она пугающе спокойным тоном. — Она прекрасно умеет постоять за себя. Да и Драко не настолько конченый идиот, чтобы всерьёз попытаться причинить ей физический вред. Так что перестань нервничать. Через несколько минут они, скорее всего, наконец нормально поговорят. А если нет… что ж, тогда для Джинни это будет небольшим кармическим уроком за её ценные советы по совместным ваннам с золотыми яйцами.

Я покосился на нашу кудрявую мстительницу и решил от греха подальше перевести стрелки.

— Знаешь, Гарри, на твоём месте я бы сейчас больше беспокоился не за Джинни, а за Малфоя.

— Почему это?

— Потому что ты очень плохо знаешь мою сестру. Если Джинни действительно выйдет из себя, Драко пострадает. И я сейчас говорю далеко не только о физическом ущербе! Он вполне может выйти отсюда живым, целым и невредимым, но с таким багажом новых душевных травм, что Люциусу потом придётся несколько лет водить его к лучшему целителю в Мунго. И то не факт, что беднягу удастся восстановить.

— Если честно, Рон, — фыркнула Гермиона, — после того как ты практически силой затащил его сюда, я вообще сомневаюсь, что у него осталось хоть что-нибудь, что ещё можно травмировать.

— Вот именно, кудряшка! Поэтому мы с Гарри и решили действовать быстро, пока у него сохранялись хотя бы жалкие крохи душевного спокойствия!

Я снова приложил ухо к замочной скважине и на некоторое время замер, прислушиваясь. Сначала за дверью было тихо, но вскоре оттуда донёсся приглушённый девичий голос. Слов разобрать не получалось, зато по интонации сразу становилось понятно, что разговаривал кто-то очень раздражённый. Прямо очень-очень раздражённый.

Я поднял руку, призывая своих подельников к тишине.

— Тсс! Кажется, началось.

Гарри тут же придвинулся ближе и едва не столкнулся со мной лбами.

— Что они говорят?

— Не знаю. Пока слышу только отдельные звуки, да и те не слишком разборчиво.

— Слушайте, — прошептал очкарик, — может, всё-таки стоит немного приоткрыть дверь и посмотреть? Ну, чисто ради контроля ситуации и безопасности учащихся!

— Гарри, я тебе ещё раз повторяю: кто-кто, а Джинни в полной безопасности! И, судя по твоему подозрительно хитрому лицу, их безопасность тебя волнует меньше всего. Ты просто хочешь насладиться тем, как Малфой страдает! Но мы не можем этого делать. Нужно предоставить им немного личного пространства, чтобы их романтические чувства могли спокойно развиваться.

— Личное пространство?! — Гермиона как-то странно посмотрела на меня. — Рон, мы только что силой заперли их в заброшенном классе, а ты ещё и завалил дверь манекеном в доспехах! О каком «личном пространстве» вообще может идти речь?!

— Гермиона, умоляю, не придирайся к мелким деталям! — отмахнулся я. — Главное, что мы оставили их наедине. Всё остальное, включая запертую дверь и манекен, подпирающий выход, уже детали.

Из-за двери вдруг раздался громкий хлопок, от которого мы все трое одновременно вздрогнули. Следом послышался грохот, будто кто-то со всей силы впечатался спиной в парту.

Я медленно выпрямился.

— Это что сейчас было? — настороженно спросил Гарри. — Судя по звуку, кто-то кого-то очень неаккуратно уронил…

Не успел он договорить, как тишину коридора разорвал пронзительный, высокий вопль:

— ААААААА!

Мы втроём замерли и потрясённо переглянулись.

— Это… — начал Гарри.

— Да, — кивнул я. — Мне тоже кажется, что это был Малфой.

— Но он как-то слишком пискляво кричит для Малфоя! — с сомнением протянул Избранный.

— О, Гарри, наивное ты дитя природы, ты же должен понимать хотя бы базовую анатомию. В зависимости от точки соприкосновения и конкретного места приложения тупого удара тональность мужского голоса способна меняться в очень, очень широких пределах.

Гермиона прикрыла рот рукой, безуспешно пытаясь скрыть злорадную улыбку, которая всё-таки пробивалась наружу.

— Может, всё-таки стоит проверить? — всё же предложила она.

— Рано. Если бы Джинни действительно причинила ему серьёзный вред, он бы уже орал гораздо громче и умолял о пощаде. А раз он пока только пищит, как мышь, значит, ситуация полностью под её контролем.

— И почему ты в этом так уверен?

— Просто я…

Договорить я не успел. За дверью снова что-то с грохотом рухнуло на пол, а следом коридор сотряс возмущённый рёв моей сестры:

— ДА ЧТОБЫ ТЫ ЕЩЁ РАЗ ПОСМЕЛ ТАКОЕ СКАЗАТЬ, МАЛФОЙ!!!

Когда за дверью снова всё стихло, я с довольным видом повернулся к Гарри.

— Вот видишь? А ты переживал. Они уже, кажется, неплохо начинают разговаривать!

— По-моему, она сейчас просто на него орёт, — заметил очкарик.

— Гарри, дружище, главное в этом деле не форма общения, а сам факт того, что они начали активно взаимодействовать! Искра проскочила, а значит, процесс запущен!

После этого эмоционального всплеска внутри снова стало подозрительно тихо. И эта тишина навела меня на две прямо противоположные мысли: либо моя дорогая сестрёнка всё-таки не рассчитала силы и случайно прибила наследника рода Малфоев насмерть, а теперь пытается спрятать тело под столом, либо её пылкая гриффиндорская ярость наконец немного поутихла, и они перешли к конструктивному диалогу. Я, как неисправимый романтик, искренне надеялся на второй вариант.

— Слушай, Рон, — прервал мои размышления Гарри, — а если у нас всё-таки ничего не выйдет? Что будем делать дальше?

— Ну, тогда перейдём к Плану «Б».

— А у нас что, есть План «Б»?

— Пока нет, — честно признался я с улыбкой. — Но когда придёт время, я обязательно что-нибудь придумаю. Запомни, Гарри: главное в хорошем стратегическом плане не его содержание. Главное — это непоколебимая уверенность человека, который этот план представляет!

Но тишина становилась уже совсем подозрительной. Я посмотрел на очкарика и кудряшку и решил, что личное пространство — это, конечно, хорошо, но мало ли что там происходит. Лучше всё-таки проверить. И не то чтобы я вдруг начал переживать за Малфоя. Просто в случае чего хорошему брату полагается вовремя помочь сестре спрятать улики. А чем раньше мы начнём отмывать пол, тем лучше.

Я отодвинул манекен в сторону, приоткрыл дверь на пару дюймов и заглянул внутрь.

Увиденное на несколько секунд лишило меня способности нормально соображать. Я несколько раз моргнул, зажмурился, мотнул головой, а затем снова посмотрел внутрь, надеясь, что всё это мне просто показалось. Не показалось. Картина перед глазами никуда не делась и от этого становилась только хуже.

М-да… Лучше бы я этого не видел.

Я резко захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, уставившись прямо перед собой совершенно пустым взглядом.

— Ну что там? — тут же насторожился Гарри. — Что происходит?

— Знаешь, Гарри… — медленно начал я. — Я только что стал свидетелем удивительного биологического феномена. Оказывается, если запереть двух «заклятых врагов» в тесном помещении, их взаимная агрессия довольно быстро может перейти в стадию весьма тесного физического контакта.

— Чего? — нахмурился Поттер.

— Я говорю, что прямо сейчас моя сестра проводит крайне детальное исследование ротовой полости наследника рода Малфоев. Причём, судя по тому, с каким энтузиазмом она пытается проглотить ему лицо, исследование уже перешло в практическую фазу. Похоже, Джинни решила изучить строение его челюсти изнутри — исключительно в научных целях, разумеется. А Драко, что особенно радует меня как организатора этого эксперимента, совершенно не сопротивляется. Более того, судя по всему, активно участвует в исследовании и весьма охотно обменивается с ней… биологическими материалами.

Гарри поперхнулся воздухом, а Гермиона так и застыла с приоткрытым ртом, явно не зная, что на это вообще можно ответить.

— Так что, друзья мои, лучше им пока не мешать. Пойдёмте отсюда и дадим молодым спокойно продолжить свой… научный эксперимент. А меня, между прочим, можете поздравить: мой очередной гениальный план снова увенчался успехом.

Гарри и Гермиона ещё раз растерянно переглянулись, после чего бросили последний взгляд на запертую дверь и молча пошли следом за мной по коридору.

На следующий день мы сидели за завтраком в Большом зале. За главным столом, восседая в своём кресле-троне, расположился Альбус Дамблдор. Где бы этот старик ни пропадал последние дни и какими бы великими делами ни был занят, судя по его довольной физиономии, закончил он их весьма успешно. Дамблдор буквально лучился хорошим настроением.

Мы встретились взглядами, и он вдруг мне подмигнул, после чего совершенно невозмутимо продолжил беседу с Макгонагалл.

Хм… И как это понимать?

В моей голове тут же возникло два варианта. Первый меня вполне устраивал, а вот второй категорически нет. Если верить первому, отлучка Дамблдора была напрямую связана с поимкой Волдеморта. Операция прошла успешно, зло повержено, а значит, теперь можно спокойно жить дальше и больше ни о чём не беспокоиться.

А вот второй вариант… Учитывая нездоровую слабость этого старика к розовым мантиям, а также тот прискорбный факт, что я парень видный, высокий и находящийся в самом расцвете сил…Бррр! Какая же только чушь лезет в голову от недосыпа. Точно первый вариант. Только первый. Никаких других мыслей здесь быть не может.

Да и кое-какие факты этот вариант вполне подтверждали. Например, со вчерашнего утра никто больше не видел профессора Грюма. Вчера его уроки у старшекурсников заменял Флитвик, а на закономерный вопрос, куда подевался наш грозный Аластор, профессор чар лишь обтекаемо сообщил, что Грюм почувствовал себя плохо и до конца недели будет находиться в больничном крыле.

Судя по всему, Барти-младшего тоже взяли. И, в кои-то веки, сделали это правильно: тихо, технично, без лишнего шума и пыли. Причём никто не пострадал, особенно школьники. Удивительное дело. Обычно в подобных ситуациях взрослые маги начинают нещадно тупить, всё идёт через задницу, а страдать в итоге приходится не главным героям, а какому-нибудь случайно оказавшемуся рядом студенту. А тут прямо образцово-показательная работа.

В этот момент под потолком раздался шум сотен хлопающих крыльев. В Большой зал ворвались десятки сов, неся в лапах экстренный выпуск «Ежедневного пророка», и одна из газет спикировала прямо на стол между мной, Гарри и Гермионой.

Я подхватил её, развернул и едва успел бросить взгляд на первую полосу и… знатно охренел. Судя по внезапно воцарившейся тишине, примерно то же самое в этот момент происходило и со всеми остальными. Большой зал будто разом вымер, и теперь его заполнял лишь тихий шелест газетных страниц.

С первой полосы на меня смотрел огромный заголовок, а под ним красовался текст нашей незабвенной Риты Скитер:

«ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК! ТЁМНЫЙ ЛОРД ПОВЕРЖЕН! ШОКИРУЮЩАЯ ПРАВДА О СИРИУСЕ БЛЭКЕ!

Внимание, уважаемые читатели! Перед вами срочные новости, которые способны навсегда перевернуть ваше представление о событиях последних десятилетий!

Вся магическая Британия долгие годы содрогалась при одном лишь упоминании этого имени. Более десяти лет назад мы с облегчением поверили, что Тот-Кого-Нельзя-Называть наконец мёртв. Но, как выяснилось, это была лишь тщательно спланированная уловка!

Тот-Кого-Нельзя-Называть, он же лорд Волдеморт, а настоящее имя которого, как теперь известно, Том Реддл, всё это время был жив! Да, он находился в крайне плачевном состоянии, но даже тогда не оставлял надежды вернуть себе былую силу. Тёмный Лорд терпеливо ждал своего часа и тайно готовил своё возвращение.

Однако его планам не суждено было осуществиться. Несколько дней назад благодаря невероятной храбрости группы доблестных волшебников Тёмный Лорд и его ближайшие приспешники были выслежены и захвачены! В настоящее время пленники находятся под неусыпной охраной Министерства Магии.

Эти герои рисковали собственными жизнями ради безопасности всей Британии. И поверьте, уважаемые читатели, некоторые из имён участников этой операции способны повергнуть вас в настоящий шок!

Одним из ключевых участников операции оказался не кто иной, как… Сириус Блэк!

Да-да, тот самый Сириус Блэк, которого долгие годы считали опаснейшим преступником и предателем семьи Поттеров! Нам удалось выяснить сенсационные подробности. Вместе с Тёмным Лордом был захвачен Питер Петтигрю — настоящий предатель Поттеров, который все эти годы скрывался, инсценировав собственную смерть!

Но и это ещё не всё!

Как выяснилось, Сириус Блэк никогда не был предателем. Всё это время он действовал в рамках секретного соглашения с Министерством Магии. Совместно с Орденом Феникса и Альбусом Дамблдором был разработан дерзкий план по внедрению Блэка в ряды Пожирателей Смерти!

Пока вся Британия считала его злодеем, этот самоотверженный человек нёс на себе тяжелейшее бремя, рискуя собственной жизнью ради защиты своего крестника, Гарри Поттера, и ради спасения всего магического мира!

Вторым героем этой невероятной истории стал бывший преподаватель Хогвартса Римус Люпин. Как выяснилось, этот храбрый волшебник был одним из ближайших друзей Джеймса и Лили Поттеров и всё это время оставался верен Свету. Бывший преподаватель Защиты от Тёмных искусств, известный своим спокойствием, рассудительностью и исключительной преданностью друзьям, Люпин долгие годы оставался в тени, не стремясь к славе и не раскрывая своей истинной роли. Однако теперь стало известно, что всё это время он продолжал бороться против сил Тьмы и поддерживал Сириуса Блэка, помогая ему в его опасной миссии. По словам источников, именно его знания, опыт и хладнокровие сыграли важную роль в подготовке и проведении операции по захвату Тёмного Лорда.

Вместе с ними в операции участвовали лучшие мракоборцы нашего времени — Кингсли Бруствер и Амелия Боунс. А руководил всей операцией и координировал действия её участников сам директор Хогвартса Альбус Дамблдор!

Мне удалось лично пообщаться с Сириусом Блэком. Он сообщил, что все обвинения против него ныне сняты, а если верить слухам, уже ходящим по коридорам Министерства, всем участникам этой беспрецедентной операции готовят представления к награждению Орденом Мерлина!

Но самое удивительное мистер Блэк сообщил мне напоследок.

По его словам, вся эта историческая операция стала возможной лишь благодаря одному очень скромному, но при этом невероятно храброму и гениальному студенту Хогвартса. Именно этот юный волшебник стал идейным вдохновителем расследования и сыграл в раскрытии заговора куда более важную роль, чем можно было бы предположить.

Имя этого юного героя — Рональд Уизли!

Однако последние слова мистера Блэка прозвучали весьма загадочно:

«Это тебе, малец, "благодарность" за большую мягкую игрушку с цветочками и беготню по лесу».

Наша редакция пока не смогла разгадать значение этого странного послания. Но совершенно очевидно, что подобным образом эти гениальные умы передавали друг другу секретную информацию о Тёмном Лорде, используя тщательно замаскированные кодовые фразы!

С вами была Рита Скитер.

Следите за новостями!»

Я очень медленно поднял голову от газеты.

Абсолютно весь Большой зал — от первокурсников до профессоров за преподавательским столом не мигая смотрел прямо на меня.

Я тяжело уронил голову обратно на стол.

— Ах ты ж блохастый ублюдок… — простонал я. — Грязный пёс. Я тебе эту собачью благодарность ещё припомню. Я из тебя, псина сутулая, коврик для прихожей сделаю…

Поняв, что оставаться здесь и дальше не самая удачная идея, я, не поднимая головы, тихо позвал:

— Добби.

Лопоухий домовик тут же материализовался рядом со мной.

— Чем Добби может помочь лучшему другу Гарри Поттера, сэр? — радостно пропищал эльф.

— Добби… скажи мне честно. Ты сможешь прямо сейчас перенести меня до канадской границы?

— …