— И какое же потрясающее оправдание вы придумаете на этот раз, мистер Уизли? — холодно произнёс профессор.

Снейп смерил меня своим фирменным, пронизывающим взглядом, в котором без труда читалось всё, что он думал о своих учениках, и о гриффиндорцах в частности. А причиной столь пристального взгляда было то, что на его урок я весьма ощутимо опоздал. По крайней мере, весьма ощутимо по его меркам…

Поводов для этого было сразу несколько. Главная и самая банальная причина заключалась в том, что я элементарно проспал. Мой героический друг-очкарик честно пытался вернуть меня в суровую реальность, но потерпел сокрушительное фиаско. Я отчаянно ругался, активно пинался ногами и всем своим крайне недружелюбным видом демонстрировал, что покидать тёплую кровать в ближайшие несколько часов не намерен. А спать мне хотелось зверски, ведь вернувшись в гостиную после ночной вылазки и успешной проверки Возрастной черты, я ещё долго не мог сомкнуть глаз и полночи просидел за разработкой нового артефакта. До практической части дело, разумеется, пока не дошло, но я скрупулёзно выстраивал теоретическую базу, чтобы в будущем избежать лишних ошибок вроде оторванных конечностей.

Но даже закончив с расчётами, я не сумел уснуть из-за мыслей о Барти Крауче-младшем, которые никак не шли из головы. Судя по всему, этой ночью он уже успел подкинуть имя Гарри в Кубок. И именно это собирался сделать я, только уже открыто, на глазах у всей школы. План состоял в том, чтобы доказать окружающим, что Избранный не обманщик и никакими тайными путями на Турнир не пробирался. Звучало это, конечно, малость сюрреалистично, учитывая, что бросать его имя собирался я — человек, который по официальным правилам тоже не имел ни малейшего права пересекать черту Дамблдора. Но это были уже никому не нужные мелочи.

Суть заключалась в другом: если всё пойдёт по задуманному мной сценарию, Кубок, сочтя Гарри достойным (в чём при его феноменальном «везении» сомневаться не приходилось), неизбежно выдаст сразу два обгоревших клочка пергамента с одинаковыми именами. И к этому нужно было заранее подготовить руководство школы, чтобы они не начали сразу обвинять Избранного во всех смертных грехах.

Проблема заключалась в том, что просто взять и сдать Крауча-младшего прямо сейчас было нельзя. Об этом тут же радостно раструбили бы все газеты, Волдеморт непременно узнал бы о провале своего шпиона, залёг бы на дно, и нам пришлось бы искать его заново, потеряв единственную ниточку.

Именно поэтому для нашего «любимого» профессора зельеварения я приготовил небольшой сюрприз. Снейп, безусловно, та ещё злобная и мстительная сволочь, но вот глупцом он никогда не был… наверное. Он должен быстро сообразить, что к чему, и понять, как грамотно распорядиться полученной информацией. И прямо сейчас в моих руках лежал учебный конспект, между страницами которого был аккуратно спрятан этот самый сюрприз.

— Я жду вашего ответа, Уизли, — поторопил меня Снейп, скрестив руки на груди.

Нет, ну я, конечно, стараюсь быть честным человеком… По мере сил. Но если бы я прямо сейчас заявил, что банально проспал, боюсь, наш прославленный Ужас Подземелий стал бы ещё более ужасным. И, возможно, даже смертоносным.

— Я опоздал на ваш урок, профессор Снейп, и действительно виноват в этом, — с максимальным раскаянием в голосе произнёс я.

По мере того как я говорил, глаза зельевара медленно расширялись от удивления. Ну ещё бы. Не каждый же день один из его «любимейших» учеников с ещё более «обожаемого» львиного факультета так легко, без привычных пререканий, признаёт свою вину.

— В своё оправдание могу сказать лишь одно: тема вашего эссе о свойствах сока Дьявольских силков оказалась… куда глубже и интереснее, чем я предполагал. Я засиделся над расчётами совместимости и в итоге уснул прямо над записями под самое утро.

Я заметил, как Снейп едва заметно скривился. Он явно собирался вылить на меня ушат отборнейшего словесного дерьма за то, что я имел наглость, по сути, обвинить в своём опоздании его же собственное домашнее задание. Поэтому я пошёл на опережение, не давая ему вставить ни слова:

— Тема, которую вы задали, профессор, настолько меня увлекла, что я просто не смог ограничиться школьным учебником и решил разобраться в ней куда подробнее.

И ведь я сейчас ни капельки не врал. Эссе я действительно написал от и до… Правда, не этой ночью, а гораздо раньше. Но это уже сущие мелочи. Да и сама тема оказалась на удивление любопытной. Не потому, что во мне внезапно проснулась любовь к зельеварению, а просто свойства Дьявольских силков могли очень пригодиться при создании моего будущего защитного артефакта.

— Вот как? И что же такого необычного ваш… несомненный талант сумел разглядеть в свойствах обыкновенного сока Дьявольских силков, Уизли? Прошу, просветите нас.

— Меня заинтересовало одно из его свойств, сэр. В учебниках сок Дьявольских силков рассматривают в основном как ингредиент для зелий. Но если очистить его и перегнать с добавлением аконита, он начинает вести себя совсем иначе.

В классе повисла тишина. Гермиона медленно обернулась и посмотрела на меня так, словно впервые видела. Да и, судя по выражению лица Гарри, он тоже размышлял о том, в какой момент я успел настолько поумнеть.

— Продолжайте, — сухо произнёс профессор.

— В естественном состоянии Дьявольские силки удерживают добычу до тех пор, пока она не перестанет сопротивляться. Мне показалось странным, что после алхимической обработки их сока это свойство почти никто не рассматривает с точки зрения артефакторики.

— И к какому же выводу вы пришли?

— Я предположил, что после обработки сок способен удерживать не только физическое воздействие, но и наложенные на предмет заклинания. Сам по себе он бесполезен для артефактора. Но если заранее обработать им основу будущего артефакта, защитные чары становятся устойчивее и значительно меньше влияют друг на друга.

Несколько учеников начали переглядываться.

— Смелое предположение, — заметил Снейп. — И вы, разумеется, уже успели его проверить?

— Нет, сэр. Именно поэтому я и просидел полночи над расчётами. Если теория ошибочна, я лишь испорчу несколько редких ингредиентов. А если окажется верной… тогда открываются весьма интересные возможности.

Профессор ничего не ответил, и я продолжил:

— Например, можно объединить в одном артефакте различные защитные чары и чары, защищающие разум. Сейчас это тоже возможно, но приходится накладывать дополнительные связующие и стабилизирующие заклинания. Без них разные чары постепенно начинают мешать друг другу, из-за чего защита со временем ослабевает.

Я сделал небольшую паузу.

— Если моя теория верна, обработанный сок сможет частично выполнять эту работу сам. Он станет естественной связующей основой для нескольких защитных чар. Тогда потребуется меньше вспомогательных заклинаний, уменьшится вероятность ошибки при создании артефакта и значительно упростятся расчёты их совместимости.

Несколько секунд я молчал, давая профессору время обдумать услышанное.

— Полностью отказаться от дополнительных чар, конечно, не получится. Но даже если удастся сократить их количество хотя бы наполовину, создавать сложные защитные артефакты станет проще, а их надёжность заметно возрастёт.

Снейп молчал, ожидая продолжения.

— Разумеется, пока всё это лишь теория, — добавил я. — Поэтому я и засиделся над расчётами. Нужно было понять, какие пропорции сока и аконита позволят сохранить его свойства. Малейшая ошибка — и весь состав потеряет устойчивость ещё до того, как на него наложат первые чары.

Снейп несколько секунд внимательно смотрел мне прямо в глаза. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, о чём он думает, но как мастер зелий, легилимент и создатель собственных заклинаний он прекрасно понимал цену подобным идеям.

Наконец он заговорил:

— Вы хотите сказать, Уизли, что нашли способ упростить создание сложных защитных артефактов, основываясь лишь на свойствах одного ингредиента?

— Нет, сэр. Я лишь предполагаю, что это возможно. Пока это только теория, подкреплённая расчётами. Без практической проверки она ничего не стоит.

Снейп ещё несколько секунд изучал меня, после чего медленно кивнул.

— По крайней мере, вам хватило ума понять разницу между красивой теорией и доказанным результатом. Большинство волшебников забывают об этом. — Он постучал пальцами по столу. — Если ваши расчёты окажутся верны, подобный подход действительно сможет упростить создание некоторых защитных артефактов. Однако между удачной идеей и работающим артефактом лежит весьма долгий путь.

— Именно поэтому я и просидел над расчётами почти до рассвета, сэр.

Мне даже показалось, что Снейп едва не улыбнулся, хотя нет — этот индивид на такое попросту не способен, так что, скорее всего, всё дело было в неудачном освещении.

— Не советую превращать подобные оправдания в привычку, Уизли. Садитесь. И раз уж вы проявили столь неожиданное усердие, подготовьте дополнительно три фута пергамента по этой теме. Меня интересуют ограничения вашей теории, способы её проверки и причины, по которым подобный подход до сих пор не получил широкого распространения при создании защитных артефактов. Сдадите к следующему четвергу.

Я положил на стол профессора своё эссе, написанное ещё раньше, и сел за парту к Гарри.

— А я уж думал, что тебе здорово влетит за опоздание.

— Друг мой, мне кажется, или я слышу надежду в твоём голосе?

— Тебе всего лишь кажется, — ответил Гарри. Хотя, судя по его ухмылке, мне ни черта не показалось. Вот же злорадный очкарик.

— Мистер Уизли, — голос Снейпа заставил весь класс притихнуть. — Неужели ваше неожиданное открытие в области артефакторики настолько вскружило вам голову, что вы забыли, где находитесь?

Он окинул нас холодным взглядом.

— Вынужден вас разочаровать. Вы всё ещё на моём уроке, а не в гостиной Гриффиндора. Ещё одно слово, и домашней работы у вас обоих станет достаточно, чтобы обсуждать её до самого Рождества.

— Прошу прощения, профессор. Этого больше не повторится.

— Весьма смелое обещание, мистер Уизли. К сожалению, многолетний опыт подсказывает мне, что словам гриффиндорцев не стоит доверять без веских доказательств. Да и с ними я бы не стал торопиться.

По классу прокатились смешки, но холодный взгляд Снейпа быстро заставил их стихнуть.

— А теперь доставайте пергаменты и записывайте тему сегодняшнего урока…

Уже после окончания уроков мы с Гарри и Гермионой сидели в Большом зале и обедали, с интересом наблюдая, как старшекурсники один за другим подходили к Кубку Огня. Желающих урвать кусок вечной славы оказалось хоть отбавляй. С Когтеврана свои имена в пламя бросили Роджер Дэвис и ещё парочка ребят, от Пуффендуя ожидаемо выдвинулся Седрик Диггори под радостные вопли своего факультета, со Слизерина рискнул здоровьем здоровяк Уоррингтон, а от нас, гриффиндорцев, заявку подала Анджелина Джонсон. Удивило меня другое: среди иностранных гостей добровольцев оказалось не меньше. Помимо ожидаемых Крама и Делакур, свои куски пергамента в Кубок отправили и многие другие. По моим скромным прикидкам, он уже сожрал не меньше двух десятков имён.

Разумеется, не обошлось и без эпичного провала моих дорогих братьев с их гениальной идеей выпить Зелье старения. Возрастная черта Дамблдора сработала безукоризненно. Стоило Фреду и Джорджу самоуверенно переступить её, как обоих с такой силой вышвырнуло из круга, что приземление вышло весьма болезненным. Летели они при этом низко и красиво, видать, к дождю. А роскошные седые бороды, мгновенно отросшие на их ошарашенных физиономиях, стали отличным дополнением к ушибленным задницам.

Своё имя Флёр бросала в Кубок под дружные вздохи и откровенно завистливые взгляды мужской половины зала. Сама француженка, давно выработавшая стойкий иммунитет к подобному вниманию, подошла к Кубку с поистине королевским достоинством, опустила пергамент в пламя и так же невозмутимо ушла, даже не удостоив местную публику ответным взглядом.

Гарри всё это время ковырялся вилкой в тарелке и ел на редкость рассеянно. Он то и дело бросал в мою сторону нервные взгляды, явно раздумывая, не забыл ли я о своём обещании сделать из него полноправного смертника… то есть участника Турнира. Я же тем временем ещё раз прокручивал в голове наш план, оценивая его «феноменальную надёжность», которая в теории должна была сработать безупречно, а на практике грозила обернуться грандиозным скандалом… в первую очередь для меня.

Решив, что была не была, я посмотрел на нашего дёрганого очкарика. На мгновение мелькнула шальная мысль: а может, заодно прихватить имена Фреда и Джорджа и тоже бросить их в Кубок? Иначе, когда они поймут, что у меня был реальный шанс обойти систему и я им не воспользовался, эти двое сожрут меня живьём. Но мысль исчезла почти так же быстро, как и появилась. Причина? Моё жгучее желание увидеть их вытянутые, полные искреннего возмущения и обиды физиономии. Да, мелочно, зато отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над близнецами я попросту не мог.

— Ты всё сделал, как я говорил? — негромко спросил я.

— Да-да, не переживай, — нетерпеливо ответил Гарри, поспешно достав из кармана мантии скомканный кусок пергамента и сунув его мне в руку.

— А я и не переживаю. Это ведь у тебя нездоровая тяга к участию в крайне сомнительных и травмоопасных спортивных соревнованиях, — ответил я, убирая пергамент в карман. — Но на твоём месте я бы сейчас больше беспокоился о том, как именно ты собираешься объяснять всю эту самодеятельность своей… девушке.

Я кивнул в сторону Гермионы. Наша любимая кудряшка пока ещё не до конца понимала, что именно происходит, но, судя по её сужающимся глазам, шестерёнки в её гениальной голове уже начали вставать на свои места. Выражение её лица, обращённое к Гарри, красноречиво обещало ему персональную экскурсию по всем кругам ада. А когда её взгляд переметнулся на меня, я понял, что эту увлекательную экскурсию мы с Избранным будем проходить уже вдвоём.

— Гарри, что вы… Рон, ты куда собрался?! А ну стой! — возмущённо ахнула Гермиона, вскакивая с места.

Слушать дальнейшую гневную тираду я благоразумно не стал, оставив Избранного один на один с его личной Немезидой, и уверенным шагом направился к Кубку Огня.

Зал был забит битком: до объявления результатов оставалось всего несколько часов, и многие студенты решили дождаться их прямо здесь. По мере того как я приближался к центру Большого зала, гул голосов постепенно стихал, а недоумённых взглядов становилось всё больше. Подойдя к светящейся золотистой возрастной черте, я спокойно остановился перед ней. За преподавательским столом разговоры тоже стихли. Дамблдор смотрел на меня со своей фирменной полуулыбкой — спокойной и совершенно нечитаемой, словно уже догадывался, что я собираюсь учудить. Снейп, о чудо, выглядел почти ошарашенным: на его лице читалось искреннее непонимание происходящего. Видимо, он всё ещё пытался уложить в голове содержимое моего утреннего «эссе» и понять, что вообще происходит. А вот наш декан, профессор Макгонагалл, смотрела на меня с такой усталостью, что мне даже показалось, будто у неё начал дёргаться глаз. По крайней мере, выражение её лица говорило само за себя: «Мерлин всемогущий, только не это… Ещё один Уизли решил устроить неприятности. Нет, с меня хватит. Ещё один год — и сразу на пенсию. Лучше выращивать цветы и возиться в саду, чем снова разбираться со всем этим…».

Во всём Большом зале стало непривычно тихо. Я стоял прямо перед светящейся золотистой чертой и в последний раз прокручивал в голове заготовленную речь. План был прост: превратить всё происходящее в типичную, слегка идиотскую гриффиндорскую выходку, чтобы заранее смягчить реакцию окружающих. Пусть лучше в глазах всей школы — и одного весьма конкретного хитрого Пожирателя Смерти — я останусь удачливым наглым придурком, который каким-то чудом «обманул» защиту директора, чем кто-нибудь догадается, что всё это было частью заранее продуманного плана. Имидж школьного хулигана и недотёпы сейчас подходил мне как нельзя лучше.

Дамблдор, сидевший за преподавательским столом, слегка подался вперёд. Судя по его спокойному взгляду, ему было любопытно, чем всё закончится.

— Мистер Уизли, полагаю, вы хотите нам что-то сказать?

— Именно так, профессор Дамблдор. — Я выпрямился и сделал максимально серьёзное лицо. — Я нахожусь здесь исключительно для того, чтобы восстановить историческую справедливость, которая совсем недавно была самым возмутительным образом нарушена.

Профессора за столом уставились на меня так, словно были уверены, что меня совсем недавно приложило бладжером по голове и я ещё не успел прийти в себя. Профессор Макгонагалл прикрыла лицо рукой и, судя по её виду, испытывала такой испанский стыд за своего студента, что была уже не прочь трансфигурироваться во что-нибудь неприметное. Зато Дамблдора происходящее, похоже, откровенно забавляло.

— И о какой же несправедливости идёт речь? — с лёгкой улыбкой поинтересовался он.

— Видите ли, директор, недавно я засел в библиотеке за книги. Да-да, уважаемые профессора, не удивляйтесь. Гриффиндорцы, вопреки распространённому мнению, всё-таки умеют читать. А некоторые из нас порой даже получают от этого удовольствие.

Я повернул голову к нашему столу и подмигнул ошарашенной Гермионе.

— И вот, копаясь в архивах, я наткнулся на одну весьма любопытную вещь. Хотя, строго говоря, секретом она никогда и не была…

— Уизли, — перебил меня Снейп. — Избавьте нас от предисловия. Ближе к делу, или не смейте больше отнимать наше время.

— Как прикажете, профессор Снейп. Суть в том, что после объявления о Турнире меня заинтересовала его история. Нам, конечно, объяснили, что после несчастных случаев в прошлом Министерство ввело строгое возрастное ограничение. Но ведь до этого на протяжении многих веков подать своё имя мог любой ученик. Решение всегда принимал сам Кубок Огня, выбирая наиболее достойного кандидата, невзирая на возраст.

— Мистер Уизли! — не выдержала профессор Макгонагалл, наконец отняв руку от лица. — Это правило было введено Министерством магии с единственной целью — защитить несовершеннолетних волшебников, которые ещё не готовы к подобным испытаниям!

— Это, несомненно, разумное решение, профессор, — кивнул я. — Но лишь с точки зрения Министерства. Если верить архивам, Кубок Огня на протяжении многих веков самостоятельно выбирал чемпиона и никогда не делал различий по возрасту. Значит, его создатели изначально считали, что возраст не должен быть главным критерием отбора. Истинный магический потенциал, находчивость, инстинкты выживания и способность быстро принимать решения порой значат гораздо больше, чем знание самых сложных заклинаний.

Я сделал небольшую паузу.

— Турнир всегда был испытанием характера, находчивости и магического мастерства. Отсекая всех, кто младше установленного возраста, организаторы заранее решили за Кубок, кого он может выбирать, а кого — нет. Поэтому я и считаю это ограничение несправедливым.

Дамблдор всё это время молчал, с нескрываемым интересом наблюдая за моим выступлением.

— И как истинный гриффиндорец, чей священный долг — причинять добро и наносить справедливость, я просто не мог остаться в стороне, и после нескольких долгих вечеров, проведённых за книгами, мы с моим лучшим другом Гарри Поттером обстоятельно обсудили эту вопиющую несправедливость и пришли к единодушному выводу, что он тоже очень хочет участвовать. А поскольку Гарри — мой лучший друг, кто я такой, чтобы лишать его такой возможности? Тем более я уверен, что никто в этом зале не сомневается в храбрости, благородстве и магических способностях Гарри Поттера…

Я чуть подался вперёд и, понизив голос, добавил так, чтобы меня услышали все:

— …пожалуй, за исключением разве что профессора Снейпа.

По рядам студентов прокатился сдавленный смешок. Дамблдор с улыбкой погладил бороду, а вот реакцию Снейпа понять было куда сложнее. Его лицо превратилось в привычную непроницаемую маску, зато взгляд недвусмысленно обещал мне долгую и весьма неприятную смерть где-нибудь в одном из его котлов, полном флоббер-червей.

— В общем, нужно дать Гарри его законный шанс, — подвёл итог я, решив, что пора заканчивать этот спектакль.

Запустив руку в карман мантии, я достал скомканный кусок пергамента с именем Гарри, развернул его так, чтобы его могли увидеть все присутствующие, и под сотнями ошарашенных взглядов спокойно шагнул к возрастной черте.

Возрастная черта никак не отреагировала. Я спокойно переступил её, подошёл к Кубку Огня и опустил пергамент в синевато-белое пламя. Огонь на миг вспыхнул чуть ярче, после чего всё снова стало как прежде.

Большой зал притих. На несколько секунд все взгляды были прикованы ко мне, словно никто не мог до конца поверить в то, что только что произошло.

Я поднял взгляд на преподавательский стол. Дамблдор больше не улыбался. Теперь он смотрел на меня совсем иначе: внимательно, словно пытался понять, как именно мне удалось пройти его возрастную черту. А чуть в стороне, уперевшись руками в стол, неотрывно наблюдал за мной Аластор Грюм. Его магический глаз быстро вращался, не упуская ни одного моего движения.

Развернувшись, я молча вышел из круга и направился к своему столу. Дойдя до места, спокойно сел рядом со всё ещё бледным Гарри. А прямо напротив нас сидела разъярённая Гермиона, сжимая кулаки так, что мне даже стало немного не по себе. Выражение её лица не сулило нам с Гарри в этой жизни ничего хорошего… Да и в следующей, если честно, тоже. Чувствую, она уже мысленно прикидывала, как превратить нас в двух своих личных инферналов…