Флёр ещё несколько секунд молча смотрела то на маленькую коробочку, то на меня. По её лицу было невозможно понять, о чём она сейчас думает.

— Вообще-то… — спокойно начал я. — Если быть честным, всё было совсем не так, как это сейчас прозвучало.

Флёр подняла на меня взгляд.

— Главным организатором всей этой… кхм… благотворительной затеи был вовсе не я.

Я перевёл взгляд на Габриэль, однако та ничуть не смутилась. Наоборот, она широко улыбнулась, гордо вздёрнула подбородок и даже слегка приосанилась, будто искренне считала, что всё сделала правильно.

— Oui! C'était moi! Это действительно была я!

— В этом как раз никто и не сомневался… Всё началось с того, что Габриэль заметила этот кулон. Она сразу решила, что он идеально вам подойдёт и обязательно понравится, а когда я увидел, насколько ей хочется сделать вам приятное, я решил просто немного ей помочь.

Флёр повернулась к младшей сестре.

— Gabrielle…

Та лишь виновато улыбнулась и тихо произнесла:

— Ну… я ведь не соврала…

Флёр ещё несколько секунд молча смотрела на неё, затем вздохнула, открыла коробочку и осторожно достала серебряную снежинку. Девушка не отрывала взгляда от кулона, медленно поворачивая его в пальцах.

— …Он действительно очень красивый.

Габриэль победно подпрыгнула на месте.

— Je le savais! Je le savais! Я же говорила! Видишь? Я знала, что тебе понравится! Ты всегда делаешь такое лицо, когда тебе что-нибудь нравится!

На губах Флёр появилась едва заметная улыбка.

— Габриэль, я всего лишь сказала, что кулон очень красивый. Это совсем не значит…

— Нет-нет, именно значит! — уверенно перебила её девочка. — Сейчас ты скажешь, что не нужно было тратить деньги, потом поблагодаришь Рона, а дома всё равно положишь кулон в шкатулку к своим любимым украшениям. Поэтому он купил его для тебя не зря!

— Иногда ты начинаешь меня очень сильно раздражать…

— Bien sûr! Конечно! — ничуть не смутилась Габриэль. — Я же твоя младшая сестра… Но ты ведь всё равно меня любишь?

Флёр лишь устало покачала головой, осторожно закрыла коробочку и снова посмотрела на меня.

— Благодарю вас, мсье Уизли. Это… действительно очень красивый подарок. Но вам совсем не стоило этого делать. Тем более, после всего, что вы уже сделали для нашей семьи несколько месяцев назад.

Я лишь слегка пожал плечами.

Конечно, можно было сейчас и дальше объяснять, что вообще-то покупать подарок для Флёр я изначально не собирался. Просто одна маленькая француженка увидела этот кулон, мгновенно решила, что он идеально подойдёт её сестре, а поскольку денег у неё с собой не оказалось, роль добровольно-принудительного спонсора в итоге досталась мне. Впрочем, я не сказать чтобы сильно возражал, ведь мне и самому хотелось порадовать эту маленькую пигалицу.

Вот только объяснять всё это дальше самой Флёр было, пожалуй, не самой блестящей идеей. И дело было даже не в том, поверит она мне или нет. Скорее в другом. Мужская логика обычно устроена довольно просто: есть причина, есть следствие, есть вполне понятное объяснение произошедшего. А вот девушки… Девушки, по моему глубокому убеждению, были существами настолько космическими, фантастическими и непостижимыми, что их впору было выделять в отдельную форму жизни. Где-нибудь между магическими существами, древними артефактами и необъяснимыми законами мироздания, принцип существования которых человечество всё ещё надеялось когда-нибудь понять. Иногда они мыслили вполне логично, иногда — совершенно непредсказуемо, а порой каким-то невероятным образом умудрялись совмещать и то, и другое одновременно.

Самым же удивительным было то, что сами девушки, похоже, прекрасно понимали друг друга, а вот мужчин посвящать в эти сакральные знания категорически отказывались.

Поэтому жизненный опыт уже давно подсказал мне одну простую истину: если в подобной ситуации тебе вдруг начинает казаться, что ещё парочка объяснений всё исправит, значит, лучше вообще ничего не объяснять. Потому что каждое новое объяснение неизбежно рождает ещё несколько вопросов, потом приходится объяснять уже собственные объяснения, а в какой-то момент ты неожиданно понимаешь, что уже полчаса оправдываешься за вещи, которых вообще никогда не делал. Поэтому самым разумным решением было просто промолчать и надеяться, что на этот раз всё как-нибудь обойдётся.

Тем временем Флёр поднялась со скамьи и взяла Габриэль за руку.

— Полагаю, сегодня моя младшая сестра доставила вам не меньше хлопот, чем мне. Хотя… connaissant Gabrielle, — с лёгким вздохом добавила Флёр, — судя по её лицу, она сейчас искренне считает этот день одним из самых счастливых за последнее время.

Я посмотрел на довольное лицо Габриэль.

— Ничего страшного не произошло. Прогулка получилась на удивление весёлой, а если бы не ваша сестра, я бы, скорее всего, просто весь вечер гулял по Хогсмиду с друзьями, а потом вернулся в замок. Так что жаловаться мне точно не на что.

— Tu vois, Fleur! Tu vois! — радостно воскликнула Габриэль, повернувшись к сестре. — Видишь?! Рону тоже понравилось! C'était magnifique! Мы гуляли, ели мороженое, смотрели всякие интересные штуки, нашли подарок для тебя… Ой! А ещё я ничего не натворила!.. Ну… почти.

Она на секунду задумалась, а потом вдруг округлила глаза.

— Mon Dieu! Мы же даже не всё обошли! Значит, нужно будет обязательно прийти сюда ещё раз и всё досмотреть!..

Флёр уже открыла было рот, собираясь что-то ответить на энтузиазм младшей сестры, но вдруг резко посерьёзнела. В следующее мгновение она шагнула вперёд, задвигая Габриэль за себя. В её руке тут же появилась волшебная палочка, направленная куда-то мне за спину.

Я резко обернулся… и замер.

Со стороны деревьев к нам медленно и совершенно бесшумно приближался огромный чёрный пёс. И когда я говорю «огромный», то имею в виду размеры небольшого медведя, которого в детстве явно откармливали с особым усердием. В холке эта псина доходила мне выше пояса. А если учесть, что я и сам вымахал довольно неплохо, то при виде такой зверюги в голове сама собой возникла всего одна мысль:

«Нихрена себе…»

Признаться честно, в первое мгновение у меня внутри всё сжалось, да и пятая точка тоже решила не выбиваться из коллектива, поэтому рука сама собой дёрнулась к карману за палочкой. Однако «Тревожник» на моём пальце оставался абсолютно спокойным, не подавая ни малейших признаков надвигающейся опасности.

Немного поразмыслив и сопоставив факты — Хогсмид, чёрный пёс размером с пони и полное спокойствие «Тревожника» — я наконец понял, в чём дело.

Передо мной, во всём своём блохастом великолепии, прогуливался Сириус батькович Блэк собственной персоной.

И, судя по чересчур осмысленному, хитрому и откровенно насмешливому взгляду, которым эта гора меха оценивала нашу живописную компанию, моя догадка была абсолютно верной. Складывалось впечатление, что Сириус был искренне рад видеть меня в компании двух красивых француженок и мысленно уже успел одобрить мой сегодняшний вечер.

Однако Флёр о моей догадке не имела ни малейшего представления. Девушка всем своим видом показывала, что при необходимости без малейших колебаний бросится защищать младшую сестру.

Понимая, что если я прямо сейчас ничего не сделаю, то пылкая французская вейла в порыве праведного гнева вполне может спалить крёстному Избранного задницу до хрустящей корочки, я шагнул вперёд, встал между напряжённой Флёр и насмешливо щурящимся Блэком и примирительно развёл руки в стороны.

— Спокойнее, мисс Делакур. Опустите палочку. Этот… пёс не представляет ни малейшей угрозы.

Тем временем Сириус подошёл ко мне почти вплотную. Его огромный влажный нос уткнулся мне в ладонь, а затем он демонстративно потёрся головой о мою руку.

— Как видите, мисс Делакур, — я улыбнулся, глядя на Сириуса, который сейчас старательно изображал из себя образцового дворового барбоса, — этот пёс сама добропорядочность и настоящая местная знаменитость.

И ведь я сейчас ни капельки не соврал. Его и в самом деле знает вся магическая Британия. Фотография этого лохматого типа несколько месяцев красовалась едва ли не в каждой газете. Чем не знаменитость?

— И за последние годы он, насколько мне известно, ещё никого не съел. Что для его габаритов уже очень неплохая характеристика.

С этими словами я принялся ерошить густую шерсть на его загривке, заодно почёсывая за ухом. Сириус на мгновение замер, явно не ожидая такой наглости, а потом посмотрел на меня с таким возмущением, что я едва не рассмеялся. Судя по его морде, он всерьёз раздумывал, не цапнуть ли меня за палец.

Флёр медленно опустила палочку, хотя во взгляде всё ещё читалось недоверие. Габриэль, до этого осторожно выглядывавшая из-за спины сестры, с восторженным визгом подбежала к Сириусу.

— Oh, mon Dieu! Рон, он же просто огромный! И такой пушистый!

Она тут же принялась обходить Блэка кругом, с любопытством разглядывая его со всех сторон. Сириус лишь покосился на меня, после чего с довольным видом продолжил стоять на месте, явно не имея ничего против такого внимания.

— Только выглядишь ты немножко уставшим… И шерсть у тебя вся свалялась… и грязная. Тебя, наверное, уже очень-очень давно никто не мыл. И не расчёсывал тоже. Ай-ай-ай… Так же нельзя! Но ничего! — она тут же просияла. — Это ведь совсем несложно исправить!

Габриэль тут же повернулась к сестре.

— Fleur, а можно мы заберём его к себе? Я его хорошенько помою, расчешу, приведу шерсть в порядок, вкусно накормлю… Смотри, какой он хороший! Ну пожалуйста! Он ведь совсем не страшный!

Флёр перевела взгляд с сияющей Габриэль на Сириуса, который всё это время молча наблюдал за их разговором. Несколько секунд она внимательно рассматривала его, после чего едва заметно покачала головой.

— Gabrielle… ma chère, мне тоже его жаль. Правда. Но нельзя просто взять и забрать домой первое встречное грязное животное только потому, что оно показалось тебе милым. Может быть, у него где-то есть хозяин, и он просто потерялся. А может быть… всё совсем не так просто, как тебе кажется.

— Mais pourquoi? Но почему? Посмотри же на него, Флёр! Он такой хороший! Если бы у него был хозяин, он бы наверняка его искал. А Рон только что сказал, что он местный, но, как я понимаю, хозяина у него нет. Потому что если бы он был, то заботился бы о нём и не позволил, чтобы такой красавец оказался в таком состоянии. А значит… я могу его забрать?!

Сириусу, похоже, понравилась роль огромной плюшевой игрушки, поэтому он повернул голову и принялся вылизывать лицо Габриэль. Девочка попыталась прикрыться ладошками, но получалось у неё настолько неубедительно, что Блэк даже не думал останавливаться, а Габриэль лишь весело смеялась.

Отсмеявшись, она посмотрела на меня и с любопытством спросила:

— Рон, а ты не знаешь, как его зовут?

— К сожалению, принцесса, его настоящее имя слишком известно, чтобы произносить его вслух, — усмехнулся я. — Но все местные зовут его просто Бродягой.

Габриэль смешно сморщила нос.

— Brodia-ga? Какое-то очень странное имя. И оно ему совершенно не подходит! Но ничего страшного, я обязательно придумаю тебе другое, mon gros chien.

Стоявшая рядом Флёр недовольно нахмурилась. Похоже, вся эта история с грязным уличным псом уже действовала ей на нервы, и она раздражённо посмотрела прямо на меня.

А вот сейчас не понял… Женщина, а я-то тут при чём? Я вообще стою в стороне и изо всех сил стараюсь изображать элемент местного ландшафта. Это не я, а твоя малолетняя сестра прямо сейчас собирается приютить беглого государственного преступника! Моя совесть в данный момент абсолютно чиста.

— Non, Gabrielle, écoute-moi bien! — Видимо, из-за эмоций её французский акцент стал ещё заметнее. — Никаких новых имён ты придумывать не будешь. И мы никуда и ни при каких обстоятельствах его не забираем! Посмотри на это животное! Он же грязный, нечёсаный и наверняка переносит половину известных магических инфекций! C'est impensable! Ты действительно думаешь, что мадам Максим позволит тебе затащить эту… эту гору шерсти и блох в нашу карету? У нас иностранная делегация, а не приют для бездомных шотландских псов-переростков! К тому же он занимает места больше, чем мы с тобой вместе взятые. Ему место здесь, на улице или в лесу, где он обычно обитает, но уж точно не рядом с нами. C'est hors de question, Gabrielle! И даже не проси. Мне совсем не хочется, чтобы наша с тобой комната потом пропахла псиной.

Некоторое время две сестры сверлили друг друга взглядами, устроив негласную дуэль двух несгибаемых французских характеров. А затем, словно по какой-то невидимой, но явно зловещей команде, они одновременно повернули головы и уставились прямо на меня.

Млять… Прекрасно. Просто восхитительно. Понятия не имею, как именно сработала эта их женская телепатия, но крайним в семейном конфликте почему-то снова оказался я. А ведь какие-то философы-оптимисты любят с умным видом повторять, что безвыходных ситуаций не бывает… Искренне надеюсь, что тот сказочный идиот, который это придумал, сейчас смотрит на меня откуда-нибудь с небес и наконец понимает, насколько сильно он ошибался.

Потому что прямо сейчас я оказался в самом эпицентре идеального тактического капкана. Что бы я ни сделал, в итоге всё равно останусь неправым, виноватым и, скорее всего, морально… а может, и физически уничтоженным.

С одной стороны, мелкая принцесса смотрела на меня огромными, полными надежды глазами, ожидая, что её личный рыцарь вот-вот героически отвоюет право забрать этого блохастого диверсанта в их карету. С другой — стояла Флёр. Прекрасно понимая, какое необъяснимое влияние я имею на её младшую сестру, она сверлила меня таким ледяным взглядом, который без всяких слов говорил: «Только попробуй её поддержать, грязный английский варвар, и даже твой пепел потом не смогут найти».

И что мне, прикажете, делать? Расстраивать Габриэль мне не хотелось от слова «совсем». Эта маленькая пигалица уже успела крепко поселиться в моём сердце, заняв место ещё одной младшей сестры. Но и ссориться с её старшей сестрой мне тоже совершенно не улыбалось. Причём по какой-то очень странной и до сих пор не изученной мной причине… Ну, или, по крайней мере, злить её ещё больше.

В такие напряжённые, по-настоящему критические моменты любому уважающему себя мужчине следовало бы поступить благородно, решительно и истинно по-мужски…

Но, увы, аппарации я пока не обучен. А других достойных способов «героически» исчезнуть отсюда, к сожалению, ещё не изобрели.

— Рон, наконец-то мы тебя нашли! А то уже собирались идти искать без тебя… О! Я смотрю, ты уже встретил Бродягу? — раздался со стороны спасительный голос Гарри.

Они с Гермионой шли к нам по улице, и Сириус тут же потерял всякий интерес к французским сёстрам. Радостно вильнув хвостом, он рванул к ребятам и принялся носиться вокруг них, обнюхивать мантию Гермионы и всячески ластиться к своему крестнику, изображая самую счастливую собаку на всём Британском полуострове.

В тот момент я был готов броситься им на шею и расцеловать обоих. Если бы существовал орден «За своевременное спасение из безвыходных ситуаций», я бы без раздумий повесил его Гарри прямо на лоб, чуть выше очков. Они появились как нельзя вовремя, потому как ещё немного, и главным виновником всего происходящего окончательно назначили бы меня.

— Да, мы встретили его, когда гуляли с Габриэль.

Но проблему всё равно нужно было как-то решать. Обе француженки по-прежнему стояли рядом и ждали моего ответа. Габриэль с надеждой смотрела на меня, а Флёр явно ждала, что я не стану поддерживать эту затею. Я подошёл к Габриэль и присел перед ней.

— Послушай, принцесса, я понимаю, что тебе очень хочется забрать его с собой. Но, к сожалению, это невозможно. Бродяга — птица вольная. Точнее, пёс вольный. Он слишком любит свободу и ни за что не согласится целыми днями сидеть взаперти, какой бы большой и тёплой ни была ваша карета. Его стихия — носиться по лесу, гонять местных белок и… оставлять метки на каждом втором дереве, если ты понимаешь, о чём я.

Краем глаза я заметил, как Бродяга перестал обнюхивать ботинки Гарри и бросил на меня укоризненный взгляд.

— Но это совсем не значит, что вы больше не увидитесь. Если захочешь, всегда сможешь встретиться с ним здесь, в Хогсмиде. Думаю, он будет только рад иногда составить тебе компанию. Правда, приятель?

Сириус подошёл к Габриэль, негромко гавкнул в знак согласия и лизнул её в щёку.

— Вот видишь, — улыбнулся я. — Он согласен. Но есть одно очень важное условие. Прежде чем встречаться с ним, ты каждый раз должна спрашивать разрешения у Флёр. Договорились? Это будет наш компромисс.

Габриэль задумчиво прикусила губу, явно обдумывая мои слова, но в этот момент вмешалась Флёр.

— Gabrielle, il est temps d'y aller. Нам пора возвращаться.

Габриэль хотела было возразить, но Флёр лишь тяжело вздохнула и перебила её:

— Своего лохматого друга ты сможешь увидеть позже. Но! Исключительно под моим личным присмотром. Если я ещё раз узнаю, что ты сбежала без спроса, то запру тебя в карете, и на этот раз, я не шучу!. И никакие подарки или слёзы тебе не помогут. Я понятно выражаюсь?

Габриэль тут же просияла, поняв, что ей всё-таки разрешили видеться с Бродягой.

— Oui, Fleur! Обещаю!

Она тут же повернулась ко мне, крепко обхватила за шею, едва не повалив на брусчатку, а затем с тем же энтузиазмом бросилась к Бродяге, зарылась лицом в его густую шерсть и чмокнула куда-то в район носа.

Когда сёстры уже собирались уходить, я обратился к Флёр:

— Был рад познакомиться с вами, мисс Делакур.

Флёр остановилась, обернулась и внимательно посмотрела на меня. Прежнего раздражения в её взгляде уже не было. Не сказав ни слова, она лишь коротко кивнула, взяла счастливую Габриэль за руку и вместе с сестрой пошла дальше по улице.

Как только сёстры Делакур скрылись из виду, Бродяга легонько цапнул Гарри за рукав и потянул в сторону гор. Мы с Гермионой поспешили следом.

Шли мы недолго, держась неприметных тропинок, петляя между деревьями и стараясь не привлекать лишнего внимания. Минут через двадцать Бродяга вывел нас к небольшому скальному выступу у подножия горы. Вход в пещеру был почти неразличим и надёжно скрывался за густыми колючими кустами и поваленным стволом дерева. Стоило нам оказаться внутри, как Сириус тут же принял человеческий облик, а Гарри сразу бросился его обнимать.

Пока они приветствовали друг друга, я наконец смог как следует рассмотреть крёстного нашего Избранного. Выглядел Сириус, мягко говоря, хреново. Жизнь в бегах и питание чем придётся явно не шли ему на пользу: он сильно исхудал, черты лица заострились, под глазами залегли глубокие тёмные круги, а спутанные волосы неопрятными прядями спадали на плечи. Окружающая обстановка тоже совершенно не способствовала поправке здоровья. Внутри было сыро и промозгло, со стен капала вода, а в углу прямо на каменном полу валялась какая-то тряпка, видимо служившая ему постелью.

М-да… Глядя на всё это великолепие, я невольно подумал, что идея Габриэль забрать его к себе в карету была не такой уж плохой.

— Ну, как ты, Гарри? — хриплым голосом спросил Сириус, внимательно вглядываясь в лицо крестника. — Как шрам? Те сны, о которых ты писал… Они больше не повторялись?

— Нет, всё в порядке, — быстро и как-то слишком уверенно ответил Гарри. — После того случая больше ничего не было. И шрам совсем не болит.

Я удивлённо посмотрел на очкарика, прекрасно понимая, что он нагло врёт. Но почти сразу до меня дошло: Гарри просто не хотел ещё сильнее нагружать своими проблемами человека, которому самому сейчас требовалась помощь. Сириус недоверчиво прищурился, но развивать эту тему не стал. Немного отстранившись от Гарри, он перевёл взгляд на нас.

— Лучше расскажите, что там с Турниром Трёх Волшебников? Эх, если бы в моё время проводили нечто подобное, мы с Джеймсом перевернули бы весь замок вверх дном, но всё равно нашли бы способ поучаствовать.

Он внимательно посмотрел на Гарри и хитро усмехнулся.

— О… Я вижу этот блеск в глазах. Дай угадаю: мой крестник тоже спит и видит, как бы урвать себе кусочек вечной славы?

— Что? Нет! Вовсе нет! — тут же принялся открещиваться Гарри, но, наткнувшись на откровенно скептический взгляд Блэка, лишь тяжело вздохнул и сдался. — Ну… может быть, совсем немного. Я бы хотел попробовать. Но это всё равно невозможно. В этом году ввели новое правило: участвовать могут только те, кому уже исполнилось девятнадцать. Так что я пролетаю.

— И слава Мерлину, что ввели это правило! — тут же встряла Гермиона. — Гарри, это не просто школьные соревнования, а смертельно опасное мероприятие! Ты хоть читал историю Турнира? Люди там гибли! Судьи не могут гарантировать абсолютную безопасность, а испытания рассчитаны на взрослых магов, которые уже почти закончили обучение. Тебе там совершенно нечего делать!

Сириус несколько секунд молча наблюдал за тем, как Гермиона отчитывает понурившегося Гарри. Подойдя к нему почти вплотную, она продолжала что-то выговаривать, а Гарри, словно не придав этому никакого значения, просто взял её за руку. Затем на лице Сириуса расплылась широкая хулиганская улыбка.

— Знаешь, Гарри, — протянул Сириус с явной издёвкой, — я тут подумал… Ты ведь, оказывается, о многом не пишешь в своих письмах.

— О чём ты? — не понял Гарри.

— О том, что у тебя, как я погляжу, появилась девушка. Да ещё какая! Умная, красивая, а уж как заботится о твоей безопасности и отчитывает тебя… просто загляденье! Прямо как Лили в своё время Джеймса. И почему я узнаю о таких важных событиях последним?

Гермиона мгновенно вспыхнула, густо покраснев до самых корней волос. Гарри поперхнулся воздухом и тут же принялся отнекиваться:

— Сириус! Мы не… Она просто… Это не…

Но Сириуса было уже не остановить. Он подошёл к Гарри, наклонился к нему и нарочито громким шёпотом произнёс:

— Ты не стесняйся, крестник. Дело молодое. Если тебе вдруг понадобится теоретическая база, просто дай знать. У меня ещё со времён Хогвартса остались кое-какие записи и весьма познавательные книги по всем этим… романтическим делам. Там много полезного материала. И даже есть весьма красочные картинки, наглядно демонстрирующие самые… любопытные варианты развития романтических отношений. Так сказать, с практическими иллюстрациями. Всё достану и передам. Ты только скажи.

С этими словами он выпрямился и с наглой ухмылкой подмигнул пунцовой Гермионе.

— Мистер Блэк! — возмущённо пискнула она, окончательно потеряв дар речи от такой беспардонности.

Гарри закрыл лицо руками, явно мечтая прямо сейчас провалиться сквозь пол пещеры, а Сириус, глядя на их реакцию, лишь запрокинул голову и громко расхохотался.

— Сириус! Мы вообще-то пришли сюда не для того, чтобы слушать твои… сомнительные шутки! — возмущённо выпалил Гарри, скрестив руки на груди.

Блэк примирительно поднял руки, хотя по его лицу было видно, что ему по-прежнему смешно.

— Ладно-ладно, не кипятись. Я просто люблю пошутить над своим самым любимым крестником.

Гарри скептически выгнул бровь.

— Я твой единственный крестник, Сириус.

— Ну так поэтому ты и любимый! — парировал Блэк, улыбнувшись.

Поняв, что спорить с крёстным сейчас бесполезно, Гарри лишь тяжело вздохнул и негромко позвал:

— Добби.

С тихим хлопком прямо перед Гарри появился лопоухий домовой эльф. Не успели мы и глазом моргнуть, как Добби с пронзительным всхлипом бросился вперёд и повис у Гарри на ноге.

— Гарри Поттер, сэр! Великий и благородный Гарри Поттер позвал Добби! — заголосил эльф, заливаясь слезами счастья и вытирая нос о край своей наволочки. — Добби так счастлив! Мистер Поттер вспомнил о своём скромном и верном Добби!

Судя по выражению лица Гарри, подобное происходило уже далеко не в первый раз. Он даже не пытался отцепить эльфа от своей ноги или в очередной раз объяснить, что не нужно называть его «Великим». Проще было просто подождать, пока он сам немного успокоится.

— Привет, Добби. Я тоже рад тебя видеть, — спокойно произнёс Гарри, потрепав эльфа по макушке. — Послушай, ты не мог бы принести мою сумку? Она лежит в спальне, прямо под кроватью.

— Конечно, сэр! Для Гарри Поттера Добби сделает всё что угодно!

Раздался очередной хлопок, и эльф исчез, чтобы уже через несколько секунд снова появиться с сумкой в тонких ручках.

— Может ли Добби сделать что-нибудь ещё для великого Гарри Поттера, сэр? — с надеждой спросил эльф, преданно заглядывая Гарри в глаза.

— Спасибо, Добби, ты очень мне помог.

От этих простых слов эльф задрожал всем телом, а его огромные глаза снова наполнились слезами счастья. Гарри тем временем опустился на колени, расстегнул сумку и начал выкладывать на пол её содержимое. Внутри лежали пара толстых шерстяных свитеров, несколько пар носков, тёплый плед и довольно много еды, которую мы успели понемногу натаскать со стола.

— Это тебе, Сириус, — сказал Гарри, придвигая вещи к крёстному. — Если понадобится что-то ещё, сразу говори нам. Только не молчи, хорошо? А то я тебя знаю.

Затем он повернулся к эльфу, который всё это время внимательно ловил каждое слово Гарри.

— Добби, у меня к тебе есть ещё одна очень важная просьба. Ты сможешь каждый день приносить сюда, в эту пещеру, еду с кухни для моего крёстного? Только так, чтобы никто этого не заметил.

Добби мгновенно вытянулся по струнке, а его длинные уши встали торчком.

— Добби сделает это, мистер Поттер! Никто не увидит Добби! Добби будет каждый день приносить самую лучшую еду для крёстного великого Гарри Поттера! Для Добби это огромная честь!

Сириус, всё это время с лёгким удивлением наблюдавший за гиперактивным эльфом, перевёл взгляд на тёплые вещи, затем на еду. Его привычная насмешливая улыбка постепенно исчезла.

— Спасибо, Гарри, — тихо произнёс Блэк. — Правда, спасибо. И тебе тоже, Добби. Похоже, ты спасёшь меня от весьма безрадостной перспективы окончательно одичать и перейти на весьма сомнительную диету из грызунов.

— Ох, не надо благодарить Добби, мистер крёстный великого Гарри Поттера, сэр! Для Добби большая честь помогать Гарри Поттеру и всем, кто ему дорог!

Некоторое время мы ещё просидели в пещере, болтая обо всём понемногу. Сириус травил нам байки о своих школьных похождениях и недавних приключениях, благо историй у него накопилось хоть отбавляй. И, разумеется, он не упускал ни единой возможности в очередной раз смутить нашего очкарика и кудряшку, причём, судя по его довольной физиономии, получал от этого искреннее удовольствие. Не буду скрывать, в этот момент я даже почувствовал в нём родственную душу.

Но за разговорами мы и не заметили, как на улице начало темнеть. Пора было возвращаться в Хогвартс, так как совсем скоро должны были представить Кубок Трёх Волшебников и официально открыть Турнир.

Когда Гарри с Гермионой прошли мимо меня, я незаметно достал из кармана заранее подготовленную записку и протянул её Сириусу. Тот непонимающе посмотрел на меня.

— Обязательно прочтите её позже, — тихо сказал я. — И прошу вас, ради Гарри, действуйте разумно. Всё остальное вы найдёте в записке.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл вслед за друзьями.

Когда крестник и его друзья покинули пещеру, Сириус дождался, пока их шаги окончательно не стихли. Затем он развернул сложенный пергамент, который Рон незаметно сунул ему в руку, подошёл ближе к свету и принялся внимательно читать.

"Мистер Блэк,

Пишу вам это втайне от Гарри. Он многое от вас скрывает, но делает это не со зла. Просто не хочет лишний раз вас тревожить, учитывая ваше нынешнее положение. Но я считаю, что вы должны знать правду. Сны продолжают ему сниться, причём гораздо чаще, чем он рассказывает даже мне. В своём последнем видении Гарри увидел, во что сейчас превратился Волдеморт. Самое же главное заключается в том, что всё это время рядом с ним находится Хвост. В этих снах Гарри слышал, что они скрываются в так называемом поместье Реддлов. Ещё на втором курсе мы выяснили, что Том Реддл это настоящее имя Волдеморта. Зацепившись за фамилию Реддл, я ещё летом перелопатил старые подшивки «Ежедневного пророка», а затем добрался до магловских карт и справочников, которые отец по привычке хранит дома. В итоге мне удалось найти это место. Поместье Реддлов действительно существует. Оно находится в магловской деревне под названием Литтл-Хэнглтон.

Учитывая видения Гарри, мы можем быть почти уверены, что всё это правда и что Хвост сейчас действительно находится там, прислуживая своему ослабевшему хозяину. А теперь самое главное, мистер Блэк. Очень прошу вас: ни при каких обстоятельствах не принимайте поспешных решений и не отправляйтесь туда в одиночку, поддавшись эмоциям. Да, Волдеморт сейчас слаб, но далеко не беспомощен. Можете не сомневаться, что вокруг поместья наверняка расставлены ловушки и сигнальные чары, о которых Тёмный Лорд позаботился заранее.

Вам нельзя действовать вслепую. Обязательно возьмите с собой человека, которому полностью доверяете. Например, профессора Люпина. Вместе отправляйтесь в Литтл-Хэнглтон, осторожно разведайте обстановку и убедитесь, что они действительно там. Только после этого, составив чёткий план действий и, если потребуется, заручившись поддержкой кого-то ещё, переходите к делу.

Я ещё раз вас очень сильно прошу: не лезьте напролом. Сделайте это ради Гарри. Вы — единственный близкий человек и единственный член семьи, который у него остался. Вам нужно взять Хвоста исключительно живьём, чтобы Министерство официально сняло с вас все обвинения, а Гарри наконец смог переехать к вам, навсегда покинув своих родственников-маглов, которые, скажу вам по секрету, обращаются с ним далеко не самым лучшим образом.

И ещё одна странная, но очень важная деталь. Если вам всё же удастся застать их врасплох, захватите Волдеморта живым. Обездвижьте его, но ни в коем случае не убивайте. Сейчас я не могу объяснить, почему, но очень прошу вас именно так и поступить. Но до этого момента ничего не сообщайте профессору Дамблдору. Обращайтесь к нему только тогда, когда у вас будут неопровержимые доказательства того, что Тёмный Лорд и Хвост действительно скрываются в этом поместье.

Берегите себя.

Рон Уизли."

Сириус несколько раз перечитал записку. Насмешливая улыбка исчезла с его лица, и он, медленно опустившись на камень, аккуратно сложил пергамент и ещё некоторое время молча обдумывал прочитанное. Похоже, мальчишка Уизли был далеко не таким простым, каким показался ему на первый взгляд…

Уже вечером, сидя за ужином в Большом зале, я обратил внимание на одну любопытную деталь. Иностранные делегации, вопреки моим ожиданиям, не стали держаться особняком, а спокойно расселись по всему залу, подсаживаясь к студентам всех четырёх факультетов. Теперь среди привычного гула то и дело слышались французская речь и громкие разговоры студентов Дурмстранга.

Пиршество уже подходило к концу, когда Дамблдор поднялся со своего места. Он легонько постучал серебряной ложечкой по золотому кубку, призывая зал к тишине.

— Торжественный момент настал, — произнёс директор, обводя собравшихся взглядом. — Турнир Трёх Волшебников объявляется открытым. Но прежде чем вы разойдётесь по своим спальням, я хотел бы напомнить правила отбора и представить вам нашего главного судью.

По знаку Дамблдора Филч вынес вперёд старый деревянный ларец, украшенный потускневшими от времени драгоценными камнями, и аккуратно поставил его на стол перед директором.

— Как вам известно, от каждой школы будет выбран только один чемпион. И определить достойнейших предстоит абсолютно беспристрастному судье. Поэтому позвольте представить вам Кубок Огня.

Директор трижды коснулся ларца палочкой. Крышка открылась, и Дамблдор достал большой, грубо вытесанный деревянный кубок. Выглядел он довольно невзрачно, но горевшее внутри синевато-белое пламя сразу привлекало внимание собравшихся.

— Правила предельно просты: каждый желающий представлять свою школу должен разборчиво написать на куске пергамента своё имя и название учебного заведения, а затем бросить его в пламя. Кубок будет установлен в холле уже с этого вечера и останется там ровно на сутки. Завтра вечером, во время праздничного пира в честь Хэллоуина, он выбросит имена тех, кого сочтёт наиболее достойными. Однако, как уже было объявлено, в этом году Министерство магии установило возрастное ограничение. Поэтому студенты, которым ещё не исполнилось девятнадцать лет, к участию не допускаются.

По залу прокатился недовольный гул, в котором особенно выделялись возмущённые голоса близнецов, но Дамблдор спокойно дождался, пока шум утихнет.

— Чтобы пресечь любые попытки обойти это ограничение, я лично начерчу вокруг Кубка Огня Возрастную черту. Её магия не пропустит никого, кому ещё не исполнилось девятнадцать лет. И я настоятельно не рекомендую вам пытаться её обмануть. Ни зелья старения, ни маскирующие чары, ни любые другие уловки вам не помогут.

Произнося эти слова, Дамблдор посмотрел на Фреда и Джорджа, которые уже склонились друг к другу, явно что-то замышляя.

— С этого момента Кубок ждёт ваших имён, — подытожил директор. — Но я прошу каждого как следует подумать, прежде чем бросить своё имя в пламя. Этим вы заключаете магический контракт, который невозможно расторгнуть. Обратного пути уже не будет. Если Кубок Огня выберет вас, вы будете обязаны пройти Турнир до самого конца. Поэтому убедитесь, что действительно готовы к этому. А теперь всем доброй ночи.

Пока Дамблдор заканчивал объяснять правила Турнира, я повернулся к нашему Избранному.

— Гарри, — тихо позвал я. — А теперь без шуток. Скажи мне честно: ты хочешь участвовать в этом Турнире? Просто ответь «да» или «нет».

Гарри ничего не ответил. Он опустил взгляд на пустую тарелку и крепко задумался. На самом деле у меня уже был вполне рабочий способ не дать ему попасть на Турнир. Если бы он сейчас ответил «нет», я бы смог это устроить. Да, потом наверняка разразился бы скандал, а ко мне возникло бы немало вопросов, но это было не так уж важно. Действовать нужно было уже сегодня. Если я прав и лже-Грюм собирается ночью подбросить в Кубок имя Гарри, то завтра будет уже слишком поздно. С другой стороны, после недавних занятий магией и тренировок с профессором Флитвиком я заметно подтянулся в чарах. Прикидывая в уме принцип работы защитного заклинания Дамблдора, я всё больше убеждался, что, если моя догадка верна, оно само позволит мне подойти к Кубку.

— Дамблдор ведь только что сказал, что никто младше девятнадцати лет не сможет пройти через его Возрастную черту, — наконец отозвался Гарри.

— Ты мне просто ответь: хочешь ты участвовать или нет? — настойчиво повторил я. — Обо всём остальном пока не думай.

Гарри поднял голову. Он перевёл взгляд на синевато-белое пламя Кубка Огня, затем окинул взглядом переговаривающихся студентов, посмотрел на Гермиону, которая в этот момент что-то обсуждала с Джинни, и наконец снова повернулся ко мне.

— Да. Хотел бы, — твёрдо ответил он.

— Ты уверен? Как справедливо заметила наша кудряшка, это действительно очень опасно.

— Опаснее, чем всё то, через что мы уже прошли за эти годы? — Гарри слегка улыбнулся.

Ну, разъярённый дракон будет, пожалуй, опаснее неповоротливого тролля в подземелье. Хотя, если сравнивать огнедышащую ящерицу с гигантским василиском, чей взгляд убивает на месте… тут ещё можно поспорить.

— Всё может быть. Кто знает, что приготовили организаторы Турнира на этот раз.

— И всё-таки я хочу попробовать, — упрямо кивнул Гарри, но затем слегка нахмурился, наконец осознав мои слова. — Погоди… А как ты… Ты что, собираешься сам бросить моё имя в Кубок?

— Какой же ты всё-таки догадливый, мой дорогой друг. Даром что гриффиндорец, — покачал головой я. — С такими дедуктивными способностями Шляпа просто обязана была отправить тебя на Когтевран.

Очкарик лишь несильно ткнул меня кулаком в плечо, и мы оба негромко рассмеялись.

— Я пока не могу ничего гарантировать, — уже серьёзнее сказал я. — Завтра утром смогу точно сказать, позволит ли защита Дамблдора подойти к Кубку. Ну а дальше всё будет зависеть уже не от меня. Окончательный выбор всё равно останется за Кубком.

— Хорошо… И спасибо, Рон.

— Да пока не за что. Ты лучше вот о чём подумай… Если у нас действительно всё получится, как именно ты собираешься объяснять это своей девушке?

Улыбка тут же исчезла с лица Избранного. Он на мгновение замер, а затем обречённо посмотрел на Гермиону. Похоже, предстоящий разговор с ней сейчас пугал его куда больше, чем любое испытание Турнира.

— Ох, блин… — тихо пробормотал Гарри, нервно сглотнув. — Если она узнает, что я сам на это согласился… она же меня прибьёт. Прямо в гостиной. Ещё до начала первого испытания.

— Не льсти себе, друг мой, — сказал я, сочувственно похлопав его по спине. — Если всё получится, она прибьёт не только тебя. Под раздачу попадём мы оба. Так что погибать будем как настоящая команда.

Уже глубокой ночью, когда Большой зал окончательно опустел, а ученики и профессора разошлись по своим спальням, я взял у Гарри мантию-невидимку и под её защитой незаметно добрался до холла. Посреди помещения стоял Кубок Огня, а на полу вокруг него мягким золотистым светом мерцала Возрастная черта, начерченная Дамблдором.

Я подошёл к ней и остановился. Достав палочку, я начал одно за другим накладывать диагностические заклинания, которым меня научил профессор Флитвик. Перед глазами постепенно проступила магическая структура чар: тонкие светящиеся нити переплетались между собой, образуя сложный узор. Я внимательно изучал плетение, пытаясь понять, по какому принципу работает защита Дамблдора. Не знаю, сколько времени это заняло, но в какой-то момент я наконец заметил то, что искал.

Моя догадка подтвердилась.

Опустив палочку, я глубоко вдохнул, шагнул вперёд и спокойно переступил Возрастную черту. Магия тут же коснулась меня, и на короткое мгновение появилось ощущение, будто она просматривает меня насквозь, выискивая что-то, известное только ей. Хотя, учитывая принцип работы этих чар, скорее всего, так оно и было.

Но уже через секунду всё закончилось. Защита никак не отреагировала, меня не отбросило назад, не ударило магическим импульсом и не попыталось остановить. Я по-прежнему спокойно стоял по другую сторону Возрастной черты, и теперь всего один шаг отделял меня от Кубка Огня…